- Женщина, идите отсюда, мешаете работать!
- Что значит – мешаю работать? Вы что тут, всем ЖЭКом на скрипках играете, а я вас с такта сбиваю? Послать ко мне сантехника – это и есть ваша работа!
- Я вам пошлю, я вам сейчас так пошлю! Вы что думаете, у сантехника другой работы нет, кроме как к вам бегать!?
- А какая у него другая работа? У меня вода из унитаза второй день на пол хлещет – это что, не его работа?
- Заявку надо было подавать, а не теперь с претензиями!
- Я подала! Я позавчера подала, я вчера вторую подала…
- Не знаю, кому вы что подавали, нету у меня вашей заявки. Нету заявки – нету сантехника!
- Да вам же я и подавала! Вот вам, в руки! Вы ими что тут, подтираетесь, моими заявками!?
- Женщина! Как вам не стыдно! Пришла тут неизвестно зачем, еще и оскорбляет! Чего это я вашими заявками подтираюсь? Нужно мне это вообще – подтираться!
- Что вы мне голову морочите! Когда у меня будет сантехник!?
- Заявку надо подать.
- Хорошо! Хорошо! Я подам третью заявку! Только я ее теперь в двух экземплярах подам, а вы мне вот тут распишитесь, что приняли.
- Ничего я вам расписываться не буду, тоже, дуру нашла, расписываться ей!
- Тогда я при свидетелях заявку подам! Вот, я свидетелей привела!
- А посторонних па-а-прошу покинуть помещение ЖЭКа! Выходим, выходим отсюда! У вас унитаз не брызжет? Кран не течет? Ну и радуйтесь, придете, когда потечет!
- Почему вы их гоните? Вы… Вы права не имеете! Я… Я в горисполком! Я к мэру пойду!
- Ой, подумаешь, напугала! Да иди ты… к мэру! Пусть он твой унитаз и чинит!
- Унитаз должен чинить сантехник! Когда у меня будет сантехник?
- Женщина, не визжите мне в уши! Когда сантехник будет, тогда и будет! Ну ты посмотри на нее, думает, ее унитаз один на весь район! Ушел уже сантехник, ясно?! Раньше надо было приходить!
- Раньше? Раньше? Сейчас без пяти восемь, работаете вы с восьми, а я у вас под дверью с семи часов утра караулю!
- Все вы так говорите, а сами спите до двенадцати, а потом унитазы им чини! На вызовáх сантехник, нету его! И сегодня не будет! – на победной ноте завершила дискуссию тетка в вытянутой вязанной кофте и с торжеством поглядела на встрепанную, красную женщину напротив.
- Miles pardon, а разве это не он у вас в подсобке на кушетке лежит – такой бледно-салатовый мужчина средних лет? – неожиданно поинтересовался мягкий грассирующий мужской голос.
Разделенные конторским столом с облупившейся столешницей жэковская тетка и посетительница разом обернулись. Оббитая драным коричневым дерматином с торчащим из дыр поролоном дверь распахнулась. В полутемный жэковский кабинет с низким, нависающим над макушкой потолком и обшарпанными стенами, декорированными стендом с помутневшими от старости фотографиями и расплывшейся подписью «Победители межрайонного соревнования «Самый пробивной вантуз 1974-го года», вошел высокий гибкий мужчина с тонкими мушкетерскими усами.
С охватывающего его бедра широкого пояса, приподнимая длинную полу расстегнутой куртки, непринужденно свисал меч в простых кожаных ножнах. Левая рука усача с привычной элегантностью покоилась на витом эфесе. На сгибе локтя правой также просто и небрежно возлежал ствол здоровенного огнемета.
- Мужчина, та не можна туда, бо Людмила Михайловна зараз дуже занятая! Чи вы меня не чуете, я ж русским языком вам кажу! – следом за ним в дверь сунулся мужик в замызганной спецовке.
Усатый остановился и с усталой рассеянностью глянул через плечо:
- Ах да, сюда нельзя, - обронил он, из-под полуприкрытых век разглядывая обладателя спецовки, - Людмила Михайловна очень занята, - в подтверждение своих слов он плавно повел стволом огнемета. Спецовка судорожно дернулась… и скрылась.
- А… Это… - шумно сглотнув, жэковская Людмила Михайловна перевела панический взгляд с имеющегося при усаче вооружения на его лицо, - Мужчина! – изо всех сил стараясь сохранять самообладание и апломб жэковской вершительницы коммунальной жизни, выдавила она, - В ЖЭК с мечами нельзя! И с огнеметами тоже нельзя!
- Ну почему же нельзя? – вежливо удивился мушкетер с огнеметом, - Ни о каких постановлениях городского совета, запрещающих жильцам являться в ЖЭК с холодным, а также огнестрельным оружием я не слыхал.
- Разрешение надо иметь, - не отрывая загипнотизированного взгляда от огнемета, все еще пыталась сопротивляться жэковичка.
- Поверьте мне, cherie madam, у меня есть все возможные… и невозможные разрешения. Абсолютно все, - задушевно признался ей Рико, и придерживая эфес меча, уселся на край обшарпанного стола.
Молча наблюдавшая эту сцену жилица вдруг робко тронула усатого за рукав. Тот немедленно вскочил:
- Чем могу служить, сударыня? – отточены движением склоняя голову, спросил Рико.
Жилица в ответ на эту галантность чуть заметно покраснела, засмущалась, но все же пролепетала:
- Извините, пожалуйста, мужчина… То есть, сударь!
Рико благосклонно кивнул, жилица закраснелась еще больше:
- Вы что-то сказали про подсобку… Видите ли, я второй день ищу сантехника, он мне очень-очень нужен.
- Да, сударыня, подозреваю, то, что валяется в здешней подсобке, есть именно сантехник, - с задумчивой обстоятельностью сообщил Рико.
- А они говорят, что его нет! – вскричала жилица, с торжеством косясь на кислую физиономию жэковички, - Я так и знала, что меня обманывают!
- Я не был бы столь категоричен, - все также обстоятельно пояснил Рико, - Безусловно, телесно сантехник пребывает на рабочем месте, а вот духовно… Боюсь, что он находится в сакральном трансе и с каждой минутой его погружение в астрал становится все более глубоким. Во всяком случае, бутылка водки опустела уже практически до дна. Но вы, сударыня, можете попробовать вывести его из транса. Рекомендую пару ведер воды на голову.
- А огнемет свой не одолжите? – бойко поинтересовалась млеющая от каждой новой «сударыни» жилица.
- К сожалению, не могу, - вежливо отказал Рико.
- Понимаю, - кивнула жилица и сочувственно поглядела на него, - Вы наверно из тех, кто заявку еще неделю назад подавали?
- Мы сейчас с Людмилой Михайловной и обсудим: кто подавал, что подавал, когда подавал… - в такт словам покачивая дулом огнемета, многообещающе сказал Рико.
- Не буду мешать, - с энтузиазмом согласилась жилица и вымелась за дверь.
Рико вернулся к столу жэковички и хладнокровно пододвинув к себе неопрятную, во все стороны топырящуюся замызганными бумажными уголками кучу заявок жильцов, принялся неторопливо их ворошить.
- Действительно, недельной давности…. И с каждым днем все больше… - задумчиво заключил он, - Вполне совпадает с выводами аналитиков. Что ж это у вас… - поинтересовался Рико, с интересом изучая заявления, - Какой-то массовый погром по участку? Краны летят, как птицы на юг, косяками. Трубы лопаются, будто перезревшие гороховые стручки. Электрокабели штопорами закручиваются, предохранители на вводах в дома горят… гхм… синим пламенем.
Жэковичка едва заметно вздрогнула и зябко запахнулась в свою вытянутую кофту, будто ее враз продрал мороз.
- Загадочно, и весьма… - продолжал Рико.
- Чего тут загадочного! Обращаться надо с оборудованием как следует! – исподлобья глядя на Рико мрачными глазами, процедила жэковская тетка сквозь густо намазанную оранжевой помадой губу. – А жильцы не обращаются как следует, а оборудование ж старое, вот оно такого и не выдерживает!
- Eh bien, - рассеянно согласился Рико, - Когда там наши аналитики заметили тенденцию? Ах, да, примерно с месяц назад. Жильцов вашего участка, надо полагать, охватила массовая эпидемия безумия. Они стали грызть трубы, палить предохранители и крушить краны в своих квартирах. Обломками лопнувших труб. Вот вы и не чините ничего – а зачем, жильцы ведь снова поломают? Держу пари, в столе у вас, милая дама, лежат нетронутые заявки за весь месяц.
Рико обошел стол, присел на корточки рядом с неподвижно замершей женщиной и распахнул рассохшуюся лаковую дверку тумбы. Ни единой бумажки. И пыли тоже нет, будто стол только недавно опустошили от всего скопившегося в нем хлама и тщательно вытерли.
- Хм! – с интересом процедил он, разглядывая совершенно, девственно пустые ящики, - Пари я, пожалуй, проиграл. Ну и что бы сие означало?
Женщина по-прежнему сидела не шевелясь, не отрывая глаз от своих сцепленных рук. Пальцы ее были переплетены так намертво, что костяшки побелели.
- Чего это вы по ящикам лазаете? – пробубнила она, не глядя на Рико, - Права у вас такого нету! Допрашиваете меня тут, а сами даже у нас не жилец!
- Ах, знали бы вы, моя милая, сколько раз мне уж говорили, что я не жилец! – двусмысленно улыбнулся Рико. Он прошелся по комнате, мимоходом перебирая пустые файловые папки на ветхих полках. – Ну желаете, я прямо сейчас в юридический отдел позвоню – попрошу купить мне здесь квартиру? Они за час-полтора справятся. Появится у вас на участке оперативник Общества. На будущее один дом из вашей системы выпадет, жильцы довольны будут, недостача по дани начнется… - Рико говорил и не отрываясь смотрел в лицо женщине. Поэтому от него не ускользнуло как сильно накрашенные толстые губы тронула почти незаметная презрительная усмешка.
- Почему же вас это не пугает? – испытующе глядя на нее, пробормотал он.
Жэковичка воровато стрельнула глазами и тут же обнаружив, что взгляд Рико не отрывается от ее лица, торопливо потупилась.
- Да не купите вы тут ничего, - будто оправдываясь, буркнула она. – Разве ж ваши по спальным районам живут? Вы ж больше в центре норовите, или за городом дома строите. Со статỳями. А чего не строить, когда денежки, из простых людей высосанные, девать некуда.
- Оперативники не любят селится в спальных районах. – в задумчивости повторил Рико, - Ежели возникает нужда проделать нечто… не на глазах у Общества… делаться сие будет именно в спальном районе. Ваш вполне подходит, верно?
Женщина в досаде прикусила губу. След от оранжевой помады остался на желтых прокуренных зубах.
- Что ж вы задумали? – словно говоря с собой, проговорил Рико.
- Не знаю я, про что вы такое говорите, - охватывая себя руками за полные плечи, будто с каждой минутой все сильнее мерзла, угрюмо ответила работница жэка, - Шли бы вы по свои делам, мужчина, не мешали бы.
- Знаешь. Знаешь, но не скажешь, - хмыкнул Рико, - Я, пожалуй, и впрямь пойду, - вдруг согласился он, - Поброжу тут у вас, позаглядываю, с людьми побеседую…
- Чего с ними беседовать, нечего вам с ними беседовать, они тут не для бесед! - заволновалась жэковичка, - Не скажут они вам ничего!
- Такой исход, мадам, для вас будет сугубо неудачным. – жестко отрезал Рико, - Потому что тогда мне придется вернуться к вам – и вы расскажете мне все, хотите вы того, или нет.
- Что ж я за невезучая такая! – с глубокой, звериной тоской в голосе пробормотала женщина, - Чего ж тебя в мой-то ЖЭК принесло, общественник ты!
- Выходит, в иных ЖЭКах я обнаружил бы то же самое, - уже от дверей обернулся к ней Рико, - Видите, как далеко мы уже продвинулись! – и удовлетворенно кивнув, он вышел.
Мужики в спецовках, тревожным кружком перекуривающие у дверей кабинета, при появлении Рико немедленно смолкли и по-волчьи озираясь, принялись расползаться, отмечая свой путь брошенными чинариками. Рико передернул плечами и вышел на захламленный жэковский двор. Спецовки немедленно зашныряли туда-сюда – мужики торопились убраться со двора. Кого-то из них попытались перехватить жильцы из очереди, в покорном тоскливом ожидании топчущиеся за жэковскими воротами под хмурым дождливым небом. Но обладатели спецовки лишь отмахивались и спешили прочь, напоследок обдав запахом тяжелого застарелого перегара и провонявшей потом одежды. Невидимые, но ощутимо ненавидящие, и в то же время боязливые взгляды Рико чувствовал со всех сторон, будто десятки мелких булавок кололи кожу. Казалось, каждое жэковское темное окно, и провал распахнутого подвала и даже брошенная в углу ржавая тачка настороженно приглядываются к нему. Только старая сморщенная дворничиха в оранжевом жилете с изрытым, будто оспой, лицом, меланхолично разгоняющая раскинувшуюся посреди двора лужу, покосилась на Рико равнодушно и вновь зашаркала метлой по битому асфальту.
Из подсобки, зажимая нос, выскочила давешняя, жаждавшая сантехника, жилица. Ее глаза были большими-пребольшими и совершенно круглыми.
- Он там… Сантехник там… - прогундосила она, - Фу! Гадость какая!
- О, продукт полураспада уже отошел? – бодро поинтересовался Рико, - Теперь его можно вывести из транса!
Он нырнул в подсобку. В крошечной, заваленной сантехническим хламом коморке царила свежая и весьма недвусмысленная вонь, лишь слегка приглушенная острым запахом спирта. Рико брезгливо повел усами, и аккуратно ставя начищенные ботинки между валяющимся на полу мусором, подобрался к кушетке, на которой возлежало разнообразно благоухающее тело. На полу стояла почти порожняя бутылка водки, в которую был опущена прозрачная полая трубка больничной капельницы. Второй конец трубочки был крепок зажат во рту сантехника. Сквозь сон по-детски плямкая губами, он со свистом вытягивал со дна бутылки последние капли водки.
- Какой изобретательный мессир сантехник! – чуть приподняв брови, иронично процедил Рико, вытащил из кармана маленький коричневый пузырек, присел на корточки и влил содержимое в опустевшую бутылку. Погруженный в транс сантехник снова потянул губами. Влитая в бутылку жидкость коричневой змейкой скользнула вверх по трубке и всосалась в сантехника. Спящий шумно глотнул…
Его налитые дурной темной кровью глаза распахнулись шире, чем у потрясенной жилицы, и выкатились из орбит, будто хотели сбежать с мгновенно почерневшего лица. Скрюченные пальцы царапали горло, словно хотели разорвать. На искаженных дикой судорогой губах проступила пена, сантехник истошно завыл…
Рико выхватил меч из ножен. Сталь свистнула от стены к стене тесной каморки. Мгновенно подрубленные все четыре ножки кушетки подломились и сантехник грянулся об пол. Остро заточенный кончик узкого меча застыл у самого его горла.
- Ты почему женщине унитаз не чинишь, засранец? – очень вежливо спросил Рико, причем последнее слово звучало как некое титулование.
- Зачем ей унитаз, все равно попользоваться не успеет, - судорожно дергая кадыком, прохрипел сантехник.
- Почему? – слегка надавливая на меч, так что на горле сантехника появилась набухающая капля крови, спросил Рико.
Но сантехник уже опомнился. Валяясь поверх обломков кушетки, он злобно зыркнул на Рико, и выдохнул вместе с сочащейся изо рта, как у взбесившейся собаки, струйкой белой пены:
- Ничего я тебе не скажу! И не заставишь – не боюсь я тебя!
- Право же, сие просто эпидемия какая-то! – возмутился Рико, - Никто меня не боится, никто не желает со мной беседовать… А попробую-ка я вас, милейший, все же напугать. - ласково-ласково пообещал Рико и легко повел кистью. Острие меча скользнуло по грязной шее – кровавая капля превратилась в пока еще тонкую алую нить, - Или ты и впрямь надеешься, что всех верных своему делу сантехников будут как положено – мочить в сортире? А ежели я снесу тебе голову, да выкинуть ее на забаву жильцам твоего участка… - тоном «изложим теоретическое обоснование перед началом практического опыта» сообщил Рико, - Тело твое сожгу в пыль, в черный, сухой пепел… И никакой надежды раствориться в Великом Полураспаде. Никогда… Ты меня понимаешь?
В глазах сантехника на миг блеснул настоящий ужас – и тут же лицо его окаменело в решимости, а в глазах засиял восторженный свет:
- Кто в дерьме живет, тот смерти не боится! – гордо выпалил он... и его скорчило рвотной судорогой. Рико едва успел убрать клинок. Глаза сантехника закатились, он вновь дернулся, и в каморке завоняло еще сильнее.
- Безнадежно! Vieux diable! – зло выругался Рико, брезгливо отирая острие клинка об одежду сантехника.
Не оглядываясь на валяющееся на полу скрюченное, судорожно дышащее тело, Рико вновь выбрался во двор ЖЭКа, навстречу все такому же монотонному шарканью метлы. Старая дворничиха по-прежнему елозила истертыми прутьями в луже, размазывая черную грязь по асфальту.
- Прошу прощения, сударыня, - проговорил Рико, обращаясь к обтянутой грязным оранжевым жилетом спине, - Боюсь, там вам тоже придется прибрать. - он кивнул на подсобку.
Дворничиха мрачно глянула через плечо:
- Ходют и ходют, мусорют и мусорют, а дворники прибирай! Чисто! – последнее слова она выплюнула из плотно сжатых губ, как выплевывают самое грязное из ругательств. Наверное, так же ненавидяще жрецы Перуна проклинали христианских священников, что принуждали их собственными руками низвергнуть свое божество с алтаря, - Дворники у нас самые распоследние, о дворниках никто не думает!
Не слишком вслушиваясь в ее бормотание, Рико озирался по сторонам. У ворот ЖЭКа стоял трактор для вывоза мусора. Помнится, когда Рико входил в каморку сантехника, трактора здесь не было. Не выпуская огнемета, он легко вскочил на колесо и заглянул в прицепчик. Вместо выметенных с улицы листьев и сучьев, вместо мусорных кульков и груд слежавшейся дряни прицепчик заполняли аккуратно сложенные папки жэковской документации. Рядом притулились мешочки с чем-то вроде личных вещей – в одном Рико обнаружил электрочайник и связку кипятильников, в другом явно побрякивали кружки и шуршал увязанный в целлофановый кулечек сахар. Рико спрыгнул с колеса и задумчиво пробормотал:
- Полностью упакованный ЖЭК... А ведь мы сегодня, помнится, уже проезжали такие трактора перед воротами ЖЭКов. И мусора в них тоже не было. Массовые миграции? Великое переселение коммунхоза? Сомнительно. А не обидно, что ваш мусорный прицепчик для иных дел приспособили? – мотнув головой в сторону загруженного папками трактора, возвысил голос Рико.
Лицо дворничихи оставалось совершенно неподвижным, будто у взявшейся за метлу каменной бабы. Рико поглядел на нее безнадежно, повернулся уходить...
- Дворника обидеть каждый может, - почти пропадая в шарканье метлы, прошелестело у него за спиной. – Ваша вот... Общественность, чисто... извиняйте, что матюгнулась... Дворников обижает... Так у вас работа такая... А другие нас за что ж? – шарканье метлы стало резче, гневней, - Или мы, чисто, хуже? Опять таки за матюк извиняйте...
Рико стоял не шевелясь, боясь обернуться, боясь сделать шаг назад, чтобы лучше слышать. Ему лишь казалось, что уши у него удлиняются, вытягиваясь в сторону обиженно бубнящего за спиной голоса.
- Вы, говорят, дворники, все равно служите плохо, неправильно служите, не то, что другие прочие, так вот и помалкивайте, если вы дворники. А чего это мы должны помалкивать? Дворникам, чисто, тяжелей, чем другим... Прутья на метлы сама ломай, тележку за свои деньги покупай, а служить-то надо, потому как если не мы, так кто ж? А они говорят – дело, чисто, общее, говорят – поддержать надо, все согласные: электрики согласные, сантехники согласные, одни вы, дворники, воняете, что не согласные. Говорят: ничего от вас, кроме вони, вот и не воняйте тут, раз все согласные, даже сантехники. А чего бы им не быть, чисто, согласными, им хоть и в подполье уходить, а все равно тут попристраиваются, а дворникам в подполье делать нечего, в подполье разве разметешься? – метла длинно шаркнула.
- Зачем в подполье? – даже не поворачивая головы, чтобы не спугнуть неожиданные откровения, тихо-тихо, будто себе под нос спросил Рико.
Мгновение за спиной царило молчание, Рико не видел, но чувствовал, как дворничиха опасливо косится на окна ЖЭКа. Шарканье метлы возобновилось.
- Был бы ты мент, может, я б тебе чего и сказала, мент хоть не до конца, а все же наш – тоже мусор. - тихо-тихо, на самом пределе слуха донеслось до него, - А ты так, общественник, чисто… Ой, я снова извиняюсь! Не дело дворнику с Общественностью, да против своих… – метла с горестным возмущением пристукнула об асфальт, - Дворники такие же работники коммунального хозяйства, как и прочие! Дворникам и так все тычут, что они, чисто, распоследние, а как дворникам не быть последними, если им нормально служить не дают?
И снова воцарилось молчание. Рико ждал.
- С отшельником поговори, - еще тише, так, что Рико уже и не был уверен, слышит ли он что-то, или ему чудится, выдохнули за спиной, - Может, отшельник тебе и скажет чего. Ему терять нечего, он решил не уходить.
- Где его искать, этого отшельника? – так же тихо спросил Рико.
- Известно где. Где баки мусорные, там и отшельник. А я пойду погляжу напоследок, чего ты там намусорил. А то тут скоро так зачистят, что дворникам здесь делать станет, чисто, нечего. Уж простите старую на чистом слове, а только как при таких делах, чисто, не материться? - безнадежно вздохнули за спиной и грузные шаги потопали к подсобке.
Только тогда Рико осмелился обернуться. Он испытующе поглядел на захлопнувшуюся за дворничихой дверь и в растерянности покачал головой:
- Чистота и дворники, конечно, несовместимы. Но, Mon Dieu, откуда она возьмется, эта чистота, да еще такая, что на нее согласны сантехники?
Он повернулся и пошел через дорогу, туда, где на другой стороне улицы виднелись проржавленные мусорные баки. Мусор возвышался над ними. Кучи в половину человеческого роста, сложенные из черных полиэтиленовых мешков, срастались между собой и образовывали настоящий лабиринт. Высоко поднимая ноги, Рико перебрался через слежавшиеся мусорные валы. Заглянул за бак.
- Это ты – отшельник? – Рико в упор уставился на скорчившегося у стенки бака бомжа в ветхом пальтеце и растянутых «трениках».
Бомж поднял трясущуюся голову. Из-под надвинутой на лоб грязной вязанной шапки на Рико глянули красные воспаленные глаза.
- А, общественник… - хриплым прокуренным голосом пробормотал он, - Гнать меня пришел? Не надо. Подожди до завтра. Завтра меня уже тут не будет. Правда, не только меня… - покрытые мелкими язвочками губы резиново растянулись в совсем невеселой ухмылке, открывая черные ямы на месте передних зубов.
Рико пожал плечами:
- Зачем мне тебя гнать? Я пришел поговорить, - Рико поставил свой огнемет у стенки мусорного бака, мгновение поколебался, по лицу его пробежала брезгливая гримаса, потом он решительно сжал губы, и уселся на мусорную кучу рядом со старым бомжом.
- Зачем себя напрасно мучаешь? Не хочешь садиться, так и не садись, - не глядя на Рико, равнодушно обронил бомж, - Говорить нам не о чем.
- И все-таки поговорим, - упрямо повторил Рико, - Хотя бы о том, почему дворники уходят, а ты остаешься.
Бомж скосил воспаленный глаз на Рико:
- Тебя старая дворничиха ко мне послала? Напрасно она. Вечно поперек идет, доиграется – вычистят.
Бормотание бомжа становилось все тише, все невнятнее, он начал медленно раскачиваться из стороны в сторону, то и дело задевая плечом Рико, глаза его опустели, лицо застыло неподвижной маской, на котором жили лишь изъязвленные губы:
- Огонь, огонь, огонь! – монотонно, будто песнь, сочилось из этих губ, - Огнь всеобъемлющий, огнь пожирающий… Огонь очищающий! – полным ужаса воплем взвилось над свалкой. Отшельник вскочил и хлопая по мусору дырявыми обрезанными валенками, заметался у баков, - И настанет над микрорайоном новое небо, и новая земля, но там уж не будет места для нас! – пальцы его зарылись в мусор, он подкинул горсть скорлупы и картофельных очисток к хмурым небесам и снова заметался, - Вознесутся дворцы над водой, и воссияет свет, и вспенятся бокалы вином, и зазвенят песни, и не останется уж вовсе места для нас! Нет здесь больше места для нас! – обессилено падая на колени, возопил старик.
Некоторое время он стоял погрузившись в мусор и опустив глаза. Обмотанная драным шарфом жилистая шея странно подергивалась, впалая грудь ходила ходуном. Постепенно дыхание отшельника успокоилась, он медленно поднял голову и поглядел на Рико абсолютно трезвым, разумным взглядом, - Так зачем же мне уходить? – тихим слабым голосом, так не похожим на недавние выкрики, спросил он. – Стар я уже, в других районах с молодыми за место у мусорника тягаться.
- Касательно дворцов – весьма завлекательно, однако же мне сугубо не понравилось насчет огня, - Рико подхватил бомжа под руку, - Твое пророчество услышано, отшельник. – ставя старика на ноги, сказал он, - Возьми! – Рико протянул дедку несколько смятых купюр, - Не как плату – как дань. В благодарность.
Старик торопливо спрятал руки за спиной, голова его затряслась еще больше:
- Нет, нет, нет! – почти испуганно попятился он, - Нам нельзя! Мы с мусора живем: мусор кормит, мусор одевает, мусор согревает. А если и впрямь поблагодарить хочешь… - он неуверенно поглядел на Рико и поймав его ободряющий взгляд зачастил, - Ты в гастроном сходи, пивка возьми, пивко-то ты выпей, а бутылочку возле моего мусорника оставь.
- А если я еще и водочки возьму? – искушающе предложил Рико.
Бомж отрицательно замотал головой.
- Посидим, поговорим, вы мне и расскажете – уже без всяких пророчеств – что тут затевается. По чуть-чуть, а, отшельник, по сто грамм? Выпить-то вам не запрещается?
Голова отшельника моталась все менее энергично, к концу речи Рико он и вовсе остановился, потом задумчиво покивал:
- Ну выпить-то с хорошим человеком можно… – он вопросительно поворошил валенком мусор под ногами. – И даже рекомендуется! – приободрился отшельник и поднялся со своей мусорной кучи.
Из горла бомжа вырвался короткий вскрик. Он медленно опустил глаза. Полы старого пальто разошлись и из груди выглянуло металлическое жало. Старик пошатнулся… и рухнул ничком в мусор. Струйка крови потекла, смешиваясь с вонючей жижей. Из спины его торчал стальной плетеный трос.