— О чём ты, Габриэла? — я шагнул назад, увеличивая между нами дистанцию.

— Это ведь Энтони с тобой такое сделал, да? — зло спросила Габриэла. На её глазах выступили слёзы. — Знай: ему это просто так с рук не сойдёт! Я тебе обещаю.

— О чём ты? — повторил я, нахмурившись. — Энтони даже не приехал.

— Что? — Габриэла захлопала глазами. — Как это не приехал?

— Да вот так, — пожал я плечами. — И правильно сделал, между прочим. Видела же, что на улице творилось? Гром, молнии, ливень. Я бы на его месте тоже сюда не сунулся.

— Но… — она оглядела моё лицо. — Откуда тогда синяк?

— Попытка ограбления, — я поморщился и коснулся скулы. — Уроды уже не в первый раз пытаются меня обчистить. Но каждый раз я даю им отпор. Не переживай, уж за себя постоять я точно могу, — усмехнулся я.

— Грабители… — Габриэла выглядела растерянной.

— Да-да, — покивал я. — Кстати, работу свою я закончил.

Сунув руку во внутренний карман, я вытащил тканевый мешочек и протянул его Габриэле.

— Тут твой кулон.

— Кулон… — прошептала она.

Раскрыв мешочек, девушка вытащила кулон и залюбовалась им.

— Прекрасная работа. Как и всегда, — выдохнула она.

Тут Габриэла окинула взглядом мою лавку, а затем снова остановилась на моём лице. В её глазах я видел сомнение.

— Энтони не приходил, — надавил я. — Его не было в моей лавке.

— Хорошо, — кивнула она и сделала шаг навстречу.

— Постой, Габриэла, — я сам шагнул к ней и взял за плечи. Глядя ей в глаза, я тихо произнёс: — Сейчас раннее утро, и твоё пребывание у меня может вызвать лишние подозрения. Ты это понимаешь?

— Да… — рассеянно кивнула она.

— Возвращайся домой, — я погладил её по плечу. — Позже мы с тобой обязательно встретимся, — я улыбнулся и, чуть подумав, добавил: — Но не в ближайшее время. Сегодня я еду в столицу. У деда юбилей, мне надо на нём присутствовать. Дня три меня точно не будет.

— Юбилей деда, — повторила за мной всё ещё растерянная Габриэла. — Хорошей поездки тебе, Артур.

— Спасибо.

Габриэла надела кулон, затем достала из кармашка мешочек, отсчитала десять талеров и вложила мне в руку.

— Это за кулон, — сказала она. — Артур… Вы…

— Госпожа баронесса, — вздохнул я. — Езжайте домой.

Мне с трудом удалось её проводить. И как только экипаж Габриэлы тронулся с места, позади меня медленно открылась дверь каморки. Я обернулся и увидел Искру. Она смотрела на меня чуть насмешливо, прищурив глаза.

— Какие у тебя, оказывается, близкие отношения с невестой Энтони Сина, которого ты убил.

— Это не то, о чём вы подумали, — я прочистил горло. — Мы виделись всего несколько раз. Просто Габриэла очень впечатлительная девушка. Она искренне испугалась, что её психованный ухажёр меня прикончит. Вот и примчалась ни свет ни заря.

— Почему-то меня ты не спешил предупредить, что уезжаешь в столицу, — Искра, продолжая ухмыляться, подошла ко мне.

— Ну, как-то не выдалось возможности, — пожал я плечами. — Кстати, не подскажите, что это такое?

Я вытащил из внутреннего кармана склянку, из которой пытался выпить Энтони.

Искра приняла склянку, открыла её и понюхала.

— Даю две Короны, — она внимательно посмотрела на меня. — Плачу сейчас.

— Не продаю, — покачал я головой. — Но буду очень благодарен, если скажете, что это такое.

Раз Искра сразу захотела выкупить склянку, значит, в ней и правда ценное лекарство.

Некоторое время девушка смотрела на меня, явно решая, стоит ли начинать конфликт из-за лекарства.

— Это исцеляющий нектар, — неохотно сказала она, вернув мне склянку. — Продукт одного известного Мистика-фармацевта. Останавливает кровь, даёт бодрости на полчаса-час. Самое то при несмертельном ранении.

— Спасибо, — довольно кивнул я, пряча склянку во внутренний карман.

Искра хмыкнула и вышла, бросив напоследок:

— Сейчас зайдёт мой человек. Он разберётся с кучером.

— Что значит «разберётся»? — бросил я в спину Искры.

Она не ответила.

Я остался в лавке один. Сильно хотелось спать, но нельзя — на улице уже утро, скоро надо идти на вокзал. Я поплёлся в каморку, налил воды, выпил и уселся за рабочий стол. Сам не заметил, как задремал.

Тут дверь снова открылась, и вошёл маленький азиат. Он подошёл ко мне и с явным акцентом спросил:

— Гиде он?

Вздохнув, я поднялся и открыл дверь в подвал. Азиат спустился в подвал и склонился над головой бессознательного кучера. И тут я увидел, как из его пальцев медленно вытягиваются голубоватые нити — они вплетались прямо в голову кучера. Тот несколько раз дёрнулся, затем медленно открыл глаза и сел. Двигался он словно зомби. Кучер поднялся, качнувшись пару раз, и застыл.

Азиат снял свой плащ, накинул его на плечи кучера, низко надвинул ему на голову капюшон и неспешно пошёл к лестнице. Кучер послушно поплёлся за ним. Я смотрел на всё это широко открытыми глазами.

— Что это? — спросил я, наконец опомнившись.

Азиат не ответил. Он просто прошёл через весь торговый зал, открыл дверь и вышел, а кучер покорно следовал за ним.

— Офигеть, — прокомментировала висящая рядом Шарлотта. — Это получается… он взял его под контроль? Как куклу?

— Похоже на то, — я почесал голову. — И вправду хорошая аналогия. Марионеточник какой-то.

— Мистики страшные, — с опаской сказала Шарлотта. — Я тут подумала… Искра ведь говорила, что существуют Мистики, умеющие видеть духов. Значит, рано или поздно меня могут заметить.

— И правда, — я взглянул на неё. — Но надеюсь, мы на такого не натолкнёмся.

— Для этого нам придётся всё время сидеть в лавке, — хихикнула Шарлотта. — Если будем сидеть тут вечно, то никто меня и не увидит.

Я покачал головой и вернулся к рабочему столу. Снова выпил воды. Сильно хотелось спать, но нельзя.

Первым делом я спрятал револьвер кучера в комоде своей спальни. Затем спустился и начал сгребать все товары из витрин. Пусть лучше лежат в моей комнате.

Как раз когда я заканчивал, раздался короткий стук. Дверь открылась, в лавку вошёл Витька.

— Здравствуйте, — поздоровался он, заметив меня. — Вы куда-то собираетесь? — парень осмотрел пустые витрины.

— Привет, — кивнул я. — Да, собираюсь в столицу. В ближайшие несколько дней лавка будет закрыта, так что пока можешь не приходить.

— Закрыта… — расстроился Витька.

— Да, — я вздохнул и положил на витрину талер. — Вот, держи. Этого хватит, чтобы нормально есть.

— Спасибо! — воскликнул парень и забрал монету.

Я потрепал его по голове.

— Не лезь на рожон. В целом старайся вести себя тихо.

— Знаю, — он серьёзно посмотрел на меня. — Я столько лет живу на улицах, что уже много чего знаю.

— Ну и молодец, — усмехнулся я и хлопнул его по плечу. Затем поморщился и положил на прилавок ещё два талера, а поверх них — один из дубликатов ключа. Всего таких у меня было два: ещё Артур Ричи сделал их в своё время. Наследство, так сказать.

— Приходи сюда каждый день и приноси еду для жирной крысы, — проворчал я.

— Хорошо, — серьёзно кивнул Витька. — Я буду её хорошо кормить.

— Можешь сильно не стараться, — махнул я рукой. — Просто пусть не одичает. А то боюсь, что с голодухи эта тварь впадёт в бешенство и начнёт бросаться на людей. Не хотелось бы лишних жертв. Понял?

— Да, — Витька стал ещё серьёзнее и забрал монеты с ключом.

— Теперь беги, — велел я.

Витька убежал, а я, оглядев свой торговый зал, вздохнул. Есть предметы, которые нельзя тут оставлять: наградной компас, коробка с двойным дном, часы Филина и особенно диадема графини Болконской.

Я вот вообще не уверен, что накопительный бак душа — это хороший тайник. Скорее наоборот.

Поднявшись к себе, я переоделся в чёрный костюм и надел шляпу, что пылилась в чулане, — её Артур привёз с собой ещё когда ушёл из семьи. В целом выглядел я весьма и весьма презентабельно. Конечно, если не обращать внимания на лиловый синяк, который уже расползся на пол лица.

Вот будет потеха для семейки Артура Ричи. Впрочем, мне абсолютно плевать на то, что обо мне подумают.

Признаться, я несколько раз думал над тем, чтобы просто проигнорировать приглашение на юбилей. Однако не стал этого делать. Всё же патриарх рода — весьма влиятельная фигура. Если его оскорбит мой отказ, у него будет полно возможностей испортить мне жизнь, а этого мне совершенно не хотелось.

Кроме шляпы, в чулане лежало много всякого интересного. Там же я нашёл и чемодан — чёрный, кожаный, весьма неплохой на вид, хоть и слегка потёртый.

Вот в этот чемодан я и сложил свои нехитрые пожитки: немного одежды, наградной компас, диадему графини Болконской, шкатулку с двойным дном, самые дорогие часы с прилавков — те, что стоили от четырёх талеров. Ну и напоследок, конечно, часы Филина.

Трость с серебряным набалдашником я взял с собой. Выглядела она весьма недурно, да и вес у неё хороший — в случае драки можно нехило так врезать обидчику по голове или по хребту.

В общем, несмотря на сонливость, я старался учесть все детали.

Ту же птичью клетку я трогать не стал — она выглядит слишком убого, никто на неё не позарится.

И вот пришло время уходить. Ещё раз окинув взглядом свою лавку, я вздохнул и пошёл на выход. Заперев дверь, я неспешно направился в сторону улицы Яшмы.

Из-за недосыпа я был слаб — чемодан казался мне очень уж тяжёлым и тянул вниз.

Стояло раннее утро. Судя по словам Шарлотты, ехать до столицы всего три-четыре часа. Только вот я не знаю, когда ближайший поезд.

Но вряд ли придётся долго ждать, всё же Гданеж — второй по величине город Приморской Республики, да и находится он не так уж далеко от Бернгольда, столицы страны.

Дойдя до улицы Яшмы, я сперва сходил в банк и обменял купюры, которые нашёл у Энтони. Эти кровопийцы забрали за транзакцию аж восемь пенсов! Но семьдесят девять серебрушек и два больших пенса грели карман, так что я был доволен.

Вместе с десяткой Габриэлы и моими накоплениями у меня сейчас на руках почти сто пятнадцать серебряных. Немаленькие деньги, между прочим! Правда, не очень удобно таскать с собой столько мелочи. Но лучше уж так, чем никак.

Я даже взбодрился немного, и чемодан уже перестал казаться таким уж тяжеленным.

Поймав экипаж, я поехал в сторону вокзала. Тот находился в северной части города, где располагались все основные предприятия: разные мануфактуры, фабрики, заводы.

Север мне никогда не нравился. Я уже несколько раз здесь бывал, и каждый раз мне хотелось как можно скорее покинуть это место. Качество воздуха тут просто ужасное, на улицах иногда даже висит смог. В целом-то во всём Гданеже с воздухом проблемы, но север в этом плане особенно плох. Однако именно тут и находился главный вокзал города.

Вскоре я услышал громкие звуки: с платформ доносились свистки, глухой лязг сцепок и шипение пара. А вот и вокзал. Кучер остановил экипаж, и я вышел.

К моему удивлению, на вокзале было не так уж много народу. Причём люди, которых я видел, в основном были иностранцами. Вон та белобрысая пара с высокими скулами и массивными нижними челюстями — явно альбионцы. А вон те кареглазые ребята говорят на языке, чем-то напоминающем знакомый мне по прошлой жизни русский, — скорее всего, червонцы.

Иностранцев на вокзале было примерно столько же, сколько и янтарцев — коренных жителей Приморской Республики. Причём иностранцы были одеты добротнее и выглядели здоровее. Многие же янтарцы, наоборот, были бледными и носили потёртую одежду.

Кстати, бомжей на вокзале не наблюдалось. Наверное, их всех выгоняли вот эти суровые ребята — констебли с дубинками и пистолетами.

Само здание вокзала выглядело странно. С одной стороны — величественное сооружение из красного кирпича, со сложной архитектурой, шпилями и барельефами в виде ангелов. С другой — серая скучная коробка. И эти две половинки были неумело сшиты друг с другом. Впрочем, та часть, что выглядела хорошо, уже изрядно побита временем — за ней особо не ухаживали.

— Видишь, да? — раздался рядом хриплый голос. — Видишь, во что они превращают нашу страну?

Я повернулся и увидел низенького старика с грязной бородой. Тот стоял, уперев обе ладони в трость, и мрачно смотрел на здание вокзала.

— Видишь? — он указал на скучную серую пристройку. — Вот что они построили после того, как разбомбили наш прекрасный Янтарный Вокзал, — старик вздохнул. — Ох, рано ушёл Государь. Очень рано. Не успел он сделать всё, что хотел. Не успел подчинить своей воле этих неблагодарных ублюдков. Как только он погиб, падаль тут же принялась рушить его наследие. А каков был этот город! Прекрасный город. Знаешь, как его называли?

Старик повернул ко мне голову и продолжил:

— Бриллиантом Янтарной Империи, вот как. Понимаешь? Бриллиантом! Гданеж считался одним из самых быстроразвивающихся городов. Ему прочили славу прекраснейшей жемчужины нашей планеты. Однако эти шавки всё разрушили. Они разбомбили наш город. Раньше город весь сиял — каждая улица была ярко освещена множеством столбов. А сейчас что? В половине города даже света нет. Тьфу!

Старик смачно сплюнул.

— Позор, — прохрипел он. — Позор… И во всём виноваты мы — те, кто не оправдал надежд Государя.

Старик сгорбился и словно стал ещё меньше. Он прошептал:

— Государь бросил к нашим ногам весь мир. А мы… а мы всё потеряли.

Тут старик вдруг задёргался и, развернувшись, пошёл прочь, продолжая вздрагивать на ходу. Похоже, он плакал.

Я почесал голову. Да уж, странноватый вышел монолог. Но в голову мне закралась одна мысль. А что, если все те преступления, которые приписывают Мяснику, творил не только он? Скорее всего, во время войны бесчинствовал каждый, а под конец всё просто скинули на Янтарного Императора.

Встреча со стариком заставила меня задуматься о Великой Войне, которая длилась шестьдесят лет. В том числе и о последнем видении, которое я не успел нормально обдумать — где здоровяк с топорами ворвался в какое-то здание и погиб от рук Кровавого Императора.

Тот тогда сказал интересные слова: «Мой господин раздавит Варвара так же, как сейчас я раздавлю тебя».

Получается, при жизни у Мясника был какой-то господин… И он был врагом Варвара. Скорее всего, это один из супердухов, типа того же Ареша Аккадского, Царя Царей. Потому что сам Варвар — тоже супердух.

Думаю, что любая великая историческая личность может оказаться на их уровне. Аврелий Просветитель — сын Творца. Карис Великий — герой Античности, который «завоевал весь мир». Король Гавейн и Елена Мудрая тоже, вполне возможно, в их числе. Не считая Просветителя, они все — великие правители, которые привели свои страны к процветанию, как и Варвар с Царём Царей.

Интересно, а Мясник после смерти тоже стал супердухом? По условиям вроде подходит. Хотя всё это — лишь мои фантазии, конечно. Правда может оказаться другой.

Размышляя о супердухах, я вошёл в здание вокзала, купил билет и направился к перрону. Поезд прибудет аж через час, так что придётся ждать. Отыскав свободное место на лавке, я сел, обнял чемодан и попросил Шарлотту:

— Присмотри тут за мной. Мне кажется, я сейчас отрублюсь.

— Хорошо, — серьёзно кивнула она. — Буду следить, чтобы никто тебя и пальцем не тронул.

— Спасибо…

Последние слова я произносил, уже заваливаясь на бок. Сон пришёл мгновенно.

— Артур, вставай. Лже-Артур. Недо-Артур. Мини-Артур. Клон-Артур. Хи-хи-хи. Вставай, поезд пришёл, сейчас опоздаешь!

Я с трудом разлепил глаза. Боже, как же мне хочется спать. Широко зевнув, я кое-как сел. Да, пора идти.

Поезд и правда прибыл. Поднявшись, я вяло направился в сторону длинного серого состава. И почему тут всё серое? Кстати, а действительно — почему? Пристройка вокзала серая, трамваи серые, вон и поезд тоже серый. Как будто власти специально хотят превратить страну, символом которой был яркий янтарный цвет, во что-то серое, посредственное. Возможно, так и есть.

Я передал билет проводнице. Та проверила его и кивнула.

Отдельное купе обошлось мне в три талера и десять пенсов. Дороговато, конечно, но лучше уж так, чем всю дорогу ютиться с посторонними во втором классе.

В купе друг напротив друга стояли два широких дивана с высокими мягкими спинками. Осмотревшись, я бросил Шарлотте:

— Пожалуйста, охраняй.

— Хорошо, — кивнула она.

Завалившись на диванчик, я сразу же отрубился.

* * *

— Вставай, недо-Артур! — крикнула мне в ухо Шарлотта.

Я вздрогнул и резко открыл глаза. Надо мной зависло весёлое лицо девочки.

— Приехали!

Я взглянул в окно — мы и правда уже замедлялись. Сев, я размял затёкшие плечи.

Поезд вскоре остановился, и я вышел. Первое, что я сделал, — вдохнул полной грудью. О да, воздух тут гораздо чище, чем в Гданеже. А ещё чувствовался солоноватый привкус. Вкус моря. Бернгольд находится на побережье. Раньше он считался одним из крупнейших торговых городов мира и одним из самых процветающих. Но, думаю, после войны с ним случилось примерно то же, что и с Гданежем, — он сильно сдал.

Вокзал в столице был гораздо больше, чем в Гданеже. Вот только выглядел он весьма убого: серое здание из камня, очень скучное и обычное, всем своим видом указывающее на собственную посредственность. Однако кое-какие следы былого величия ещё остались: красивые дорожки с крупными янтарными плитами, интересные столбы, некоторые статуи, которые, видимо, ещё не успели снести.

На выходе из вокзала толпилась куча экипажей и извозчиков-зазывал. Я подошёл к одному из них и спросил:

— До резиденции Ричи сколько возьмёшь?

— Четыре талера! — бодро проорал молодой кучер лет двадцати пяти.

— А десять не хочешь? — хмыкнул я. — Два талера, и не больше.

— Да ты чего, дядь? — удивился парень. — До усадьбы Ричи ехать часа полтора. Какие два талера? Три талера и пять пенсов, и ни одним пенсом меньше. Дешевле тебя никто не повезёт.

— Полтора часа? — удивился я.

— Так они ж за городом, на востоке. Это через весь город ехать надо.

Я поморщился. Не поверив парню на слово, прошёлся ещё и поспрашивал других. В итоге всё оказалось так, как он и сказал. Поэтому я нанял один из экипажей и, с неохотой отдав три серебрушки и пять пенсов, поехал в сторону резиденции семьи Ричи.

По пути я некоторое время разглядывал город, но потом сонливость дала о себе знать — и самый интересный момент, когда мы проезжали через центр, я благополучно проспал.

— Артур, вставай, — раздался серьёзный голос Шарлотты. — Мы подъезжаем.

Я открыл глаза. Вокруг тянулся лес, впереди бежала грунтовая дорога, а вдали виднелись кованые ворота. Чем ближе мы подъезжали, тем отчётливее я видел за ними трёхэтажное здание из белого камня. А вот и резиденция семьи Ричи. Нехило же они живут.

Наконец кучер остановился у ворот и бросил мне:

— Приехали.

— Ага.

Я спрыгнул с экипажа, потянулся и широко зевнул. Фух, отлично. Наконец-то чувствую себя нормально — неплохо выспался. Я прошагал к воротам и постучал в калитку.

— Кто там? — раздался строгий голос.

— Артур Ричи. Прибыл по приглашению патриарха на юбилей.

— Молодой господин? — голос стал удивлённым.

Дверь калитки открылась, и на меня, щурясь, уставился старик.

— И правда вы, — он широко раскрыл глаза. — Приехали из Гданежа!

— Приехал, — кивнул я.

— Это дедушка Стюарт! — тут же подсказала Шарлотта. — Он всегда к нам хорошо относился. Артур звал его дедом Стюартом.

— Рад вас видеть, дед Стюарт, — улыбнулся я.

— Неужто не забыл ещё меня, малец? — усмехнулся тот, показав, что половины зубов у него нет.

Беззлобно ворча, старик открыл калитку, и я вошёл.

— Ты тут поаккуратней будь, — шепнул он. — В последнее время в семье многие обозлились. Сам, наверное, понимаешь, из-за чего.

— Из-за чего? — нахмурился я.

— Нет, — старик, воровато оглянувшись, покачал головой. — Не могу я про такое говорить. Сам всё узнаешь, когда увидишь господина. А теперь иди.

— Спасибо за совет, — кивнул я и направился в сторону дома, с любопытством осматриваясь.

Грунтовая дорога за воротами сменилась мощёной, выложенной ровным серым камнем. По обе стороны от неё тянулись аккуратно подстриженные газоны. Кое-где темнели клумбы, и на них суетились двое работников: один подсаживал свежие цветы, второй тут же поливал их из лейки.

Слева, у длинного флигеля, разгружали телегу. Слуги таскали из неё ящики — с бутылками, судя по звону — и корзины, из которых торчали пучки зелени. Распоряжался всем этим пузатый мужик в форме повара. Он размахивал руками и покрикивал:

— Аккуратнее, олухи! Это вино старше ваших бабок!

Справа, на широкой лужайке перед домом, ставили шатёр — огромный, белоснежный, с фестонами по краю. Четверо слуг тянули полотнище за углы, а пятый, стоя на стремянке, крепил его к деревянному каркасу. Рядом уже выстроились столы, пока голые, без скатертей. Возле них крутилась стайка служанок с ворохами белой ткани в руках.

Мимо меня пробежал мальчишка-посыльный с целой охапкой свёрнутых гирлянд. Следом двое слуг протащили лестницу — её тут же приставили к фонарному столбу, и один полез наверх, развешивая на кованых завитках цветные фонарики. Такие же фонарики уже висели вдоль всей аллеи, покачиваясь на лёгком ветру.

У самого крыльца немолодая женщина в строгом тёмном платье — по виду экономка — отчитывала двух горничных. Те стояли, потупившись, и кивали в такт каждому её слову.

Я окинул взглядом сам особняк. Вблизи он впечатлял ещё сильнее: белый камень, высокие окна, лепнина под крышей. На балконе второго этажа слуга протирал перила, а из распахнутых окон первого доносился стук — похоже, там двигали мебель.

Да уж. Интересно, сколько денег во всё это вбухано?

Никто из слуг на меня особо не смотрел — все были слишком заняты. Лишь пара служанок у столов проводила меня любопытными взглядами и тут же зашушукалась.

Я уже поднимался по ступеням белокаменного крыльца, когда двери распахнулись и из дома вышла высокая девушка с огненно-рыжими волосами. Она остановилась, прищурилась и окинула меня взглядом.

— Это ещё что за бродяга? Кто тебя сюда впустил?

— Это Калина, наша сводная старшая сестра, — мрачно сказала Шарлотта. — Она никогда нас не любила.

— Неужели не узнала любимого младшего брата? — улыбнулся я.

— Артур? — искренне удивилась девушка. — Ты, что ли?

— Я, — подтвердил я, останавливаясь напротив неё.

— Что с твоим лицом? — она нахмурилась. — Как ты вообще посмел явиться сюда в таком виде?

— Да подрался, — махнул я рукой. — Для мужчин обычное дело. Как там дедушка? Хочу его видеть.

— Дедушка? — хмыкнула она. — Ты правда думаешь, что дедушка вот так просто разрешит тебе с ним увидеться?

Тут дверь снова открылась, и появился знакомый мне индивид. Альберт Ричи собственной персоной.

— А вот и позор семьи, — криво усмехнулся он. — Калина, думаю, ты не узнала этого бродягу, но это он и есть — Артур Ричи. Наш, к сожалению, младший брат.

— О, петушок пришёл, — хмыкнул я. — За последние пару недель я тебя уже в третий раз вижу. Тебе не кажется, что это слишком много? Уйди с глаз моих, надоел до жути.

— Да как ты смеешь! — процедил Альберт и резко шагнул ко мне. — Ты тут не в своей задрипанной лавке, щенок!

Он попытался схватить меня за ворот, но я перехватил его руку и легко согнул её. Альберт вскрикнул и присел.

— Я же говорил, что тебе не стоит меня трогать, — я отпустил его руку и, похлопав Альберта по голове, направился в дом.

Я чувствовал, как спину прожигают два взгляда.

А это весьма бодрит, надо признать.

Чувствую, эти несколько дней пройдут весело!

* * *

Квартал Синего Бриллианта, улица Золотой Короны.

Виолетта снова сбежала из дома. Вот уже три часа она безвылазно сидела в экипаже и ожидала одного человека.

Раздался короткий стук, дверца приоткрылась, и верная служанка Лили тихо сказала:

— Он подъезжает.

Виолетта быстро кивнула, глубоко вдохнула и выдохнула.

С тех пор как Артур Ричи рассказал ей про врача-Мистика, она не могла успокоиться и только и думала о том, как с ним связаться. Но Эдвард Гелашвили оказался крайне изворотлив: весь день он проводил в больнице Жёлтого Сапфира и наотрез отказывался с ней видеться, как бы она ни пыталась до него достучаться. Повезло, что Лили удалось проследить за ним и узнать, где он живёт.

Как оказалось, врач-Мистик имел весьма солидные доходы: Эдвард жил в отдельном особняке в квартале Синего Бриллианта. Конечно, это не аристократический квартал, но всё же второй по престижности район во всём городе.

И вот теперь Виолетта поджидала врача рядом с его домом.

Совсем рядом раздался стук копыт. Виолетта тут же вылетела из своего экипажа и поспешила к хозяину дома.

Эдвард как раз вышел из экипажа и сразу заметил её.

— Снова вы, — сухо сказал он, хмурясь. — Я не хочу иметь с вами ничего общего.

— Поговорите со мной, — Виолетта подошла к нему.

— Нет, — отрезал Эдвард. — Если вы продолжите мне досаждать, я не посмотрю на вашу семью и позову охрану.

— Поговорите со мной, — надавила Виолетта. Затем сунула руку в карман и достала кольцо. — Лишь за один разговор я отдам вам вот это.

Она протянула кольцо врачу. В этот раз тот уже не спешил отказываться — он с любопытством посмотрел на украшение. Это было золотое кольцо с маленьким синим камнем.

— Чистое золото и сапфир, — серьёзно сказала Виолетта. — За тридцать–сорок талеров спокойно уйдёт.

— И это лишь за разговор? — уточнил Эдвард, глядя на кольцо.

Виолетта в мыслях довольно улыбнулась. Значит, она была права: этот врач очень любит деньги.

— Да, — кивнула она. — Только за разговор.

— Так и быть, — поморщился Эдвард. — Лишь из-за уважения к вашей семье.

Он забрал кольцо, сунул его в карман и бросил:

— Идите за мной.

Виолетта внутренне возликовала и направилась вслед за ним. Они вошли в его особняк, где их встретили слуги и охрана. Эдвард снял верхнюю одежду, передал её служанке, кивнул охране, показывая, что всё хорошо, и направился по лестнице на второй этаж. Виолетта шла за ним.

Они поднялись, и Эдвард завёл её в уютный кабинет. Указав гостье на диван, сам он сел в кресло и растёкся в нём. Затем пошурудил в ящике стола, достал крупную сигару и серебряную зажигалку. Пощёлкав ею, закурил.

— Что вы хотели, Виолетта Яхонти?

— Моя мать в коме, — сразу перешла к делу Виолетта. — Я хочу, чтобы вы вылечили её.

Эдвард заметно напрягся. Он неспешно выдохнул дым и хмуро посмотрел на Виолетту.

— Я знаю, что вы Мистик, — заявила та.

— Чёртов Артур Ричи, — зло процедил Эдвард. — Я это так просто не оставлю.

— Не трогайте Артура, — нахмурилась Виолетта. — Я уверена, что, кроме меня, он никому об этом не расскажет. У него передо мной крупный долг, и он знал, что мне очень нужна ваша помощь, поэтому и рассказал. К тому же я уверена, что вы останетесь только в плюсе.

Виолетта сильно волновалась — до того, что её чуть ли не потряхивало. Но она держала себя в руках. Эдвард, глядя на неё, затянулся.

— Моя мать в коме, — повторила Виолетта. — Я хочу, чтобы вы исцелили её. Взамен я отдам вам два своих ценнейших украшения. На совершеннолетие отец подарил мне колье с рубинами и бриллиантами. Его оценочная стоимость — сорок Корон.

Виолетта про себя печально усмехнулась. Если бы не бал, который организовал отец и на котором собирался распустить перед гостями хвост, то он никогда не подарил бы ей такое сокровище.

— Кроме того, я отдам вам наручные часы из золота с рубиновыми вставками. Их стоимость — двадцать Корон. Ну как вам — шестьдесят Корон за одно лечение? Вы когда-нибудь получали такое предложение?

Эдвард Гелашвили заволновался, хоть и пытался это скрыть.

Виолетта видела его насквозь. Врач любит жить на широкую ногу — у него слуги, охрана, дорогие сигары. При этом у него нет громкой фамилии — так что вряд ли дом, в котором он живёт, принадлежит ему. Скорее всего, он его арендует или взял в кредит.

Виолетта оценивала этот особняк в девятьсот Корон. И сейчас у Эдварда появился шанс за один заказ получить сумму, равную почти семи процентам стоимости дома. Тут любой начнёт волноваться.

Изначально Виолетта хотела предложить три сокровища. И третье было самым ценным — кольцо с чистейшим жёлтым бриллиантом весом в два карата. Такое кольцо стоит сто двадцать Корон. Только вот оно досталось Виолетте от матери, и она не хотела с ним расставаться.

Прочистив горло, Эдвард спросил:

— А если я не смогу её вылечить?

Повисла тишина. Эдвард внимательно смотрел на неё и мерно пыхтел сигарой. Виолетта глубоко вдохнула и выдохнула.

— В случае если вы не сможете вылечить мать, я отдам вам золотой браслет с бриллиантовыми вставками за четыре Короны, — сказала она. — Вы в любом случае останетесь в плюсе. Прошу вас, — она вдруг склонила голову, — помогите моей маме. Очень вас прошу.

Плечи Виолетты слегка дрожали.

— Хорошо, — делая неохотный вид, сказал Эдвард. — Я посмотрю, что можно сделать.