Глава 9 Сумеречный дракон

Время не властно над песком. Он никогда не меняется. Он не стареет, не изнашивается, а лишь бесконечно пересыпается. Недаром именно песок используют в часах как символ вечности.

Поэтому сумеречный дракон выбрал для своего каменного сна пустыню. Здесь он чувствовал себя в родной стихии.

Сумеречный точно знал, чего ждет.Ее . Он видел ее появление задолго до того, как она родилась. Как и многое другое. Все дело в его даре управления временем. Он будто жил всегда и одновременно. Будущее, прошлое, настоящее — все смешивалось и переплеталось для него.

То он сражался с демонами, то каменел, потом был счастлив со своей избранницей, а затем снова каменел. И так по кругу, без конца. Века в камне прошли для него в постоянной веренице сменяющихся образов. В итоге он уже запутался, где находится, в каком конкретно отрезке.

Он видел время как реку без берегов: все ее изгибы, водовороты и тихие заводи были открыты его взгляду. Но касаться этой реки было запрещено.

Дракон мог наблюдать, но не вмешиваться, потому что любое прикосновение к потоку меняло не только один камешек на дне, а весь ход течения. Исчезнут встречи, которых ждали веками, не родятся те, кому суждено изменить мир, не свершатся падения, а без них невозможны взлеты.

Даже малое вмешательство отзывалось эхом в веках. Он видел, как время ломает и созидает, но не был его хозяином, лишь свидетелем. В этом было его проклятие: знать все заранее, но не иметь права изменить почти ничего.

Он не предупредил братьев о нападении демонов, хотя знал о нем. Да, они бы спаслись. Не было бы окаменения, не умер бы Хронос, его потомки не стали бы людьми и не родилась бы его избранница. Грей никогда бы не встретил Рианнон. Не появились бы их дети. Много чего не было бы…

Лишь в редких случаях он позволял себе вмешиваться. Если и вносил изменения, то незначительные. Те, что не перекраивали будущее до неузнаваемости. Для этого требовалось поистине невероятное терпение.

Именно оно почти покинуло сумеречного, когда ледяной брат покусился на то, что не принадлежит ему. Он не мог не знать! Не мог не чувствовать, комуона предназначена. Брат пошел против него. И не случайно. Осознанно!

В груди поднималась темная, вязкая ярость, похожая на туман перед бурей. Она не вспыхивала резко, как огонь, а сгущалась, давила, заполняла собой каждую мысль.

Предательство всегда ранит невыносимо глубоко. Особенно если оно исходит от близкого.

Фрост забрал не просто женщину. Он посягнул на предназначение, на нить, сплетенную еще до их рождения. Истинная пара… эльтиара… когда два дракона находят сокровище друг в друге. За всю историю их вида такие союзы можно пересчитать по пальцам. Это высший дар драконьих богов, он только для избранных.

Сумеречный знал, чтоона тоже это чувствует. Недаром откликнулась на его зов и пришла. Недаром прикоснулась и пробудила его. И желание загадала то самое, единственно верное.

Ведь могла просить о чем угодно — о силе, о власти, о спасении, о мести. Но выбрала именно тот путь, на котором они смогут быть вместе. Это и было подтверждением. Пусть сумеречный едва знал свою пару, но уже восхищался ею. Смелая, упорная, умная.

Да, ему несказанно повезло. А Фрост все разрушил, тем самым бросив вызов самому порядку вещей. И за это сумеречный был готов сделать то, чего не делал никогда — перестать быть терпеливым.

Он мог смириться с поражением, мог пережить утрату, но простить вмешательство в судьбу — ни за что. Если мир допустил, чтобы их разлучили… значит, мир еще не видел, на что способен дракон, у которого отняли его сокровище.

* * *

Я осознала, что натворила, когда дракон зашевелился. От моего прикосновения по его телу прошла воздушная волна. Она сдула песок, под которым обнаружилась обсидиановая чешуя. Черная, матовая и одновременно поблескивающая в лучах заходящего солнца.

Зрелище было настолько завораживающим, что я застыла в немом восхищении. Но любовалась драконом недолго — в пустыне стремительно темнело. И дело было вовсе не в надвигающейся ночи, для нее еще слишком рано.

Свет будто отступал сам по себе, словно кто-то гасил мир изнутри. Небо над пустыней потускнело, тени вытянулись, сползая с дюн, а песок под ногами казался уже не теплым, а мертвенно-холодным.

Запрокинув голову, я посмотрела вверх и ахнула. Диск солнца все еще висел высоко над горизонтом, но его словно кто-то медленно прикрывал ладонью. Я наблюдала, не в силах оторваться, как сияющий шар сжимается, превращаясь в тонкий серп.

Да это же солнечное затмение! Творец, кого же я пробудила?

Через миг черная тень полностью скрыла солнце. Наступила ночь посреди дня. В этой темноте я уже не различала дракона. Огромная статуя просто растворилась во мраке. Но тьма не была мертвой. Она текла вокруг меня рекой, огибала, закручивалась в спирали, будто силилась принять какую-то форму. И в конце концов ей это удалось.

Часть тьмы сгустилась напротив меня в мужскую фигуру. Я вздрогнула. Не думала, что в этот раз так быстро познакомлюсь с человеческой ипостасью дракона.

Я узнала его мгновенно, пусть и едва различимого в темноте. Тот же разворот плеч, гордая осанка, черный блеск глаз. Та же прядь волос, падающая на лоб, и даже тот же жест, чтобы отбросить ее с лица. Без всяких сомнений именно он мне снился. Звал и манил меня через пески. Было одновременно приятно и жутко получить подтверждение своим видениям.

Естественно, он тоже был голым. Я даже не удивилась. Откуда дракону взять штаны в пустыне? Но надо отдать ему должное — тьма, клубясь вокруг его тела, прикрывала не хуже одежды.

Такая деликатность подкупала. Дракон вроде как позаботился обо мне, не став смущать. Но я все равно попятилась, помня, как не задалась моя прошлая встреча с ящером.

— Не бойся, Авриль, — голос у дракона был мягкий, но глубокий. Он говорил, и тьма вибрировала в такт. — Я не желаю тебе зла.

— Ты мне снился, — произнесла я. — Я слышала твой зов.

— И ты пришла, — улыбнулся он. — Я почувствовал тебя, как только твоя драконья кровь пробудилась, эльтиара.

Он произнес слово на незнакомом языке с особым придыханием, и оно неожиданно остро отозвалось глубоко во мне. Что это, память предков? Та самая драконья кровь, капля которой есть во мне?

— Ты откликнулась на мой зов и пробудила меня. Я слышал твое желание и готов его исполнить, если ты согласишься на сделку со мной.

Я облизнула пересохшие губы. Вот мы и перешли к сути. Видимо, сделку надо официально закрепить.

Но будучи наученной горьким опытом, я вместо ответа поинтересовалась:

— Лучше скажи, что ты потребуешь взамен.

— Я не буду тебе лгать, Авриль, заплатить придется дорого. Я готов исполнить твое желание, но за это ты отдашь мне пять своих ночей.

Я вздрогнула. Ну хоть кто-то сказал мне правду! От ледяного и слова было не добиться. Откровенность дракона располагала к себе, но я все еще была настороже. Знаю, я этих чешуйчатых!

— Я сразу стану драконом, как только соглашусь на сделку? — задала я следующий вопрос.

— На исполнение такого желания нужно больше времени. Но я обещаю, что выполню его. Однажды.

— А нельзя обойтись без ночей? — уточнила я с надеждой.

— Боюсь, что нет, — покачал он головой. — Условия сделки придумали не драконы, а демоны. Нам их не изменить.

— А я могу отказаться?

— Конечно, — кивнул он. — Но тогда я обращусь обратно в камень. На этот раз навеки.

Вот так просто, парой фраз он вручил свою жизнь в мои руки. Такая ответственность!

— Разве я могу доверять тебе? — наконец я спросила о самом важном. О том, что мучило меня сильнее всего.

— На этот вопрос себе ответить можешь только ты. Но разве ты не чувствуешь особой связи между нами? — он шагнул ближе, и тьма заклубилась уже вокруг нас обоих, будто принимая меня в свой круг. — Ты услышала меня через расстояние и заточение в камне. Это многое значит.

Как ни странно, я была с ним согласна. Это сложно объяснить, но я просто чувствовала, что так и есть. Словно все прожитые годы, весь опыт, все ошибки и провалы готовили меня к этой встрече. Меня переполняло стойкое ощущение, что вот теперь, именно сейчас я нахожусь на своем месте. Ему не было логического объяснения, но от этого оно не становилось менее сильным.

— Прежде чем ты примешь решение, я хочу сказать тебе кое-что, — произнес он. — Все зовут меня Сумрак, но мое истинное имя — Морган. Я доверяю его тебе.

Я вздрогнула. Благодаря прочитанным манускриптам я знала, какое огромное, даже сакральное значение имеет имя для дракона. Это не просто слово, это власть! Тот, кто знает истинное имя, может повелевать драконом. Отдавать приказы, которым он будет обязан подчиниться.

И сумеречный вот так запросто вручил мне его — едва знакомой женщине? Он вроде не похож на наивного романтика.

Видимо, это и есть ответ на мой вопрос о доверии. Сам дракон полностью доверился мне. Может, и я могу сделать то же самое в ответ?

Морган протянул мне руку. Мне осталось лишь решиться и вложить в нее ладонь.