Пятница. Сухо и жарко. Сосна. Самшит.

Может, стихи нагрянут чуть погодя…

Это щебенкой время, небось, шуршит,

словно глухой от слышащих уходя.

Слышим-то мы прилично, да толку чуть.

Выжившему непонятно течение дней.

С белой коры платановой не стряхнуть

свастику, распластавшуюся на ней.

Вянет на том платане безвинный лист

от паука, всосавшего плоть орав.

Может быть, образованный индуист

сделает мне внушенье и будет прав.

Только ведь мне плевать, что за смысл сокрыт

в древнем значке, ползущем, как будто вошь.

Вся эта индуистика, Тор, санскрит –

все это – факт, и все перед смертью – ложь.

Ницше был гений. Ницше не виноват.

Вагнер был гений. Вагнер не убивал.

Как же он мерзок, их вдохновенный ад,

где и палач не тот, кто ему кивал.

Я-то все помню. Память моя свежа.

Может, и зря былое с собой тащу…

Бабочка детства «Мертвая голова»

жмется к доисторическому хвощу.