Я сидел на земле, пил воду из фляги и чувствовал, как по мне ползут мурашки. Не от страха. От осознания. Влад был прав. Я был не просто универсалом, а чем-то большим. И этот путь был куда страшнее и интереснее, чем можно представить.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Следующий Разлом на карте помечен как «Огненная кузница». Думаешь, справимся?

Влад хрипло рассмеялся.

— После света? Да мы им там, в этой кузнице, такой фейерверк устроим, что предки позавидуют. Пошли, барин. Время — деньги.

Мы сделали привал на опушке, отделявшей сырой, пропитанный тьмой овраг от следующей точки на карте. Отсюда уже было видно марево, поднимающееся над холмами — не чёрное и вязкое, а рыжее, дрожащее от жары. Воздух пах гарью и пеплом. «Огненная кузница».

Я сидел на складном табурете, доставшемся нам от снаряжения Влада, и жевал кусок вяленого мяса. Внутри всё ещё пела пустота после использования света, но уже не такая зияющая, как раньше. Ядро «Теневого ручья», поглощённое нами пополам, дало достаточно силы, чтобы восстановиться.

Влад чистил свой жезл, изредка поглядывая на рыжее марево. Его лицо было напряжённым.

— Готовься, барин. Там будет жарко. Моя вода в таких местах вскипает быстрее, чем я успеваю её призвать. Придётся работать тебе, а я буду прикрывать тылы.

Я отпил из фляги и посмотрел на него.

— Ты останешься здесь.

Он замер, уставившись на меня.

— Что?

— Я сказал, ты останешься, — повторил я, и в моём голосе прозвучало принятое решение. Та самая интонация, что бывала у отца. — Я пойду один.

— Ты спятил? — Влад вскочил. — Там огненный разлом! Даже я это чувствую! Ты не справишься один!

— Я справлюсь, — спокойно ответил я. — Именно потому, что он огненный. Ты сказал сам — твоя стихия там бесполезна. Ты будешь лишь слабым местом. Мишенью. Мне придётся отвлекаться на тебя.

— Я не какой-то щенок, которого нужно охранять! — зарычал он, и в его глазах вспыхнула старая воинская ярость. — Я Магистр! Я могу постоять за себя!

— Ничего не имею против этого, — я тоже поднялся, встречая его взгляд. — Ты — Магистр воды. Там, — я кивнул в сторону марева, — нет воды. Там есть только жар и пепел. Ты будешь бороться не с тварями, а с самой средой. И проиграешь. А я… — я выдохнул, чувствуя, как моя собственная сила уже откликается на зов той испепеляющей энергии, — а я чувствую, что мне там будет… легче.

Мы стояли друг напротив друга, два упрямых воина разных поколений. Гнев схлынул с лица Влада, уступая место холодной, трезвой оценке. Он ненавидел это, но он был солдатом. А солдат знает, когда нужно отступить ради общей цели.

— Ладно, — он с силой выдохнул. — Докажи. Сделай небольшую разведку. Я подожду здесь. Если что — кричи. Я войду, даже если мне там придется сгореть.

Я оставил ему почти все запасы воды и двинулся к холмам. С каждым шагом воздух становился суше и горячее. Деревья здесь выглядели чёрными, обугленными скелетами. Земля под ногами потрескалась и была горячей на ощупь.

Я дошёл до самого края аномалии. Разлом висел в воздухе, как раскалённый докрасна шар. Из него лился нестерпимый жар, искажая пространство. Внутри угадывались очертания каких-то испепелённых руин.

Я закрыл глаза и на мгновение отпустил контроль. Позволил своей силе потянуться к этому месту.

И ощутил… не сопротивление. Ощутил родство. Моя внутренняя энергия, та самая, что рвалась наружу, встретила здесь схожую стихию и… успокоилась. Не требовала выхода. Она была как дома.

Я вернулся к Владу. Его лицо было серьёзным.

— Ну?

— Ты был прав, — сказал я. — Там нет воды. Совсем. Только огонь и камень. Тебе там делать нечего.

Он молча кивнул, смирившись с неизбежным. В его глазах читалась досада, но и понимание.

— Ладно. Я жду. Но не больше трёх часов. Потом я иду за тобой, даже если мне придётся плеваться кипятком.

— Трёх часов хватит, — я поправил на себе дедовскую кольчугу, проверил, плотно ли сидит на шее обсидиановый талисман. — Охраняй тылы.

Я развернулся и пошёл к огненным холмам. На этот раз — один. Не с чувством страха или отчаяния, а с холодной уверенностью ремесленника, идущего на работу.

Жар обрушился на меня, едва я пересёк границу Разлома, но на этот раз он был не врагом, а союзником. Моя кожа не обгорала, лёгкие не сжимались от спазма. Я дышал этим жаром, и он наполнял меня силой, а не высасывал её.

Передо мной раскинулся мир углей и лавы. Вдали копошились существа из раскалённого камня и жидкого огня.

Я достал клинок. Он был тёплым в руке.

Мысли путались, сплетаясь с огненным гудением в ушах. Я отползал, чувствуя, как раскалённый камень прожигает кожу сквозь кольчугу. Воздух обжигал лёгкие, каждый вздох был похож на глоток расплавленного металла.

«Огненная кузница» оказалась не просто разломом. Она была чревом гигантской печи. Лавовые реки, исполинские молоты из чистой энергии, выбивающие искры из наковален, и твари — не просто из раскалённого камня, а из сконцентрированной ярости самого пламени.

Сначала всё шло хорошо. Слишком хорошо. Огонь здесь был моим союзником. Я чувствовал его пульс, его дикую песню, и отвечал ей своим собственным жаром. Я сжёг с дюжину огненных существ, чувствуя, как их энергия вливается в меня, питая мою силу. Шёл вглубь, уверенный в себе, почти опьянённый этой мощью.

Но я недооценил её. Ядро этого места было не просто источником огня. Оно было его разумом. Его волей.

И оно заметило меня.

Стена пламени, высотой с дом, обрушилась на меня не слепо, а с хитрой, расчётливой злобой. Я едва успел среагировать, создав купол сжатого воздуха, но удар был чудовищным. Меня отбросило, как щепку, и я рухнул на острый выступ обсидиана.

Боль пронзила бок, и я почувствовал, как сила начинает утекать из меня, выжигаемая окружающим пеклом. Моя универсальность стала моим проклятием — я не мог сфокусироваться, чтобы как следует залатать энергетическую течь. Пытался контратаковать, швыряя в приближающихся огненных големов сгустки лавы и взрывая под их ногами землю, но это было всё равно, что плеваться в раскалённую печь.

Они окружали меня. Медленно, неумолимо. Их пустые глазницы сияли багровым светом, и в нём читалась не слепая ярость, а холодная, испепеляющая ненависть ко всему живому.

Инстинкт самосохранения, выдрессированный первым Разломом, закричал во мне громче гордости. Отступление. Сейчас.

Я собрал остатки сил и выбросил из себя ослепительную вспышку света — не такую мощную, как в «Теневом ручье», но достаточную, чтобы огненные големы на мгновение отшатнулись, ослеплённые.

Я не стал ждать. Развернулся и побежал к выходу. Преследование было яростным. Потоки лавы преграждали путь, с неба сыпался дождь из раскалённых камней. Я нырял, прыгал, отбивался, чувствуя, как мои резервы тают на глазах.

Вот он, край. Раскалённое марево, за которым — нормальный мир.

Я сделал последний рывок и вывалился из Разлома, кувыркнулся по раскалённой земле и замер, судорожно хватая ртом воздух. Он был обжигающим, но уже не смертельным.

Я лежал на спине, глядя в багровое от зарева небо, и слушал, как бешено колотится сердце. Внутри была пустота, горше, чем когда-либо. И стыд. Жгучий, унизительный стыд.

Зашуршали шаги. Влад упал на колени рядом со мной, его лицо было искажено тревогой.

— Барин! Жив? Говори!

— Жив, — просипел я, с трудом поднимаясь на локти. — Не получилось. Не смог.

Я ждал упрёка. Насмешки. Гнева за потраченное время.

Но Влад лишь тяжело вздохнул и протянул мне флягу с водой.

— Пей. Не спеши. И не смог — это не проиграл. — Он окинул меня опытным взглядом. — Что там? Сильно мощное ядро?

— Не просто мощное, — я с жадностью глотнул тёплой воды. — Оно… умное. Оно чувствовало меня. Подстроилось.

Влад присвистнул.

— Ведомое ядро. Редкая гадость. Значит, там есть не просто скопление стихии, а некая воля. Дух разлома. С такими шутки плохи. — Он помолчал, глядя на пылающий вход в аномалию. — Ты правильно сделал, что вернулся. Лечь костьми — не подвиг. Глупость.

Его слова не сняли стыд, но придали ему другую окраску. Это было не поражение, а тактическая перегруппировка.

— Что будем делать? — спросил я, чувствуя, как адреналин отступает, а на его место приходит свинцовая усталость.

— Сначала — ты отдохнёшь, — твёрдо сказал Влад. — Восстановишь силы. Поешь, поспишь. Пока я постою на страже. Потом… потом подумаем. Возможно, нужно сменить тактику. Не идти напролом, а найти его слабое место. У всего есть слабое место.

Он помог мне подняться и отвести лошадей подальше от жара. Мы разбили импровизированный лагерь в тени обгоревших скал.

Я сидел, прислонившись к камню, и смотрел на пляшущее зарево. Поражение глодало изнутри. Но теперь к нему примешивалось иное — холодное, аналитическое любопытство. Как его обойти? Как переиграть?

Я посмотрел на Влада, который, прищурившись, изучал очертания Разлома, словно пытаясь прочитать его замысел.

Свинцовая усталость всё ещё тянула кости на дно, но голос Влада, спокойный и разумный, пробивался сквозь гул в ушах.

— Ладно, барин, — он выдохнул, усаживаясь на камень напротив меня. — Ситуация ясна. Штурмовать в лоб — самоубийство. Остаётся два адекватных варианта. Первый — отступить. Вычеркнуть эту дыру из списка и ехать к следующей. Рискнуть не выполнить контракт, но сохранить жизни.

Я тут же покачал головой, хотя движение отдалось болью в висках.

— Нет. Нам дали пять определённых Разломов. Не любых на выбор. Волконский и так на нас косо смотрит. Если мы сдадимся на первом же сложном, он расторгнет контракт, и мы останемся ни с чем. Без денег, без лошадей, с долгами. И Маша в Воронеже… — Я не договорил, но Влад понял.

Он кивнул, словно и ожидал такого ответа.

— Второй вариант, — продолжил он, вычерчивая палкой на песке нечто, похожее на схему.

— Постепенное уничтожение. Мы не отходим далеко от портала. Ты заходишь, наносишь урон — убиваешь нескольких тварей, разрушаешь какую-то структуру, — и отступаешь. Восстанавливаешь силы. Потом — снова. И так раз за разом. Мы будем истощать его. Медленно, но верно. — Он посмотрел на меня.

— Это долго. Нудно. Опасно — всегда есть шанс, что они подготовят засаду. Но это адекватно.

Я молча переваривал его слова. Моя натура рвалась в бой, требовала реванша здесь и сейчас. Но холодный остаток разума, подкреплённый свежим памятью о боли и страхе, говорил, что старик прав. Бросаться снова в эту пеклящуюся мясорубку сходу — значит повторить ошибку.

— Как саперы, — хрипло выдохнул я. — Подкоп под крепость. Метр за метром.

— Именно, — Влад одобрительно хмыкнул. — Только крепость эта из огня, а сапёр — ты. Я буду здесь, на выходе, готовый в любой момент прикрыть отход или вытащить тебя за шкирку, если что.

В его словах была железная логика. Это был не отказ от боя. Это был другой вид боя. Бой на истощение. Проверка не на силу, а на выносливость и терпение.

Я поднял голову и посмотрел на раскалённый вход в ад.

— Ладно, — согласился я. — Играем по-твоему. Но сегодня — всё. Никаких больше вылазок. — Я потрогал свой бок, где уже проступал синяк.

— Нужно восстановиться как следует.

Влад кивнул.

— Умное решение. Утро вечера мудренее. А пока — ешь и спи. Я первую вахту возьму.

Он встал и отошёл к краю лагеря, его фигура на фоне пылающего Разлома казалась незыблемой скалой.

Я откинулся назад, глядя на затянутое дымом небо. Поражение всё ещё горело внутри стыдом, но теперь его разбавляло странное чувство — не надежды, а уверенности. Уверенности в том, что есть план. Что мы не будем просто биться лбом о стену.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к мерному дыханию лошадей и к далёкому, зловещему гуну «Огненной кузницы». Завтра начиналась новая охота. Медленная. Методичная. Смертельная.

Но мы её выиграем. Я в этом уверен.

Следующие несколько дней превратились в однообразный, изматывающий ритуал. Рассвет заставал нас уже на ногах. Я подходил к раскалённому порталу, делал глубокий вдох и шагал внутрь.

Первый заход длился не больше десяти минут. Я не шёл глубже, чем на пять десятков шагов. Два огненных голема, привлечённые моим вторжением, ринулись на меня. Не стал вступать в ближний бой. Вспышка света, ослепившая их, точный, сконцентрированный удар сжатым воздухом, разрывающий грудь одному, и быстрое отступление. Выскочил обратно, тяжело дыша, но целый.

Влад, встретивший меня у выхода, лишь кивнул.

— Нормально. Жив. Иди, пей.

Второй заход, через два часа. Теперь големов было трое. Они ждали. Я позволил им приблизиться, подпустил почти вплотную, и тогда вызвал под ногами у переднего клочок земли, превратив его в зыбучий песок. Существо увязло, и я, не тратя силы на его уничтожение, быстро добил двух других и отступил под градом огненных снарядов.

Третий заход. Четвёртый. Пятый.

Я втягивался. Тело запоминало движения, разум учился читать паттерны атак. Я уже не тратил силы на сильные заклинания. Использовал минимум — короткую вспышку, чтобы ослепить, резкий порыв ветра, чтобы сбить с ног, внезапное охлаждение небольшого участка лавы, чтобы создать себе плацдарм для отхода.

Я учился чувствовать тот самый момент, ту грань, когда давление среды начинало перевешивать мои силы. Раньше я бы прорвался вперёд, поддавшись ярости или азарту. Теперь просто разворачивался и уходил. Чётко. Холодно. Без эмоций.

После шестой вылазки я сидел у нашего импровизированного лагеря, заливая внутрь воду и чувствуя, как дрожь в руках понемногу утихает.

— Они учатся, — сказал я, глядя на непроницаемую завесу жара. — Раньше они бросались на меня толпой. Теперь пытаются окружить, отрезать путь к отступлению.

Влад, чистивший картофелину своим боевым ножом, кивнул, не глядя на меня.

— Так и есть. Значит, мозг у этой дыры развивается. И он уже заметил нас. — Он отрезал кусок картошки и сунул его в рот.

— Слабые элементали не справляются. Скоро он проявит себя. Вышлет что-то посерьёзнее. Или явится сам.

— Ты думаешь, он может выйти? — у меня похолодело внутри. Справиться с тварями было одно. Столкнуться лицом к лицу с самой волей Разлома…

— Может, — Влад пожал плечами. — А может, заманит тебя в ловушку, откуда ты не сможешь быстро отступить. Будь готов. Следующая вылазка может быть последней… в любом смысле этого слова.

Я посмотрел на свои руки. Они были в мелких ожогах и ссадинах. Я больше не чувствовал того пьянящего бесстрашия, что было вначале. Но чувствовал нечто иное — хладнокровную, выверенную уверенность. Я знал свои возможности. И знал, что могу их слегка отодвинуть.

— Хорошо, — я поднялся. — Значит, будем готовы. Сегодня — последний заход. Только разведка. Нужно посмотреть, что они там задумали.

Я снова вошёл в пекло. На этот раз не стал атаковать первым. Залёг среди обломков скал, позволив своей энергии раствориться в окружающем жаре, стать его частью. Я наблюдал.

И увидел. Огненные големы не метались бесцельно. Они двигались группами, патрулируя определённые участки. Они выстраивались в своеобразные коридоры, ведущие вглубь Разлома, словно приглашая меня пройти дальше. Это была приманка. Грубая, но эффективная для того, кто жаждет славы и быстрой победы.

Я не клюнул. Отполз назад, заметив, как из раскалённого озера лавы на середине плато медленно поднимается нечто огромное. Не голем. Не элементаль. Нечто, напоминающее скорпиона из жидкого огня и чёрного, обсидианового камня. Его глаза светились холодным, интеллектуальным светом. Оно смотрело прямо на меня. И я почувствовал его взгляд не как животную ярость, а как расчётливый, изучающий интерес.

Оно знало, что я здесь.

Я не стал ждать, пока оно решит атаковать. Метнул в его сторону сгусток чистой силы, как предупреждение. Я тебя видел.

Затем развернулся и побежал к выходу. На этот раз за мной не гнались. Меня просто провожал тот самый, тяжёлый, разумности взгляд.