Глава 21 Дочь

Забрав дочь у матери, Фрост свистнул, призывая Белька, и шагнул в портал. Зверь запрыгнул в последний миг, и портал схлопнулся за их спинами. Вышли они уже в ледяном дворце.

Не стоило и надеяться, что мамаша быстро придет за ребенком. У нее остался сын и Сумрак, от которого Фрост так и не смог избавиться. Как он ни старался, так и не нашел способ это сделать. Невозможно убить бесплотный дух.

Очевидно, что какое-то время Фросту придется заботиться о дочери самому. Не самая лучшая перспектива. Ледяной дракон знал о младенцах… ничего. Они маленькие, постоянно орут и гадят. Одним словом, максимально неприятные.

Фрост держал дочь на вытянутых руках так, будто она в любой момент могла напасть на него. Не прижимал к себе, не обнимал, а соблюдал дистанцию.

Даже здесь Сумрак его обошел. Ему достался сын, а Фросту — девчонка. Так себе задел для продолжения рода великих ледяных драконов. Судьба снова решила поиздеваться над ним.

— И что мне с тобой делать, малая? — пробормотал он вполголоса.

В груди шевельнулось странное чувство — смесь досады и растерянности. Он воспринимал ребенка как часть сделки. Необходимая деталь для снятия демонического проклятия. Своего рода обязанность. А тут вдруг впервые осознал, что она — живая. Она не исчезнет, когда проклятие будет снято. Так и останется его дочерью, продолжением его самого. Навсегда.

Малая не плакала. Молча смотрела на него — серьезно и внимательно. Фрост тоже к ней пригляделся. Пухлые щеки, глаза бусинки, белый локон на макушке, остальная часть головы пока лысая.

— А ты не красавица, — хмыкнул он.

То ли от его голоса, пока еще незнакомого, то ли от самих слов, а малая сморщила нос. Вот-вот заплачет.

— Я пошутил, — поспешил Фрост ее успокоить. — Для младенца ты ничего. Я видал и пострашнее. А вырастешь, может, еще станешь прекрасной ледяной драконицей.

Малая шмыгнула носом, но этим и ограничилась. Передумала плакать. Фрост выдохнул с облегчением. Он понятия не имел, что делать с ревущим младенцем.

Но теперь, видимо, придется это выяснить. Ведь он отныне отец. Слово было непривычным. Он впервые примерял его к себе. Фрост мысленно повторил его несколько раз. Отец… Отец! ОТЕЦ. Нет, все равно не укладывалось в голове.

Он даже не понимал, что должен чувствовать. Радость? Гордость? Нежность? Внутри у него было тихо и немного пусто, словно разум еще не успел догнать происходящее. Зато появилось другое чувство — тяжелое и серьезное, как камень, легший на плечи. Ответственность.

Теперь эта маленькая жизнь зависит от него. От того, сумеет ли он согреть, накормить и защитить. Надо было что-то делать, как-то обустраивать ребенка в ледяном дворце. Малая должна дотянуть до прихода Авриль, иначе проклятие не снять.

Первым делом Фрост сотворил ей колыбель изо льда. Малой она пришлась по вкусу. Повезло, что дочь унаследовала его дар, а не то ей было бы туго в его морозном царстве.

Теперь, когда ей было, где спать, нужно позаботиться о том, что ей есть. И вот тут возникла проблема. Впрочем, Фрост решил ее с присущей ему легкостью. Оставив Белька сторожить малую, он наведался в ближайшую деревню, нашел там кормилицу — дородную бабу — и выкрал ее.

Женщина ему попалась мудрая. Кричать и причитать не стала. Разве что одежду потеплее попросила. Похоже, ей пришлась по вкусу идея, что она вскормит драконицу. Отныне его дочери было что есть.

Фрост сам не заметил, как втянулся. Ему неожиданно понравилась новая роль. Полная зависимость от него другого живого существа подкупала. Он все чаще проводил время у колыбели малой. И даже почти смирился с тем, что у него дочь, а не сын. Девочки сильнее привязываются к отцу.

Белек вовсе не отходил от малой. Дневал и ночевал возле ее колыбели, строго следя, чтобы ребенку никто не навредил. Из зверька вышел идеальный охранник для дочери.

Со временем малая начала узнавать Фроста. Сжимала и разжимала крохотные пальчики при виде его, будто пыталась за что-то ухватиться.

— Она хочет, чтобы вы ее взяли, господин, — подсказала кормилица.

Фрост считал эту идею неудачной, но почему-то подчинился. Из любопытства, что ли. Первый раз, когда дочь была у него на руках, им обоим это не особо понравилось. Интересно, что изменится сейчас?

Взяв малую из колыбели, он держал ее на вытянутых руках.

— Попробуйте обнять ее, — посоветовала кормилица.

Фрост глянул недобро на женщину, и та попятилась. Слишком много себе позволяет. Еще будет указывать, что ему делать.

Медленно согнув руки в локтях, он чуть сократил дистанцию между собой и ребенком. Их сближение проходило осторожно, они оба с опаской ожидали, что из этого выйдет. Но вот расстояние стало меньше ладони, и малая, наклонив голову, вдруг прижалась щекой к его груди.

Фрост застыл. Казалось, это было не прикосновение, а удар, от которого внутри что-то треснуло. Та самая ледяная корка, что покрывала его сердце. Малая разрушила ее одним махом.

Фрост неуклюже прижал дочь к себе. Жест был настолько непривычным, что он боялся совершить ошибку. Сделать ей ненароком больно. Но малая дышала спокойно и даже довольно агукнула. Похоже, ей все нравилось.

Фрост впервые не думал о ней как о «дочери, которую надо поскорее отдать». С той минуты она стала «дочерью, которую нельзя потерять».

* * *

От пустыни до северных гор было несколько дней пути или несколько часов лета на пределе драконьих возможностей. Естественно, я выбрала второе.

Я рванула вверх, почти вертикально, пока легкие не обожгло холодным воздухом высоты. Мир сжался до одной цели — ледяной дворец. Я летела быстрее, чем когда-либо прежде. Быстрее, чем было разумно. Быстрее, чем могла выдержать.

Ветер свистел в ушах, бил в морду, рвал дыхание. Со временем движения крыльев начали отдаваться болью — сперва тупой, потом резкой, пронизывающей до самых костей. Но я не замедлялась. Не имела права.

Пески остались позади, подо мной тянулись зеленые равнины, а впереди уже маячили зубчатые силуэты гор. Крылья тяжелели. Каждый взмах давался через усилие, через упрямство и отчаяние.

Я летела на износ, на остатках воли, на ужасе опоздать. Меня поддерживал страх за жизнь дочери. На нем одном я преодолела это огромное расстояние, игнорируя усталость и боль.

И вот наконец на закате впереди показался ледяной дворец. Давно же я его не видела. Надеюсь, не опоздала.

Стучаться в дверь, как положено вежливому гостю, я не стала. Нацелилась сразу на один из многочисленных балконов. На подлете сменила облик и упала на ледяной пол уже человеком.

Несмотря на отсутствие одежды, холода я не ощущала. Сказывалась моя драконья кровь. Но войдя в комнату, я все равно первым делом поискала, что накинуть на голое тело. Если появлюсь в таком виде перед ледяным, он еще решит, что я пришла отдать ему четвертую ночь. А у меня дело поважнее.

Мне повезло — в гостиной, куда я попала, нашелся плед. Белый, кружевной, словно сотканный из морозного узора. Я замоталась в него, чтобы хоть как-то прикрыть наготу.

— Фрост! Белек! — выкрикнула, выйдя в коридор.

Дворец слишком большой, мне некогда проверять все комнаты в поисках хозяина. На мой зов явился зверек. Выглянул из-за угла и фыркнул, призывая следовать за ним.

— Поторопись, — попросила я. — Мне срочно нужно к твоему хозяину.

Белек припустил вперед, я устремилась за ним. Несколько поворотов коридора, и мы были у цели — зверь остановился перед дверью.

— Спасибо, — кивнула я Бельку и распахнула дверь без стука. Фрост наверняка уже в курсе, что я здесь. Церемониться нет смысла.

Ледяной дракон действительно меня ждал. Стоял лицом к двери, широко расставив ноги и нагло ухмыляясь. Судя по всему, он был уверен, что я пришла ради четвертой ночи. За окном стемнело, мы были в спальне — все сходилось.

— А ты изменилась, — подметил Фрост. — Драконица… полноценная. Что ж, поздравляю. Но если ты думаешь, что это отменит нашу сделку, то я вынужден тебя разочаровать — условия остались прежними. Хочешь получить дочь — отдай мне четвертую ночь.

— Сначала я хочу увидеть Миранду. Сейчас! Немедленно! А после делай со мной, что пожелаешь.

— Это так не работает, — покачал головой Фрост. — Сперва ночь, потом встреча с дочерью.

Это я не учла. Глупые условия проклятия! Пока Фрост будет развлекаться со мной, наша дочь погибнет. Но как переубедить ледяного дракона? Речь все же идет оего выживании. Я сильно сомневалась, что Фросту кто-то важен кроме него самого. Даже родная дочь.

Взгляд привлекло движение за окном. Я посмотрела туда и похолодела. Пошел снег. Крупный, лопастый. Он медленно кружил в воздухе, ветер подхватывал его, не давая упасть. Из-за этого казалось, что снег падает не сверху вниз, а снизу вверх.

Именно так, как в моем видении. Все происходило прямо сейчас! Медлить было нельзя.

— У нас нет времени! — всплеснула я руками. — Демон убивает нашу дочь!

Я выпалила это без особой надежды на отклик со стороны Фроста. Это единственное, что я могла — сказать ему правду и надеяться, что его сердце не окончательно обледенело. Но если ему плевать, то все пропало. Сама я не успею найти и спасти дочь в этом ледяном лабиринте.

— Ты врешь, — почти бесцветные глаза Фроста недобро сузились.

— Клянусь! Я унаследовала от Хроноса дар, и мне было видение… Это случится сегодня. Прямо сейчас!

Фрост замер. Грудная клетка и та не поднималась от вдохов. Без движения он был особенно похож на ледяную статую — красивую, но не живую. Но ступор прошел, и Фрост бросился прочь из комнаты.

Времени на обдумывания не было, и я побежала за драконом. Коридоры вспыхивали холодным светом, стены отзывались эхом шагов, ноги скользили на ледяном полу. Фрост двигался так быстро, что я едва поспевала за ним, задыхаясь, цепляясь пальцами за воздух, как будто это могло помочь догнать его.

Фрост резко свернул в очередной коридор. Не сбавляя скорости, распахнул дверь и ворвался внутрь комнаты.

Детская.

Я не разглядела обстановку. Не до того было. Видела лишь колыбель и склонившуюся над ней черную фигуру. Тени стекали с нее, как дым. Шевелились и дышали.

Демон!

Чудовище склонилось над колыбелью. Меня затрясло. Я не могла вдохнуть. Не могла шагнуть. Только смотрела. На одеялко, на крошечную руку, выглядывающую из-под него. Моя дочь! Пока еще живая…

Белек бежал впереди, а потому первым заскочил в детскую и оказался ближе всех к демону. Не дожидаясь команды, отважный зверь оттолкнулся лапками от пола и прыгнул прямо на чудовище, которое превосходило его в размере и силе в несколько раз.

Он вцепился яростно зубами в ногу демона и потянул в сторону, оттаскивая того от колыбели. Демон дернулся и зарычал. Тень на мгновение распалась, словно ее разорвали изнутри, а затем последовал удар. Почти незаметный. Чудовище двигалось слишком быстро даже для моих теперь уже драконьих глаз.

Белек взвизгнул. Тонко и больно. Демон отшвырнул его в сторону, будто он ничего не весил. Маленькое тело ударилось о стену — глухо, с неприятным звуком — и рухнуло на пол. Зверек попытался подняться, но лапы дрогнули и разъехались по ледяному полу.

В тот же миг воздух в комнате изменился. Потяжелел и затрещал. Лед пополз по полу, по стенам, поднимаясь выше, как если бы сам дворец встал на нашу защиту.

Демон медленно повернул голову. Фрост сделал шаг вперед. Он готовился напасть.

— Оставь мою дочь в покое! — выкрикнула я.

Слова вырвались сами и как раз вовремя. Демон отвлекся. Всего на долю секунды, но Фросту этого хватило.

Лед взвился вверх прямо из-под ног демона. Он схватил чудовище за щиколотки, оплел и с хрустом сомкнулся, словно живой. Демон рванулся. Глухой треск прокатился по комнате. Тьма вокруг существа вспыхнула, зашевелилась, пытаясь разорвать холодные путы. Но лед уже двинулся дальше.

Тени хлестнули в стороны, ударились о стены, оставляя повсюду темные следы, будто ожоги. Фрост продолжал давить магией. На его лбу выступила испарина, но он не сдавался. Лед отзывался, слушался и повиновался. Но главное — поднимался все выше.

Демон закричал. Звук рванул воздух, заставил меня зажать уши и отступить на шаг. В этом крике было все — ярость, страх, ненависть. А еще беспомощность.

Он бился. Рвался. Но проигрывал. Пытался разорвать ледяную хватку, но чем сильнее дергался, тем крепче становились оковы. Холод обвивал его, вползал под кожу, гасил жизнь.

Тени метнулись в последний раз — отчаянно и яростно — но их движения стали медленными. Пальцы демона дернулись и замерли. Лед сомкнулся над его головой, окончательно заковав в кокон.

Все стихло. Перед нами стояла статуя. Чернота под слоем прозрачного льда. Запертая и неподвижная. Фрост выдохнул. И в этом звуке было больше усталости, чем я когда-либо слышала.

Я бросилась к колыбели и подхватила на руки дочь. Живая! Девочка моя любимая, как же я соскучилась. На глазах выступили слезы. Я прижимала Миранду к груди, целовала и все никак не могла поверить, что мы снова вместе.

Но тут раздался жалобный скулеж. Белек дернулся у стены, словно все еще пытаясь защитить. Дойти. Дотянуться. Но тело не слушалось.

— Спаси его, — практически потребовала я у дракона.

Пусть Белек всегда служил интересам Фроста, но он мне все равно нравился. Я не хотела, чтобы он страдал.

— Я уже не в состоянии ему помочь, — вздохнул дракон. — Разве что снова сделать его частью себя.

Он опустился на колени и прижал ладонь к тяжело вздымающемуся боку зверька. А дальше произошло странное — Белек стал прозрачным. Он таял, как лед. Но не превращался в воду, а впитывался в руку Фроста. До тех пор, пока полностью не исчез.

Я всхлипнула. Это был прекрасный, смелый зверь. Даже не верилось, что это часть Фроста. Видимо, лучшая. Но теперь Белек хотя бы не страдает.

— Разве он не был твоим сокровищем? — поразилась я.

— И да, и нет, — пожал плечами Фрост. — Я сам создал его, когда понял, насколько опасны для драконов сокровища. Это наша смерть. Драконы могут жить вечно, но это противоречит природе, где все имеет начало и конец. Я думаю, поэтому нам и дано сокровище. Чтобы драконы умирали. Когда оно появляется, жизнь дракона обретает финал — ведь он не сможет жить без сокровища. Но тебе повезло, Авриль, — усмехнулся Фрост, впервые назвав меня по имени. — Драконы очень редко находят сокровище среди себе подобных. Такой союз практически вечен. Вы с Сумраком бессмертны.

Я вздрогнула, когда он упомянул Моргана. Меньше всего я сейчас хотела думать о нем. Ведь мне предстояло изменить своей паре. Нарушить священный обет, данный высоко в небесах. Но за все надо платить, а жизнь дочери — особенно дорого.

Тряхнув головой, я твердо произнесла:

— Теперь, когда Миранда в безопасности, я готова отдать тебе четвертую ночь.

— В этом больше нет нужды, — ответил Фрост. — Условия сделки нарушены. Ты не должна была видеться с дочерью до четвертой ночи. Теперь проклятие снять невозможно.

— Но это значит, что ты окаменеешь, — прошептала я, впервые осознав, какую жертву он принес ради спасения дочери. Собственную жизнь!