Я был сельским врачом в Калининской, ныне Тверской, области, заведовал бывшей земской, чеховских времён, участковой больницей поблизости от села Есеновичи, некогда называвшегося Спас-Есеновичи, первые сведения о котором восхолят к XV веку, в трёх часах езды от Кувшинова, в двух часах от Вышнего Волочка. По тракту, проходившему мимо больницы, в годы коллективизации везли трупы «зелёных братьев» – отчаявшихся мужиков, бежавших с бабами и детьми, с топорами и вилами в леса. По этой же дороге, говорят, проезжал в бричке из Волочка Лев Толстой, гостил у какого-то деревенского философа.

Как-то раз в ноябре месяце, – зима уже давно началась и распушилась кругом, – я вёз в своей машине с красными крестами на стёклах больного из дальней деревни, это был мальчик лет четырёх с затянувшимся приступом бронхиальной астмы. Ребенок сидел у меня на коленях, рядом водитель, пожилой мужик по имени Аркадий, ворочал рулём, всматривался в мотающийся дворник. Снег сыпал не переставая. С двух сторон от дороги теснились косматые ели. Узкий проход успело завалить, не дай Бог встретиться с кем, – не разъедешься!

Доехали до горки, спустились – и началось. Заревел мотор и взревел снова. Вновь и вновь сотрясающаяся машина пытается взять подъём. И опять Аркадий, флегматичный, как все люди его профессии, вылезает из кабины с лопатой и уныло-терпеливо разгребает снег – вотще. Едва вскарабкавшись, экипаж съезжает вниз юзом. Идут часы, сменяются километры, и всё ещё далеко до больницы, и всё та же перед нами она, вечная русская дорога.

Медикаменты – а более всего дорога – исцелили моего пациента. Мы катим дальше; малыш, укрытый, спит у меня в руках.