Я снова двинулся в путь, но уже не спеша. Искал место для ночлега. Свобода требовала практичности. Я свернул с главной дороги на проселочную, нашёл укромную поляну, защищённую со всех сторон старыми дубами.

Развёл маленький, почти бездымный костёр — навык, отточенный годами. Расседлал Грома, потер ему холку, поблагодарил за верную службу. Он фыркнул и принялся щипать сочную траву.

Я сидел у огня, поправляя поленья своим новым клинком, и слушал ночь. Треск сучьев, стрекот кузнечиков, далёкий вой волка. Никаких стен. Никаких правил. Только я, конь и звёзды над головой.

Я лег спать на голой земле, закутавшись в плащ, положив рядом оружие. Спина ныла от усталости, но на душе было спокойно и ясно.

Путь был долгим. Впереди — опасность и лишения. Но впервые в жизни я ложился спать, точно зная, что проснусь утром именно там, где хочу быть.

Я ехал уже второй день, углубляясь в восточные окраины удела, туда, где цивилизация начинала сдавать позиции, уступая место диким, малоисследованным землям. Карта в моей голове, составленная из обрывков разговоров отца с управляющим, подходила к концу. Дальше — чистая неизвестность.

Именно там я его и почувствовал.

Сначала — лёгкое покалывание на коже, едва уловимое, будто от приближающейся грозы. Потом — знакомый металлический привкус на языке. Воздух стал гуще, тяжелее, хотя вокруг по-прежнему шумел листвой добропорядочный русский лес.

Гром почуял неладное первым. Он заупрямился, зафыркал, закивал головой, отказываясь идти вперёд.

— Спокойно, брат, спокойно, — я похлопал его по шее, сам напрягая все свои новые, обострённые чувства.

Я спешился, привязал коня к толстому дубу, в стороне от тропы.

— Жди здесь. Не шуми.

Он тревожно заржал, но остался на месте. Я не собирался тащить его в ад. Он был моим единственным настоящим другом и самым ценным активом.

Я двинулся навстречу щемящему чувству тревоги. С каждым шагом оно усиливалось. Лес редел, деревья становились чахлыми, искривлёнными, листва на них была блёклой, будто кто-то высасывал из них жизнь.

И вот я увидел его.

Он висел в воздухе, в метре над землёй, посреди небольшой поляны. Не такой пугающий, как первый. Меньше. Но от этого не менее жуткий. Края его рвано метались, словно кромка обгоревшего пергамента, а внутри клубился блёклый жёлтый свет, от которого слезились глаза.

Разлом. Новый. Маленький. Но от этого не менее опасный.

Сердце заколотилось чаще. Не от страха. От азарта. Вот он. Мой шанс.

Я проверил подгонку доспехов. Дедушкина кольчуга лежала на плечах как влитая, кожаная куртка не стесняла движений. Я нащупал рукоять клинка у бедра. Его холодная сталь придавала уверенности.

Я не стал бросаться вперёд сломя голову. Зашёл с подветренной стороны, стараясь не шуметь, и залёг в высокой, пожухлой траве на краю поляны. Я наблюдал.

Из разлома несло сухим, раскалённым ветром. Он был обжигающим и пах пылью и пеплом. Откуда-то изнутри доносился скрежет, похожий на скрип песка на зубах.

Я пролежал так, наверное, с полчаса, выискивая любые аномалии, любые признаки тварей. Ничего. Тишина. Лишь тревожное мерцание портала и шелест высохшей травы.

Ждать дольше не было смысла. Риск — дело благородное.

Я поднялся, отряхнулся и, выдернув клинок из ножен, шагнул вперёд.

Переход был резким и ошеломляющим. Словно меня швырнули в раскалённую печь. Вместо влажного лесного воздуха — сухой, обжигающий горло жар. Вместо зелени — бескрайнее море жёлтых песков под ослепительно-белым, безжалостным небом. Солнце висело прямо над головой, слепя и выжигая всё вокруг.

Пустыня. Пекло.

Я мгновенно ощутил, как моя сила, моя магия, встретила здесь сопротивление. Стихии здесь были иными. Чужими. Огонь — палящим и безжизненным. Земля — сыпучей и мёртвой. Воздух — сухим и колючим. Вода… я почти не чувствовал воды.

Это было плохо. Очень плохо.

Я прищурился, оглядываясь. Дюны, барханы, ни намёка на жизнь. Тишина, нарушаемая лишь шелестом песка, пересыпаемого ветром.

И тут я его увидел. Примерно в пятидесяти шагах от меня песок шевельнулся. Из него медленно, словно вылезая из могилы, поднялось существо. Длинное, гибкое, покрытое песчано-серой чешуёй, с крошечными, слепыми глазами-бусинками и пастью, усеянной игловидными зубами. Оно было размером с крупную собаку и шипело, поводя головой из стороны в сторону, словно улавливая моё присутствие.

Песчаный червь. Обычная тварь малых пустынных разломов. Не самая опасная, если быть осторожным.

Я замер, сжимая рукоять клинка. Не стал ждать, пока оно атакует. Сконцентрировался. Не на всём сразу — этот урок я усвоил. На одном. На самом очевидном здесь.

Песок, — приказал я мысленно, представляя, как песок у ног твари проваливается, затягивая её.

Энергия рванула из меня, но здесь, в этом мире, она потребовала в разы больше усилий. Голова сразу же заныла от напряжения. Но это сработало.

Песок под существом внезапно поплыл, превратившись в зыбкую трясину. Тварь завизжала, забилась, пытаясь вырваться, но лишь глубже увязала.

Я не стал медлить. Пока оно было обездвижено, я ринулся вперёд, закрывая лицо плащом от палящего солнца. Один точный удар клинком — и всё было кончено. Существо обмякло, исторгая из пасти странный, шипящий звук.

Я стоял над ним, тяжело дыша. Солнце пекло немилосердно. Капля пота скатилась по виску и тут же высохла. Перевернул тварь клинком. Под чешуёй пульсировало маленькое, тёплое ядро, цвета охры.

Мой первый трофей. Цена ему — головная боль и ощущение, будто я пробежал десять вёрст без остановки.

Я поднял ядро, ощущая его шершавую поверхность. Оно было скромным. Очень скромным. Таких нужно будет десятки, если не сотни, чтобы собрать нужную сумму.

Я посмотрел на бескрайнее море песков. Где-то здесь должны быть другие. И, возможно, не только черви.

Пустыня молчала, храня свои секреты. Но теперь я был здесь. И я был голоден.

Я спрятал ядро в сумку и приготовил клинок к новой схватке. Охота только начиналась.

Пустыня оказалась куда коварнее, чем я мог предположить. Первая победа далась тяжело, и я чувствовал, как мои силы тают под палящим солнцем быстрее, чем вода в бурдюке. Каждое движение, каждый вздох давались с усилием. Магия здесь была ленивой, неподатливой, будто густой мёд. Чтобы сдвинуть песок, требовалось волевое усилие, сравнимое с подъёмом валуна.

Я двигался от дюны к дюне, стараясь держаться в тени, которую отбрасывали редкие скальные выступы. Мой клинок был наготове, глаза выискивали малейшее движение среди однообразного жёлтого полотна.

Второй червь напал внезапно. Он не вылез из песка, а вырвался из него в двух шагах от меня, обдавая градом раскалённого песка. Я едва успел отпрыгнуть, прикрывая лицо рукой. Его зубы щёлкнули в сантиметре от моего сапога.

Инстинкт взял верх над магией. Я не стал тратить силы. Просто присел и с силой воткнул клинок в песок перед собой, как кольцо, за которое можно зацепиться. Червь, промахнувшись, пронесся над моей головой, подставив под уязвимое, менее защищённое брюхо.

Я выдернул клинок и, не вставая с колен, нанёс короткий рубящий удар снизу вверх. Чешуя треснула, брызнула густая, тёмная жидкость. Тварь изогнулась и с шипением уползла обратно в песок, оставляя за собой зигзагообразный след.

Я не стал преследовать. Охота была удачной только если добыча сама шла в руки. Преследовать раненое существо в его стихии — верное самоубийство.

Я продолжил путь, и скоро моё терпение было вознаграждено. В тени большого каменного строения я нашёл гнездо. Небольшое углубление в песке, усыпанное обломками скорлупы странного, перламутрового цвета и тремя крупными, пульсирующими теплом ядрами. Хранитель гнезда, судя по всему, был тем самым червем, что я только что ранил.

Я быстро подобрал трофеи, чувствуя прилив азарта. Это уже было что-то. Но удача редко приходит одна. Рядом с гнездом, наполовину засыпанный песком, лежал и другой артефакт — кривой, похожий на коготь из такого же тёмного металла, что и мой клинок. Он был тяжёлым и холодным, и на его поверхности виднелись причудливые вихреватые узоры.

Я сунул его в сумку вместе с ядрами. Вес добычи приятно оттягивал плечо.

Дальнейшие поиски оказались менее успешными. Я нашёл ещё двух червей, но они были осторожны и не подпускали близко, предпочитая скрываться в песке. Однажды я попытался использовать магию воздуха, чтобы создать песчаную бурю и выкурить одного из них, но чуть не потерял сознание от перерасхода сил. Песок лишь слегка взметнулся и тут же опал. Этот мир сопротивлялся мне.

Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая пески в багровые и лиловые тона. Жара спала, но её сменил пронизывающий до костей холод. Пустыня жила по своим суровым законам.

Я понял, что пора отступать. Силы были на исходе, вода закончилась, а сумка была наполнена достаточно, чтобы первый выход не считался провальным.

Я нашёл свой вход — тот самый разрыв в реальности, который всё ещё висел в воздухе, мерцая, как марево. Я бросил последний взгляд на бескрайние, безжалостные пески, на этот мир, который едва не стал моей могилой и который теперь стал моим источником надежды.

И шагнул назад.

Переход был столь же резким. Давящая жара сменилась вечерней прохладой родного леса. Воздух, влажный и пахнущий хвоей, показался мне напитком богов. Я упал на колени, вдыхая его полной грудью.

Гром встретил меня тревожным ржанием. Я поднялся, отряхнулся и подошёл к нему, похлопывая по шее.

— Всё в порядке, брат. Вернулся.

Я развёл маленький костёр, не столько для тепла, сколько для успокоения нервов. При свете пламени вытряхнул содержимое сумки. Четыре ядра, одно крупнее других, и тот самый коготь.

Я взял самое маленькое ядро и, как уже делал раньше, заставил себя поглотить его энергию. Ручеёк силы, едкий и чуждый, влился в меня, прогоняя самую острую усталость. Голова прояснилась.

Затем я взял в руки коготь. Он был холодным и инертным. Но что-то внутри меня, та самая, новая, стихийная сущность, отозвалась на него лёгкой дрожью. Это был не просто сувенир. В нём была сила. Древняя, чужая.

Я спрятал его обратно, как самую ценную находку.

А после сидя у костра смотрел на свои трофеи. Это было начало. До двадцати тысяч имперских было ещё ой как далеко. Но теперь я знал, что путь есть.

И я был готов пройти по нему до конца. Через пески, через кровь, через боль. Лишь бы не обратно. Лишь бы не в ту клетку, из которой я выбрался.

Я затушил костёр и лёг спать, прижимая сумку с добычей к груди. Завтра предстоял новый день. И новая охота.

Утренний туман стелился по земле, цепляясь за пожухлую траву и голые ветви деревьев. Я сидел у потухшего костра, перебирая в руках вчерашние трофеи. Четыре ядра, холодные и безжизненные на ощупь, и загадочный коготь, от которого исходил лёгкий, едва уловимый звон в самой глубине моего сознания.

Мысли путались. С одной стороны — жгучее, всепоглощающее желание сорваться с места и мчать в столицу, к воротам Академии. Этих ядер, даже с учётом продажи когтя, едва ли хватило бы на взнос за первый месяц. Нужно было больше. Намного больше.

С другой стороны… я смотрел на туман, на знакомый лес, на землю, что всё ещё была землёй моего отца. Моего рода. Этот Разлом, этот ядовитый нарыв на теле удела, был моей проблемой. Не потому, что отец приказал. А потому, что я мог его решить.

Раньше я бежал сюда из эгоизма, из желания доказать что-то. Теперь же видел ситуацию иначе. Если оставлю Разлом открытым, рано или поздно из него выползет что-то такое, что не будет по силам местным дозорам. И пострадают не только мои амбиции. Пострадают люди. Наши люди. Арендаторы, лесники, простые крестьяне. И вина за это ляжет на наш дом. На меня.

К тому же… зачем искать новые опасности, если здесь, под боком, лежала нетронутая сокровищница? Пусть и опасная.

Решение созрело быстро, как будто ждало своего часа. Я не просто уйду, а закрою эту дыру. Полностью. Заберу всё, что смогу унести, и уничтожу ядро. Ради денег. Ради опыта. И ради того, чтобы оставить за спиной чистую землю.

Я встал, отряхнулся и принялся готовиться. Действовал уже не как новичок, а как ветеран, познавший цену ошибкам.

Первым делом — вода. Я нашёл ручей, наполнил свою флягу до отказа. В пустыне вода была ценнее золота.

Потом — маскировка. Я вымазал лицо и руки грязью, чтобы меньше сгорать на солнце. Проверил, чтобы ни кольчуга, ни кожаная куртка не бренчали и не скрипели.

Не стал торопиться с входом. Снова подобрался к поляне и залёг в наблюдении. Разлом висел на своём месте, мерцая тем же жёлтым светом. Но теперь я искал не столько угрозы, сколько закономерности. Я заметил, что песок у самого его подножия шевелится чаще. Там был своего рода «перекрёсток», по которому твари приходили и уходили.

Значит, нужно было избегать этого места. Искать другой путь.

Я обошёл поляну по периметру, пока не нашёл то, что искал — высокий скальный выступ в паре сотен шагов от Разлома. Оттуда открывался хороший вид на окрестности, а главное — до него можно было добраться, не выходя на открытый песок.

Вполз на скалу, лёг на живот и замер. Теперь я был не охотником, идущим по следу, а снайпером, выслеживающим свою цель.

Ожидание было долгим. Солнце поднялось высоко, и жара снова стала невыносимой. Но я терпел. Научился терпеть.

И дождался.

Из песка, метрах в трёхстах от меня, выполз не червь. Существо было крупнее, размером с телёнка, и напоминало скорпиона, но с шестью клешнями и хвостом, увенчанным не жалом, а чем-то вроде кристаллического нароста. Оно двигалось медленно, тяжело, словно таща за собой невидимый груз. И от него исходила та самая, знакомая волна энергии, что и от ядра Разлома, только слабее.

Сердце ёкнуло. Это не простая тварь. Это — один из хранителей. Возможно, даже один из тех, что питалось непосредственно от ядра. Его ядро должно быть мощнее. И, скорее всего, именно такие существа были ключом к нахождению самого ядра.

Я не стал спускаться. Спуск занял бы время, а существо могло уйти. У меня было только одно преимущество — высота и фактор внезапности.

Поднялся на колени, вынул из ножен клинок, но не для ближнего боя. Закрыл глаза, сконцентрировавшись. Я чувствовал стихии этого мира, их чужеродность, их сопротивление. Но теперь я знал их немного лучше.

Я не стал пытаться поднять бурю или сдвинуть дюну. Я сосредоточился на малом. На самом очевидном. На солнце. На палящем, безжалостном свете, что выжигал всё вокруг.

Я представил себе линзу. Огромную, идеальную линзу, собирающую лучи в одну точку. Точку на спине у скорпиона, прямо у основания хвоста.

Энергия рванула из меня, и на этот раз мир отозвался быстрее. Воздух над существом задрожал, заискрился. Песок вокруг него начал плавиться, превращаясь в стекло.

Скорпион взвыл — пронзительно, явно огорчённый происходящим. Он затрясся, пытаясь сбросить с себя невидимый груз, но было поздно. На его панцире появилось чёрное, дымящееся пятно. Пахло палёным хитином и озоном.

Я не дал ему опомниться. Вторая «линза», третья. Я выжимал из себя всё, чувствуя, как темнеет в глазах.

Скорпион дёрнулся в последний раз и замер. Из-под него по песку растеклось тёмное, маслянистое пятно.

Я сидел на скале, тяжело дыша, с мокрым от пота лицом. Голова раскалывалась, но на душе было непривычно спокойно. Я сделал это. Не силой кулаков, не слепой яростью. Хитростью и терпением.

Дождался, убедившись, что вокруг никого нет, и только потом спустился к добыче. Ядро скорпиона было размером с кулак и отливало тёмным янтарём. Оно было тёплым и тяжёлым. Настоящая ценность.

Я забрал его, а также кристалл с кончика хвоста, который оказался твёрдым, как алмаз.