Кто знает край, где небо блещет
Неизъяснимой синевой…
Александра родилась спустя год после Софи, в июле 1869‐го, став второй дочерью в семействе Николая Нассауского и Наталии фон Меренберг,
В отличие от сестры не отличалась красотой и, кажется, совсем лишена того таинственного шарма, которым с лихвой была одарена Софи. Так что Александре в её затянувшемся девичестве сполна пришлось испытать всю горечь несбывшихся надежд и разочарований.
Прекрасная столица Аргентины. Архивная фотография
Годы юности, а позднее и зрелости провела под крылом обожавших свою Сашеньку родителей. И, надо полагать, маменька Наталия Александровна поведала дочери, жившей с ней долгие годы, великое множество семейных преданий и былей. Но вот, каких? Неведомо. Графиня Александра не пылала желанием перенести материнские рассказы на бумагу, о чём стоит лишь пожалеть. У неё была иная миссия. Но о ней чуть позже.
…На семейной фотографии две сестры – Софи с молодым супругом великим князем Михаилом Михайловичем и барышня Александра, тогда ещё графиня фон Меренберг, – с родителями Наталией Александровной и Николаем-Вильгельмом. Снимок тот сделан в Висбадене в середине 1890‐х.
Замуж Александра Николаевна вышла поздно, на пороге своего сорокапятилетия. Верно, к тому времени относится одна из немногих её фотографий: графиня фон Меренберг в нарядном модном платье, в роскошной высокой шляпке о чём-то беседует с юной племянницей Зией. Достойно удивления, – но в немецкой графине, как в зеркале, отразились черты «прекрасной креолки» Надежды Ганнибал, незнаемой ею прабабушки.
Наверное, оставшись в полном одиночестве после кончины матери, Александра замыслила перебраться в Лондон, поближе к семейству сестры. В английской столице, на одном из светских раутов, познакомилась с господином Максимо де Элиа-и-Рамос, аргентинским дипломатом, – с ним и венчалась.
Случилось то долгожданное торжество в 1914 году, а вскоре немолодая супружеская пара (дону Максимо де Элиа было уже за шестьдесят, и ко времени знакомства с графиней Меренберг он был вдовцом) покинула Лондон, отправившись в Буэнос-Айрес. С собой за океан Александра Николаевна, отныне госпожа де Элиа, взяла и памятные фамильные раритеты, – в их числе и рукописные, кои достались ей ранее, тогда ещё незамужней младшей дочери, от матери.
И вот долгое плавание позади: внучка поэта вступила на берег загадочной Аргентины. Что могла она знать о далёкой экзотической стране, её истории, культуре? Надо думать, о том ей поведал супруг-дипломат. Прежде всего, он разъяснил, что само название страны «Аргентина» происходит от латинского «argentum», что значит «серебро».
Юная Таша Пушкина, младшая дочь поэта. Художник Н. Ланской. Иллюстрация из книги, изданной на русском языке
Александра Николаевна де Элиа (справа) с любимой племянницей Ольгой фон Меренберг. Фотография. Начало 1920‐х гг.
А возникло оно после того, как Хуан Диас де Солис, испанский мореплаватель, достигший в начале XVI века залива Ла-Плата в Южной Америке, восторженно рассказывал о некоем «Белом короле» и драгоценных Серебряных горах. Однако серебра в горах, что высились к северу от Ла-Плата, не нашли, – в легенде же, как полагают, упоминалось о богатствах инков. Но благодаря будоражившим слухам о невероятных залежах серебра страну и нарекли Аргентиной.
Хотя ещё очень долго она именовалась Вице-королевством Рио-де-ла-Плата. Привычное же Аргентина стало популярным с 1813‐го, когда впервые прозвучало в гимне страны, яростно боровшейся за свою независимость. Этот долгожданный для аргентинцев день – 9 июля 1816 года – настал. Однако само название Аргентинская Республика впервые было закреплено лишь в конституции 1826 года.
Как знать, может отголоски тех событий, что бурлили под южноамериканским солнцем, и долетали до Пушкина? Но вот то, что под знойным небом Аргентины будет жить его внучка, не мог бы предугадать Александр Сергеевич и в самых смелых фантазиях!
Целых тридцать пять лет жизни Александры де Элиа связаны с Буэнос-Айресом. Однако нынешнее своё имя столица Аргентины носит с XVII века, а до сего напоминало оно титул королевской особы: «Город Пресвятой Троицы и Порт Богородицы Святой Марии Добрых Ветров». Ныне сокращённое Буэнос-Айрес (Buenos Aires) в переводе с испанского звучит, как «хороший воздух» или «добрые ветра».
Не эти ли «добрые ветра» и занесли внучку поэта с берегов Рейна и Темзы к побережью Атлантики? И что ещё она могла знать о городе, где ей предстояла долгая жизнь?
Буэнос-Айрес основан был дважды: первый раз – в феврале 1536‐го Педро де Мендоса, испанским конкистадором, имевшим особый титул «аделантадо» («первопроходец»). Сей титул выдан был королём Испании благородному кастильцу, отправившемуся на завоевание обширных заморских земель для королевства.
Однако через пять лет новый город, а точнее – форт, подвергся нападению индейцев и был сожжён дотла. Через сорок лет Буэнос-Айрес (тогда он входил в Вице-королевство Перу, части тогдашней Испанской империи) вторично возрождён Хуаном де Гараем. А на исходе XVIII века стал столицей нового Вице-королевства Рио-де-ла-Плата.
В летопись города вписаны и грубое британское вторжение, и Майская революция 1810 года, когда аргентинцы свергли испанского наместника и возвестили о первом национальном правительстве. В начале же XX века Буэнос-Айрес, когда там оказалась внучка поэта, считался одним из крупных и развитых городов Южной Америки.
…Супружество было недолгим: в 1929‐м Максимо де Элиа-и-Рамос скончался. После смерти мужа у Александры Николаевны осталось обширное поместье под Буэнос-Айресом, в окружении пальмовых рощ, акаций и диковинных араукарий, и особняк в аргентинской столице, негласно именованный «Русским домом» («La Casa Rusa»). Верно потому, что его хозяйка поддерживала русские традиции, заведённые некогда её маменькой.
Частой гостью в аргентинском доме Александры Николаевны бывала племянница Ольга (Ольга Екатерина Адда), дочь брата Георга фон Меренберга и Светлейшей княжны Ольги Юрьевской. И юная гостья, подобно пушкинской героине, «дивясь и радуясь душой», возводила свой взор:
Клотильда фон Ринтелен представляет в Пушкинском музее роман своей прабабушки. Москва. Фотография автора. 2005 г.
На рай полуденной природы,
На блеск небес, на ясны воды…
В 1923‐м Ольга Георгиевна, внучка Александра II и правнучка Пушкина, вышла замуж, сменив девичью фамилию. Поездки уже графини Лорис-Меликовой в Аргентину продолжились.
Из её письма, адресованного главе Министерства внутренних дел Франции, знаем время, когда она гостила у тётушки: «Я, нижеподписавшаяся, графиня Ольга Лорис-Меликова, урождённая Меренберг, русская но национальности, эмигрантка, проживающая в Париже, прошу Вашего разрешения жить во Франции и получить удостоверение личности и сертификат с визой… Я живу в Париже с 15 августа 1923 года… В марте этого года я ездила в Буэнос-Айрес по семейным делам… <…> Примите уверения в моём искреннем уважении. Графиня Ольга Лорис-Меликова».
Кстати, весьма важное уточнение: если французы воспринимали госпожу-просительницу как немку, то она сама-то считала себя русской! Итак, из прошения известно, – ведь «недрёманное око» французской разведки не спускает пристального взора с русской эмигрантки, – что в марте 1933‐го Ольга Георгиевна посетила тётушку Александру в Буэнос-Айресе.
Долгое время, ещё до замужества, она проводила в аргентинском поместье престарелой тётушки, скрашивая её одиночество. Александра де Элиа дожила до преклонных лет и умерла в сентябре 1950‐го. Детей у неё не было, поэтому всё своё немалое состояние она завещала любимой племяннице Ольге. Кроме, казалось, ничего не значившей единственной рукописи. Её-то она и отослала бандеролью в Висбаден брату Георгу, в послевоенную Германию.
Клотильда фон Ринтелен, внучатая племянница Александры, вспоминала: «Наша радость, – ведь мы думали, что получили ценную посылку от богатой тётушки, – и сможем теперь наладить нашу жизнь (после войны жили мы бедно и стеснённо, в одной квартире с соседями) – сменилась горьким разочарованием: в бандероли оказалась лишь кипа бумажных листов. Читать их никто не стал, и мой отец в расстройстве забросил ненужный подарок из Аргентины подальше в шкаф, на антресоли! Прошло много-много лет… Меня впервые пригласили в Россию, в город Пушкин, на юбилей Царскосельского лицея, где учился мой великий предок. Странно: ему не давался немецкий, а я тогда ни слова не знала на его родном языке. Мне очень захотелось прочесть стихи Пушкина в подлиннике, и я начала брать уроки русского».
На рукопись, испещрённую немецким готическим шрифтом, Клотильда наткнулась случайно. Стала вчитываться в роман, разбирать фразы на старонемецком, благо училась тому ещё в школе. Увидела, что некоторые слова написаны по-русски латинскими буквами, – значит, безымянный автор знал русский язык и владел кириллицей! И сделала открытие: рукопись на поверку оказалась романом, и автором его… младшая дочь поэта!
В истории скоротечного замужества юной Таши Пушкиной немало тайн и загадок. Завеса над ними приподнялась лишь совсем недавно. Наталия Александровна описала в обретённом романе свою молодость, историю любви и коварства. В те интриги, что плелись вокруг влюблённых, были замешаны тайная полиция, высшие чины царской России! И уж конечно, сделано всё, чтобы расстроить брак Пушкиной с графом Орловым.
Император Александр II cо Светлейшей княгиней Екатериной Юрьевской, сыном Георгием и дочерью Ольгой. Фотография. Конец 1870‐х гг.
Граф (вскоре получивший княжеский титул) Николай Орлов – впоследствии блестящий дипломат: посланник в Вене, Париже, Брюсселе и Берлине – был страстно влюблён в Наталию Пушкину. Его отец, всесильный граф, а позднее ему был дарован княжеский титул, перешедший и сыну, Алексей Фёдорович Орлов, управляющий Третьим отделением собственной Его Императорского Величества канцелярии и шеф жандармов, воспротивился браку сына с дочерью поэта, считая его мезальянсом.
И тогда юная Наталия из отчаяния и упрямства вышла замуж за Михаила Дубельта.
Вся эта история рассказана автором искренне, почти исповедально, от имени главной героини романа, носящей русское имя Вера.
В самой Вере угадывались автобиографические черты Таши Пушкиной, дочери поэта, в хозяйке дома – её матери Наталии Николаевны, в главе семейства – генерала Петра Петровича Ланского (в романе он – Пётр Модестович Громов). Да и другие герои легко узнаются: молодой граф Орлов – это граф Островский, жених Михаил Дубельт – Борис Беклешов. Старшая сестра Мария Пушкина, в замужестве Гартунг, – выведена под именем Ольги.
Да и само место, где разворачиваются события романа, не сложно опознать. Это Стрельня, дворцовый пригород Петербурга, где генерал Пётр Ланской командовал лейб-гвардии Конным полком и где он венчался с Наталией Николаевной. В Стрельне одно время жила семья Пушкиных-Ланских. Неподалёку находился и Свято-Сергиев монастырь, куда молодые барышни в романе отправлялись пешком на прогулку.
Вот уж поистине книги имеют свою судьбу! Рукопись, обретённая в Висбадене, ныне переведена на русский, и публикация романа дочери Пушкина в России стала настоящей литературной сенсацией недавних лет! Да и сама жизнь Наталии Александровны, унаследовавшей красоту матери и вольнолюбивый страстный характер отца, так похожа на приключенческий роман…
А представление необычной книги – романа «Вера Петровна» – состоялось в Москве, в пушкинском музее на Пречистенке, где Клотильда фон Ринтелен всегда самая желанная гостья! Издана книга и в Германии на языке оригинала. И всё это благодаря энтузиазму далёкой наследницы поэта.
…С детства Клотильда слышала о первой любви своей прабабушки: та страстно, со всем жаром юности влюбилась в графа Николая Орлова. Молодой человек также отвечал ей взаимностью, и дело шло к свадьбе. Но…
Пройдёт любовь, умрут желанья;
Разлучит нас холодный свет…
Неожиданно для всех Натали Пушкина вышла замуж за Михаила Дубельта. И никто не знал – почему?
– Знаете, где был ответ? – Клотильда раскрыла настенный шкаф. – Да вот в этой старой коробке из-под посылки! Здесь хранился роман моей прабабушки Наталии! То были листы старой бумаги с готическим немецким текстом. Их моя тётушка Александра де Элиа прислала своему племяннику, а моему отцу.
Столь чудесным образом единственный роман дочери поэта нашёл своего русского читателя, и читателя признательного! Ведь всё, что связано с памятью Пушкина, его детей и внуков в России являет самый живой интерес.
– Когда Натали встретила на коронационном балу своего принца, они танцевали всю ночь напролёт! – Клотильда не скрывала своего волнения. – Верно, голова у обоих закружилась от внезапно вспыхнувшего яркого чувства. Сколько потом было пересудов! Ведь Натали звалась тогда госпожой Дубельт и была несвободна. Любовь преодолела, казалось, немыслимые преграды, – Натали выбрала свой путь и была счастлива с моим прадедом. И я не могу не быть бесконечно ей благодарной за тот давний чудесный выбор.
Клотильда фон Ринтелен особо признательна своей тётушке: ведь в том, что рукопись не затерялась в нашем беспокойном мире, а свершив невероятные странствия: Висбаден – Лондон – Буэнос-Айрес – Висбаден, оказалась в Москве, и есть та миссия, что возложена была свыше на Александру де Элиа. Аргентинскую внучку поэта.
Светлейшая княгиня Екатерина Юрьевская с сыном Георгием и дочерью Ольгой. Фотография. Конец 1870‐х гг.