Мы вошли вместе. Разлом оказался гигантским, полуразрушенным подземным склепом. Сводчатые потолки, покрытые паутиной и плесенью, уходили ввысь в темноту. Стенды из гнилого дерева были уставлены гробами, некоторые — разломанными, из которых виднелись кости и клочья погребальных саванов. В воздухе висела тишина, такая густая, что её можно было резать ножом.

И повсюду — хрусталь. Небольшие, мутные кристаллы росли из стен, из пола, даже из костей. Они пульсировали тусклым, болезненным светом, отбрасывая мерзковатые блики.

— «Слёзы», — прошептал Влад, тыча жезлом в один из кристаллов. — Конденсат скверны и магии. Осторожнее, не касайся. Может и душу выжечь.

Мы двигались медленно, спиной к спине. Я держал наготове свет, чувствуя, как его чистая энергия сама по себе отталкивает гнетущую атмосферу этого места.

Первыми атаковали тени. Плотные, липкие, с вкраплениями того самого хрусталя. Они накатывали волнами, пытаясь окружить.

— Держу! — крикнул Влад, и стена ледяной воды взметнулась перед нами, сметая первую волну. Тени шипели и отступали, но не исчезали — хрусталь в их теле защищал тварей.

— Свет, барин! —

Я не заставил себя ждать. Вспышка была не такой ослепительной, как в огне, но более сконцентрированной. Она пронзила толщу тени, и та, издав визгливый звук, рассыпалась в прах, оставив после лишь несколько потускневших кристаллов.

— Работает, — проворчал Влад. — Но их много. Очень много.

Мы продвигались вглубь склепа, отбивая атаку за атакой. Влад работал с потрясающей эффективностью — он то создавал водяные барьеры, то запускал сгустки сжатой воды, сбивавшие твари с ног, то вымывал хрустальные наросты с пола, лишая тени подпитки.

Я же бил точно и редко, экономя силы. Каждая вспышка света выжигала целую группу противников. Мы действовали как отлаженный механизм: Влад контролировал поле боя, я наносил точечные удары.

Наконец, мы вышли в центральный зал. И здесь дыхание перехватило у обоих.

В центре, на груде костей и разломанных гробов, пульсировало Ядро Разлома. Но это был не шар энергии. Это был гигантский, почти в рост человека, идеально огранённый кристалл. Он был прозрачным, как слеза, и внутри него клубился чёрный, зловещий туман. От него во все стороны расходились жилы того же хрусталя, словно кровеносная система, питающая весь склеп.

— Вот же… красотища, — с неподдельным ужасом прошептал Влад. — Никакой это не некромант. Это… не знаю что. Сам Разлом родил такую гадость. Чувствуешь? Он не просто порождение тьмы. Он… впитывает её. Копит.

Я чувствовал. Моя магия содрогалась от близости этого кристалла. Он был голодным. Ненасытным.

— Как уничтожить? — спросил я, сжимая руки. — Свет не пробьёт. Он слишком плотный.

— Не знаю, — честно признался Влад. — Но если он питается тьмой и смертью… нужно лишить его пищи. — Он посмотрел на жилы хрусталя, уходящие в стены.

— Отрезать от источника. Разрушить периферию. Может, тогда он ослабнет.

Внезапно кристалл дрогнул. Чёрный туман внутри него заклубился быстрее, и из него на пол хлынули тени. Но не аморфные, а принявшие форму. Десять скелетов в истлевших доспехах, с хрустальными наростами вместо глаз. Они двинулись на нас, костяные пальцы сжимая ржавое оружие.

— Вот и ответ, — хрипло сказал Влад, принимая боевую стойку.

— Он защищается. Значит, мы на правильном пути. Готовься, барин! Придётся поработать!

Я выдохнул, чувствуя, как адреналин сменяется холодной концентрацией. Простой Разлом? Нет. Ничего простого в этом мире уже не было.

— Давай, старик, — я поднял руки, и на ладонях вспыхнули два шара чистого, готового к бою света.

— Покажем этой штуковине, что с нами шутки плохи!

Бой со скелетами был кошмаром в замедленном формате. Они не чувствовали боли, не знали страха. Их костяные пальцы не уставали сжимать древковые алебарды и зазубренные мечи. Хрустальные наросты на их черепах пульсировали, отражая атаки Влада — его струи воды замерзали и скалывались, не причиняя вреда.

— Бей по хрусталю! — рявкнул я, швырнув сгусток света в глазницу ближайшего скелета. Кристалл треснул, и существо рассыпалось в прах.

— Это их слабое место!

Влад, поняв, кивнул и сменил тактику. Вместо широких атак он начал метать тонкие, как иглы, осколки льда, точными выстрелами поражая кристаллы на запястьях, рёбрах, черепах. Работа замедлилась, но стала эффективной. Мы отступали, шаг за шагом, выкашивая ряды неутомимой нежити.

И когда последний скелет рухнул к нашим ногам, в зале воцарилась звенящая тишина. Мы стояли, опираясь друг на друга, тяжело дыша. Руки дрожали от перенапряжения.

— Думаешь, всё? — выдохнул я, глядя на пульсирующий кристалл.

— Не-а, — хрипло ответил Влад, вытирая пот со лба. — Только разминка.

Он оказался прав.

Из самого кристалла, словно рождаясь из чёрного тумана, выплыла она. Высокая, худая фигура в истлевших, но довольно богатых одеждах. Её лицо было скрыто капюшоном, но из-под него струились пряди волос цвета воронова крыла. В длинных, костлявых пальцах она сжимала посох, увенчанный таким же, как у неё в груди, но меньшим хрустальным шаром. От неё веяло леденящим душу холодом и древней, нечеловеческой злобой.

Ведьма. Или то, что от неё осталось.

Она не стала говорить, а просто подняла посох, и пространство вокруг нас сжалось. Ледяные шипы взметнулись из-под земли, едва не пронзив нас насквозь. Влад едва успел создать ледяной купол, который тут же треснул под её напором.

— Свет! — закричал он, его голос сорвался от напряжения. — Только свет!

Я собрал все оставшиеся силы. Всю ярость, весь страх, всю волю. Не просто выпустил свет, а стал им. Ослепительная, сжигающая всё вокруг волна чистотой энергии рванула от меня, ударив в ведьму.

Она вскрикнула — пронзительно, не по-человечески, — и отшатнулась. Её одежды задымились, кожа обуглилась. Но она не сдохла. Тварь поглотила часть удара своим кристаллом.

— Ещё! — просипел Влад, из последних сил поддерживая трещащий ледяной щит.

Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как моё собственное тело горит изнутри от перегрузки. Я выжал из себя всё. Второй удар был слабее, но точнее — тонкий, раскалённый луч, вонзившийся прямо в кристалл на её посохе.

Раздался звук, будто лопнуло гигантское стекло. Кристалл на посохе взорвался, осыпав её осколками. Ведьма замерла, её фигура начала рассыпаться, превращаясь в прах и чёрный дым, который с воем втянулся обратно в центральный кристалл.

Тишина. Мы рухнули на колени, не в силах пошевелиться. Всё тело ныло, в глазах стояли тёмные пятна.

— Чёрт… — выдохнул Влад, лёжа на спине. — Вот это была заварушка…

Я лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Мы сидели так, может, минут пять, просто приходя в себя.

Наконец, Влад поднялся, сгорбившись, и подошёл к центральному кристаллу. Он светился уже не так ярко, его свет стал неровным, болезненным.

— Знаешь, барин, — медленно произнёс старик, обходя кристалл. — Это уже третий Разлом. А из добычи у нас — сушняк, да синяки. Контракт контрактом, но надо же и о себе думать.

Я с трудом поднял на него глаза.

— Что предлагаешь?

— Не разрушать его. Пока что, — пояснил Влад. — Этот кристалл… он не просто ядро. Он копил энергию. Много энергии. И не только тёмную. Здесь должно быть что-то… ценное. Артефакты. Реагенты. То, за что в столице дадут хорошие деньги. Нужно обыскать округу. Тщательно.

Я с сомнением посмотрел на мрачные, заваленные костями закоулки склепа.

— Главное, — хрипло усмехнулся я, — чтобы это «интересное» снова проклятым не оказалось. Мне, честно говоря, уже достаточно на сегодня.

Влад фыркнул, но в его глазах читалась та же осторожность.

— Тогда будем смотреть в оба. Но искать будем. Наш улов с прошлых Разломов — жалкие крохи. Пора бы и настоящую добычу найти.

Он взял свой жезл и сделал первый шаг вглубь одного из тёмных проходов. Я, кряхтя, поднялся и последовал за ним. Усталость была смертной, но любопытство и жажда наживы — древние, могучие стимулы.

Мы обыскали склеп вдоль и поперёк, переворачивая камни и разгребая груды костей руками и магией. Пахло при этом невыносимо, но что поделать — охота редко бывает чистым делом.

Нашли мы, в итоге, не так уж и много. Небольшой, истлевший от времени кошель, набитый потускневшими серебряными монетами — явно не имперской чеканки, какого-то старого образца. Пару слитков свинца, который кто-то, видимо, принял за серебро. И несколько потрёпанных, но целых книг в кожаном переплёте — гримуары по некромантии начального уровня, судя по печатям.

Влад, перебирая добычу, мрачно хмыкнул.

— Ну, на пару бочек эля хватит. Да и то, если половину барону не отдавать. Жалкие крохи.

— Но это уже не пустота, — заметил я, счищая с рук грязь. — Мы закрыли три Разлома. Это уже что-то. И добыча есть. Пусть и скромная.

— Скромная — это не то слово, — проворчал старик, но всё аккуратно упаковал находки в свой походный мешок.

— Ладно. С этим покончили. Теперь — главное.

Мы снова подошли к центральному кристаллу. После поражения ведьмы он потускнел, трещины пошли по его граням, но он всё ещё пульсировал тусклым, упрямым светом. Разлом сопротивлялся. Не так яростно, как огненный скорпион, а с каким-то древним, холодным упорством.

— Давай, барин, — сказал Влад, отступая на шаг и готовясь прикрыть меня на случай сюрпризов. — Прикончи эту гадость.

Я кивнул, чувствуя усталость, но уже не ту паническую пустоту, что была после первых Разломов. Я знал, что делать. Сосредоточился.

Поднял руку, но не для мощного залпа, а редставил себе тот же тонкий, раскалённый до бела луч, что пронзил скорпиона. Иглу света. Я направил её не в центр кристалла, а в одну из самых крупных трещин.

Эффект был мгновенным. Кристалл вздрогнул, словно живой, и издал высокий, визгливый звук. Трещина стала расширяться, расползаясь по всей его поверхности, как паутина. Изнутри хлынул тот самый чёрный, зловещий туман, но теперь он не был сконцентрирован, а рассеивался, встречаясь с чистым светом моего заклинания.

Я не ослаблял напор. Чувствовал, как сопротивление кристалла слабеет. Он пытался сжаться, восстановиться, но свет проникал всё глубже, выжигая саму его суть.

С последним, тихим щелчком, похожим на вздох облегчения, кристалл рассыпался на груду мелких, потускневших осколков, которые тут же стали превращаться в пыль. Чёрный туман исчез. Давящая, гнетущая атмосфера склепа рассеялась, сменившись обычной сыростью подземелья.

Глубокий вдох. Выдох. Всё.

— Ну вот и всё, — произнёс Влад, подходя и тыча носком сапога в кучку пепла, оставшуюся от ядра.

— Третий. Осталось два. — Он посмотрел на меня. — Устал?

— Ещё бы, — я вытер лоб. — Но справился быстрее, чем в прошлые разы.

— Опыт, — коротко кивнул старик. — Всё приходит с опытом. И с хорошим учителем, — добавил он с лёгкой, едва уловимой усмешкой.

— Не спорю, — я усмехнулся в ответ. — Ладно, пошли отсюда. Воздух тут всё равно как в склепе.

— Это и есть склеп, барин, — поправил меня Влад, подхватывая мешок с добычей.

— Но ты прав. Пора на свежий воздух. Надо подкормить тебя, а то совсем зелёный стал.

Мы побрели к выходу, оставив позади мрак и тишину «Склепа Хрустальных Слёз». За спиной остался ещё один закрытый Разлом, несколько монет в кошельке и горсть опыта, который был дороже любого золота.

Дорога к четвёртому разлому, прозванному на карте «Шепчущими болотами», вела через глухие, заброшенные лесные чащи. Влад вёл нас короткими переходами, экономя силы — после «Склепа» мы оба ещё были не в лучшей форме.

Именно на одной из таких узких, заросших травой тропинок нас снова поджидала «засада». Выглядело это даже не столь грозно, как в прошлый раз — всего пятеро оборванцев в смеси гражданской и военной одежды, с ржавыми вилами и одним старым арбалетом на всех. Они высыпали из-за деревьев, пытаясь принять угрожающие позы.

— Стой! Кошель и ценности — на землю! — просипел самый тощий из них, тряся затупленной саблей.

Влад даже не стал слезать с лошади. Он лишь вздохнул, устало поднял руку и щёлкнул пальцами.

Воздух сгустился, и с шестерых бандитов (один, видимо, прятался в кустах) как ветром сдуло всё оружие. Арбалет с грохотом развалился на части, сабли и вилы изогнулись в немыслимые узлы и отлетели в сторону. Нападавшие застыли в полной прострации, уставившись на свои пустые руки.

Я подъехал вперёд, смотря на них поверх Грома. Во мне закипело раздражение.

— Да что же это такое? — моё возмущение эхом разнеслось по лесу.

— Барон Волконский что, совсем мышей не ловит? На каждой тропке своё «платное» представительство! Совсем распоясались!

Главарь, тот самый тощий с саблей, упал на колени.

— Пощадите, господа хорошие! Не виноваты мы! Нужда заставляет! Семьи голодают, барские оброки душат! Не стало бы нужды — кто бы на такое дело пошёл!

Остальные тут же подхватили, закивая и заламывая руки.

Я изучающе посмотрел на них. Одежда — в заплатках, лица — измождённые. Враньё это или нет, но выглядели они действительно жалко

— Знаете что, — сказал я, и в моём голосе прозвучала нарочитая, преувеличенная великодушность.

— У меня сегодня настроение хорошее. После вчерашних успехов. Решаю — отпускаю вас. Всех. Живыми и невредимыми.

На их лицах вспыхнула робкая надежда.

— Но, — я поднял палец, — за выкуп. Вас шесть человек… мое мягкое сердце позволяет поставить сумму всего в пять тысяч имперских рублей. За всех.

Ропот надежды сменился всеобщим стоном ужаса. Главарь пополз ко мне, протягивая руки.

— Да мы за всю жизнь таких денег не видели, ваша милость! Откуда у нас пять тысяч? Мы с голоду помираем!

— Вот как? — я приподнял бровь, делая вид, что задумался. — Семьи голодают, говоришь? Ну что ж… тогда вот что. — Я спрыгнул с седла и подошёл к нему вплотную.

— Ты. Сейчас. Отводишь меня к своей семье. Показываешь мне эту самую нужду. И если я увижу, что ты соврал… насчёт наличия семьи или насчёт голода… — я наклонился к его уху, и мой голос стал тихим и ледяным, — то сумма выкупа удваивается. До десяти тысяч. И я придумаю, как вы будете её отрабатывать. Понятно?

Лицо главаря побелело. Он замер, смотря на меня с животным страхом, пытаясь понять, где подвох

— Ну? — я хлопнул его по плечу, заставив вздрогнуть. — Ведёшь? Или сразу признаёшься, что соврал, и мы переходим к обсуждению десяти тысяч?

— В-веду… — просипел он, сглатывая. — Ведите, ваша милость… Только… только вы уж… не пугайте их…

— Я никогда не пугаю женщин и детей, — холодно ответил я, садясь в седло.

— Влад, проследи за остальными. Если кто побежит — обеспечь ему ледяную ногу до конца дней.

— Будет исполнено, барин, — старик невозмутимо кивнул, и его взгляд, полный молчаливого одобрения, заставил бандитов замереть на месте.

Мы тронулись в путь — я на Громе, а бывший главарь, которого звали, как выяснилось, Прохор, побрёл впереди, понурив голову.

Влад остался сторожить его товарищей — скучная, но необходимая работа. А мне предстояло выяснить, насколько глубока пропасть отчаяния, в которую пали эти люди. И решить, что с этим делать. Ведь даже будущему Великому князю нужны верные люди. И иногда их можно найти в самых неожиданных местах.

Мы шли за Прохором по узкой, едва заметной тропинке, углубляясь в чащу. Лес вокруг становился всё гуще и мрачнее. Я держался настороже, чутье, обострённое после Разломов, тревожно звенело. Прохор то и дело оглядывался, не столько проверяя, иду ли я, сколько смотря по сторонам с каким-то лихорадочным, выжидающим выражением.

И тут я заметил. Впереди тропка делала резкий поворот за скальный выступ. Идеальное место для засады. А сзади, по едва уловимым шорохам, понял — нас уже мягко окружают.