Глава 20 Драконица

Четвертая ночь с Морганом была волшебной, как и все прошлые с ним. Мы любили друг друга сначала нежно, потом неистово. Наслаждались каждым мгновением близости так, словно оно последнее.

Какое же это было удовольствие снова касаться Моргана! Чувствовать его запах, видеть его улыбку, смотреть в его глаза. Я проводила ладонью по его плечу, по груди, по волосам, убеждаясь, что это не сон. Что песок не рассыплется под пальцами. Морган никуда не исчезал, и я постепенно успокоилась.

Позже мы лежали рядом, переплетясь руками и ногами, и слушали, как за стенами шатра живет пустыня. Ветер перекатывал барханы, песок тихо шуршал, иногда где-то далеко кричала ночная птица.

Моя голова покоилась на груди у Моргана, я слушала размеренное биение его сердца. Этот звук казался самым прекрасным на свете. Он означал, что все позади — страх, одиночество, сомнения.

Морган медленно перебирал мои волосы, иногда касался губами виска или плеча. В этих простых, почти невесомых прикосновениях было столько нежности, что внутри разливалось тихое счастье.

Ардан спал неподалеку в колыбели, сопя во сне. Порой он ворочался, издавал недовольное кряхтение, и мы оба замирали, прислушиваясь, не проснулся ли он. Но малыш затихал, и шатер вновь наполнялся мягкой ночной тишиной.

Я поймала себя на мысли, что именно так и представляла счастье — без пышных дворцов, без богатств и громких титулов. Просто рядом с теми, кого любишь. С мужчиной, которого боялась потерять навсегда. С нашим сыном, чье дыхание напоминало, ради чего мы прошли через все испытания. Для полной идиллии не хватало лишь одной детали — моей дочери.

Приподнявшись на локте, Морган внимательно посмотрел на меня. Мне нравился его восхищенный взгляд, но сегодня в нем было что-то еще. Какая-то загадка, предчувствие чего-то. И я, не выдержав, спросила:

— Почему ты так смотришь?

— Пришло время, — ответил он, но понятнее не стало.

— Для чего?

— Ты избавила меня от проклятия, Авриль. И я хочу исполнить твое желание.

Я нахмурилась. Столько всего случилось, что я не сразу сообразила, а что, собственно, пожелала, пробуждая сумеречного дракона. Сосредоточилась, припоминая, а потом как подскочила на кровати.

— Дракон! Я загадала стать драконом, — выпалила и посмотрела на Моргана. — Неужели ты это сделаешь?

— А ты сомневалась? То есть, загадывая желание, ты не верила, что я на это способен? — он даже обиделся немного.

— Дело не в тебе, а во мне. Я все же человек. Разве человек может стать драконом?

— Ты себя недооцениваешь, Авриль. Ты уже больше дракон и меньше человек, чем была поначалу. Остался лишь один, последний штрих. Но ты права — я это сделать не могу. Для этого нужен другой дракон.

— Я больше никого пробуждать не буду! — я отчаянно затрясла головой. — Хватит с меня.

Морган рассмеялся.

— Не переживай, это не потребуется. Я и сам не подпущу тебя ни к одной статуе. Даже к камушку в форме дракона!

— Тогда о ком ты говорил?

— О твоем предке. Чтобы стать полноценным, дракону необходимо истинное имя. Без него он не сможет менять форму и владеть магией. Обычно его дает отец, но твой был человеком. Поэтому мы обратимся к Хроносу. В исключительных случаях можно попросить истинное имя у старшего предка.

— Постой, — тряхнула я головой, — но Хронос умер сотни веков назад.

— Так и есть, — согласился Морган. — Но сумеречному дракону подвластно время. Правда, так далеко в прошлое перенестись крайне сложно. Понадобится много магии. Даже моей, увы, не хватит на двоих. Придется тебе отправиться к Хроносу одной.

Я сглотнула ком в горле. Перенестись в прошлое ради встречи с могущественным драконом — почему это звучит как безумная авантюра? Но я давно уже усвоила правила драконьего мира — за каждое желание надо платить. И чем оно сложнее, тем выше плата. А я загадала практически невозможное.

— Если тебе страшно или ты передумала, все можно отменить, — произнес Морган. — Я буду любить тебя и человеком. Мне все равно, кто ты.

— Но мне нет, — вздохнула я. — У меня ощущение, будто я живу вполсилы. Словно во мне что-то скрыто и просится наружу. Это как зуд, который невозможно унять.

— Тогда идем, — Морган встал и протянул мне руку.

Он явно из тех, кто не откладывает дела на потом. Не раздумывая, я вложила в его ладонь свою и поднялась. Морган набросил мне на плечи халат, и мы покинули шатер, чтобы не потревожить Ардана.

— Не бойся, — тихо сказал Морган.

Его пальцы все еще держали мою руку, но в следующий миг отпустили. Песок под нашими ногами дрогнул. Песчинки затанцевали в воздухе. Не вихрем, а медленно и плавно, словно притягиваемые невидимой силой.

Магия. Она исходила от Моргана густыми волнами — теплая, глубокая, почти осязаемая. Песчинки закружились вокруг моих ног, поднимаясь все выше. Они не били по коже и не царапали, наоборот, касались мягко, словно теплый шелк.

— Посмотри на меня, — сказал Морган.

Я подняла глаза. В его взгляде не отражался свет звезд. Он был абсолютно черным. Бесконечная глубина, в которой текло само время. Я рухнула в нее и потерялась.

Меня одновременно тянуло вперед и назад. В груди стало легко, почти невесомо. В ушах протяжно звенело. Я двигалась, но не в пространстве, а во времени.

Мир вокруг растворялся. Одна картинка сменялась другой. Все быстрее и быстрее. Вскоре я уже не различала детали в их мелькании.

А потом все резко остановилось. Переход закончился. Мир снова обрел очертания, но совершенно иные. Ощущение было, словно я с разбега врезалась в стену. Аж замутило.

Я захлопала ресницами, фокусируя взгляд. И первое, что увидела — дракон. Огромный и золотой, он лежал прямо напротив меня. И хотя я была букашкой по сравнению с ним, он тоже меня заметил.

Приподнял голову и спросил:

— КТО ТЫ ТАКАЯ?

Вопрос прозвучал громогласно. Он едва не сбил меня с ног. Я невольно отшатнулась и напоролась спиной на каменную кладку. Где это я? Миг назад была в пустыне, а теперь меня окружали развалины.

От некогда величественных стен остались изломанные зубцы и частично обрушенные башни, тянущиеся к небу, точно пальцы покойника. Серый камень потемнел от времени, ветров и дождей, покрылся мхом и лишайником.

Кладку рассекали трещины, в них росли колючие травы и кривые кусты, упорно цеплявшиеся за жизнь. Обломки колонн лежали под ногами, словно кости, а узкие проемы окон смотрели пустыми глазницами, из которых давно исчез свет.

Я попала во внутренний двор некогда величественного замка, но времена его славы прошли. А вот дракон — другое дело. Он был в самом расцвете. Чешуя переливалась золотом. Свет скользил по телу ящера мягкими волнами, вспыхивал на изгибах и прятался в ложбинах.

Дракон был огромен. Не просто большой, а подавляющий. Даже лежа, он занимал практически весь двор, а его хвост уходил куда-то за обломки колонн. Длинная морда оканчивалась пастью с рядами смертоносных клыков. Со лба поднимались изогнутые рога, напоминающие корону.

Но сильнее всего поражали его глаза. Золотые, как и чешуя, глубокие, наполненные чем-то древним и неумолимым. В них было столько силы и уверенности, что невольно хотелось упасть на колени.

Я остро почувствовала, насколько мала рядом с ним. Песчинка перед солнцем. И это мой предок? Страшно его разочаровать. Но я уже здесь, Морган потратил на мой перенос много сил, а значит, отступать некуда.

— Я пришла из будущего, — произнесла я громко и четко. — Мне помог сумеречный дракон. Я — ваш потомок. Во мне течет драконья кровь.

— Слабо верится, — дракон поморщился, — что мой потомок — слабая человечка.

— Так уж вышло, — развела я руками.

Похоже, Хроноса еще не посещало видение о будущем. Он пока не знал, что ему предстоит пожертвовать жизнью ради спасения братьев-драконов. И как ему об этом сказать? Так себе миссия.

А, может, не было никакого видения? Может, видение — это я? Мой визит в прошлое открыл ему правду о будущем. Я сама приговорила своего прадеда к смерти. И теперь должна все повторить. Ведь если не сделаю этого, то не появлюсь на свет, драконы не очнутся, и вообще все будет иначе.

Ох, как только Морган с этим справляется! Течение времени, его законы и природа — слишком сложны. Один неверный шаг — и хрупкое равновесие нарушится.

— Слова — пустой звук, — произнес дракон. — Я должен проверить и убедиться.

Он медленно приподнял голову. Огромная золотая морда нависла прямо надо мной. От его дыхания пахло горячим камнем.

— Если в тебе действительно течет моя кровь, — продолжил дракон, — я это увижу.

Его глаза вспыхнули ярче. Из массивной лапы выскользнула длинная когтистая фаланга. Дракон осторожно, почти деликатно коснулся кончиком когтя моей ладони. Кожа тут же разошлась тонкой царапиной, и выступила капля крови.

Я вздрогнула, но руку не отдернула. Видимо, это какой-то обряд, та самая проверка. Надо ее выдержать.

Капля сорвалась вниз, но до земли не долетела. Вместо этого она зависла в воздухе. Я изумленно уставилась на нее. Капля медленно вращалась, затем от нее отделилась тонкая алая нить и потянулась вверх — к морде дракона.

Он дыхнул, и капля вспыхнула. Но не алым, а золотым. В ней будто зажглась искра и каким-то невероятным образом передалась мне. Тепло пробежало от раны по руке, поднялось выше, разлилось по груди.

Внутри что-то откликнулось. Узнавание. Древняя часть меня проснулась и потянулась навстречу этому существу.

Дракон резко выпрямился. Его зрачки сузились.

— Любопытно… — протянул он.

Капля крови между нами вспыхнула и рассыпалась искрами. А в следующее мгновение жар прокатился по моим венам. Настолько сильный, что я невольно схватилась за грудь.

— Кровь откликнулась, — сделал вывод дракон. — Ты не соврала. Выходит, я не справился с проклятием.

Он принял эту новость со спокойным величием. Затем наклонил голову, рассматривая меня уже иначе — не как случайную букашку, а как равную.

— Чего же ты хочешь, потомок? — спросил он.

— Чтобы вы даровали мне истинное имя по праву старшего из рода, — произнесла я заученную фразу.

— Думаешь, это сделает тебя полноценным драконом? — он присмотрелся ко мне. — Потомком можно родиться. Наследником — нужно еще стать. Посмотрим, выдержишь ли ты.

Он медленно поднялся. Камни под его лапами глухо заскрежетали, а воздух во дворе потяжелел. Огромная золотая голова снова склонилась ко мне.

— Истинное имя, — произнес дракон, и голос его прогремел так, будто говорил не один он, а все драконы, что жили когда-либо. — Это не звук. Не слово. Это суть, из которой состоит дракон.

Он вытянул лапу, и острый коготь коснулся моей груди — прямо там, где билось сердце. В тот же миг жар внутри вспыхнул с новой силой. Я стиснула зубы, стараясь не вскрикнуть. Казалось, во мне просыпается что-то огромное и древнее, слишком большое для человеческого тела.

— Кровь рода слышит меня, — заключил дракон. — А теперь ответь, потомок, слышишь ли ты ее?

Я и правда что-то слышала. Глухой ритм. Сначала едва различимый, словно далекое биение крыльев. Затем громче, как стук сотни барабанов.

Я кивнула, и дракон довольно оскалился. Он снова заговорил. Медленно и величественно.

— Слушай же, кровь моего рода. Я, Хронос, последний из золотых драконов, признаю тебя своей. И дарую тебе истинное имя.

Его голос стал глубже. Слова, которые он произнес дальше, не были похожи ни на один язык, что я знала. Они звучали странно, мощно, будто сами по себе обладали силой. Каким-то невероятным образом я их поняла.

— Я нарекаю тебя Арианна.

Имя прокатилось по двору гулкой волной. И в тот же миг внутри меня словно зажглось солнце. Жар взорвался в груди, прошелся по позвоночнику, разлился по рукам и ногам. Не выдержав, я вскрикнула.

Каждая клетка тела словно вспоминала, кем она должна быть. Кости отзывались тихой вибрацией, кровь кипела, дыхание стало горячим. Я упала на колени, не в силах устоять под напором силы.

Мир потонул в золотом свете. Внутренний двор замка и дракон начали растворяться. Кажется, я возвращалась обратно в свое время.

— Прощай, потомок. Стань достойным драконом, — донеслось последнее напутствие Хроноса, и все окончательно исчезло.

* * *

Перемещение обратно во времени было таким же внезапным. Резко закружилась голова, мир поплыл, и я зажмурилась, чтобы не видеть этого круговорота. А когда распахнула веки, передо мной уже стоял Морган, а вокруг простиралась знакомая пустыня.

— Ты как? — он участливо поддержал меня за локоть.

— Не верится, что я была… там, — я так и не смогла подобрать подходящее своему опыту слово.

— Все получилось? — поинтересовался Морган.

— Он назвал мне имя, — кивнула я и уже собралась его озвучить.

Но Морган остановил:

— Подожди, — он прижал указательный палец к моим губам, не дав мне договорить. — Истинное имя дракона — великая ценность. Его нельзя сообщать кому попало. Только тому, кому безоговорочно доверяешь.

— Мое имя Арианна, — произнесла я четко. — И я полностью доверяю тебе, Морган.

Его глаза сверкнули, словно он едва сдержал слезы. Лицо на миг утратило привычную собранность: исчезла насмешливая тень в уголках губ, пропала уверенная маска. Морган смотрел на меня так, будто я только что протянула ему не имя, а свою душу, завернутую в слово.

Для дракона, привыкшего ждать удара в спину, мое доверие оказалось почти невыносимым по силе. Его пальцы дрогнули, словно он боялся прикоснуться ко мне слишком сильно и спугнуть этот хрупкий момент.

— Ты даже не представляешь, что это значит для меня, — тихо произнес он, и в этом шепоте было больше эмоций, чем в сотне громких признаний.

Морган принял мой дар, понимая его цену. И беречь его будет так же, как я его имя.

Обняв за талию, он привлек меня к себе и поцеловал в губы. Не жадно и торопливо, а нежно и мягко. Так целуют, когда хотят не взять, а пообещать.

— А теперь идем, — оторвавшись от моих губ, Морган взял меня за руку и повел прочь от шатра.

Я замешкалась, подумав о сыне.

— Не волнуйся, он спит, — успокоил Морган. — А у нас важное дело.

— Какое? — нахмурилась я.

Как по мне, все важное мы уже сделали. А за продолжением поцелуя не обязательно уходить вглубь пустыни. Даже наоборот.

Но Морган лишь хитро улыбнулся в ответ и шепнул:

— Тебе понравится, обещаю.

Когда в его голосе появлялась хрипотца, я не могла устоять. Вот и сейчас послушно двинулась за ним к ближайшим барханам.

Небо приветствовало нас россыпью звезд. Настало время пятой ночи? Но я все равно не понимала, зачем мы уходим от шатра. А тут еще Морган отпустил мою руку и отошел на несколько шагов в сторону.

— Давай, — кивнул он мне. — Сделай это.

— Что именно? — растерялась я.

— Ты получила истинное имя. Значит, желание сбылось. Ты — драконица, Арианна, и способна на оборот.

Я вздрогнула. До того, как Морган произнес это вслух, я не думала о подобном. Неужели правда? Свершилось…

Драконица.

В груди стало тесно, воздуха вдруг перестало хватать. Обернуться драконом… Это звучало величественно, пугающе и совершенно нереально. А если я не справлюсь? Или того хуже — обернусь, но я не смогу вернуться?

Я посмотрела на свои руки — обычные, человеческие. Тонкие пальцы, знакомые линии ладоней. Как из этого может получиться когтистая лапа?

— Я… я боюсь, — честно призналась я. — Вдруг я что-нибудь сломаю? Или кого-нибудь? А может… себя.

Морган подошел ближе, мягко взял мои ладони в свои — теплые и уверенные.

— Страх — это нормально, — сказал он. — Но ты не одна. Я рядом и помогу тебе. Просто доверься своим инстинктам.

Его слова пробудили во мне новую эмоцию. Любопытство. Желание попробовать, на что я способна. Сколько раз в жизни мне не хватало смелости сделать шаг в неизвестность? Сколько раз я отступала, выбирая привычное и безопасное? Тридцать лет в браке с Келибом чего стоят!

Но теперь все, хватит. Я глубоко вдохнула. В этот раз не отступлю.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях внутри. На странном жаре под кожей, который я раньше списывала на волнение. На тяжесть в спине, будто там есть нечто большее, чем просто кости и мышцы. Я не знала, как оборачиваться в дракона, но последовала совету Моргана — отпустила себя.

По телу прошла дрожь, не холодная, а горячая. Мир на миг качнулся, будто я стояла на границе двух реальностей. Кожа стала тесной, как старая одежда не по размеру. Воздух вокруг задрожал.

И вдруг — свобода. Яркой вспышкой она окатила меня изнутри. Я распахнула глаза, но уже не так, как раньше. Мир стал больше. Ярче. Глубже. Я чувствовала землю под собой иначе, слышала ветер, ощущала собственную силу — древнюю, живую и настоящую.

Я сделала это. Я стала драконом.

Я осторожно расправила крылья. Не верилось, что они вообще у меня есть! Огромные, сильные — они казались продолжением меня самой. Я чувствовала каждую чешуйку и перепонку, потоки воздуха, скользящие между ними. Ветер впервые заговорил со мной на одном языке.

Вытянув переднюю лапу, я взглянула на нее. Золотая… совсем как у моего великого предка. Похоже я унаследовала от Хроноса не только магию, но и масть.

— Ты невероятно прекрасна, моя драконица! — с восхищением выдохнул Морган.

Я хмыкнула. Еще бы! Я похожа на живую гору золота. Драконы такое любят.

Я сделала неловкий шаг. На четырех лапах ходилось совсем не так, как на двух ногах. Но я вдруг поняла, что идти больше не нужно. Ведь можно лететь! Я оттолкнулась от земли, и она тут же ушла вниз.

Сердце ухнуло куда-то в живот, но в этот раз не от страха, а от восторга. Воздух подхватил меня, подставил плечо и поддержал, будто старый друг. Я взмахнула крыльями раз, второй. Пока еще неловко и неуверенно, но с каждым движением становилось все легче.

Я летела. Не падала, не парила, а именно летела.

Ветер бил в грудь, трепал крылья. Из горла вырвался смех, больше похожий на рык. Земля стремительно отдалялась, превращаясь в карту. Реки блестели серебряными нитями, леса темнели бархатными пятнами, горы вставали грозными и прекрасными пиками.

Все страхи исчезли, растворились в полете. Ни сомнений, ни тревог. Только чувство, что я на своем месте. Что небо не выше меня, а равно мне. Что мир огромен, но и я теперь не меньше.

Я набрала высоту, закружилась, позволив себе резкий вираж, и сердце снова радостно подпрыгнуло. Воздух пел в ушах, тело слушалось беспрекословно, и каждая мышца знала, что делать, будто я летала всю жизнь, а не всего несколько минут.

Я взмыла еще выше, смеясь ветру в лицо, впервые чувствуя себя на своем месте. Мое небо. Моя сила. Моя свобода.

Сбоку скользнула тень, но я не испугалась. Это был Морган в облике сумеречного дракона, я почувствовала его. Он летел рядом, легко и уверенно, как будто мы всю жизнь парили вместе. Наши крылья рассекали воздух в одном ритме, и в этом совпадении было что-то интимное: не прикосновение тел, а соприкосновение душ.

Я поймала его взгляд. Даже в облике дракона он смотрел на меня с нежностью, и внутри становилось светлее. Мы кружили в небе, сближаясь и расходясь, словно в танце, который не нужно учить, его помнит сама драконья кровь. И в этом полете было больше, чем радость движения. Было узнавание. Было «ты здесь». Было «я не одна».

Дракон стремился стать ближе, чем позволяло пространство. Стать единым дыханием, единым светом, единым чувством. И я разрешила этому случиться. Прямо в полете, в драконьем обличье. Морган любил меня, а его — я.

Через совпадение движений, через близость крыльев. Это длилось долго или всего мгновение, я не знаю. Там, в небе, время теряет смысл. Я понимала лишь одно: в тот момент я принадлежала не земле, не небу и даже не себе — я принадлежала полету и нашей любви.

Наше дыхание смешалось, сердца бились в унисон, и вдруг на коже под самым сердцем вспыхнули руны. Морган позже объяснил, что это особая метка, доступная лишь двум драконам. Она появляется и с тех пор они считаются связанными навеки.

Это залог. Молчаливое обещание быть рядом, даже если мир рассыплется, даже если против нас встанут боги и драконы.

— Так это была свадьба! — я по привычке перевела все на человеческие понятия.

— Можно и так сказать, — улыбнулся Морган. — Теперь ты — моя жена, Арианна.

— А ты, Морган, — мой муж, — я произнесла это слово без прежнего страха.

Возможно, человеческая любовь живет недолго. Но драконья — бессмертна!

Так сбылось мое желание и прошла наша пятая ночь.

Я могла жить счастливо. Прямо сейчас. Рядом был любимый мужчина, наш сын. Наслаждайся! Но у меня не получилось. В этом пазле не хватало важной детали — моей дочери.

Морган видел, как я мучаюсь от тоски по ней, но был не в состоянии помочь. Он уговаривал меня потерпеть. Отвлекал и задерживал. Сначала истинное имя, потом оборот. Морган делал все, чтобы я не вспоминала о дочери, но мысли все равно возвращались к ней.

Мы с Арданом страдали без Миранды. Моим рукам не хватало тяжести, молока было слишком много для одного. А сыну было одиноко в колыбели, он плохо спал и все время ворочался, будто искал сестру.

Я ловила себя на том, что просыпаюсь посреди ночи от фантомного плача. Мне казалось, что слышу ее тонкий вскрик, который всегда звучал иначе, чем у брата. Я садилась в кровати, сердце колотилось, но комната оставалась пустой и теплой. Слишком теплой.

Иногда я подходила к колыбели и смотрела на Ардана, пытаясь убедить себя, что благодарна хотя бы за то, что он рядом. Но радость материнства больше не была полной.

Дочь могла вернуть лишь я. Но для этого мне нужно было отправиться к ледяному дракону и провести с ним ночь. Как бы Морган ни желал мне счастья, отпустить меня к другому он не мог.

Драконы не умеют делиться. Для них «мое» — не слово, а закон их природы. А для истинной пары, которой мы являлись, все еще хуже.

Морган не из эгоизма считал меня своей, он чувствовал это каждой чешуйкой. И я тоже это ощущала всей своей сутью. Истинная связь не спрашивает разрешения, не интересуется моралью и не считается с чувствами других. Она просто есть, как дыхание, как кровь в венах.

Каждый раз, когда мой взгляд задерживался на пустой колыбели или когда я невольно вспоминала Фроста, Морган становился жестче. Он понимал: я принадлежу ему. И одновременно — не только ему. Для дракона это было худшим из возможных испытаний.

Я все никак не могла решиться уйти. Порывалась сотни раз, но оставалась. Ведь я тоже это чувствовала — нерушимость нашей связи с Морганом. Я не могла ее предать. Это бы уничтожило меня. Нас обоих.

А затем однажды ночью я проснулась в холодном поту. Все потому, что снова увидела будущее. Гибель своей дочери.

В видении тоже была ночь, но другая и не здесь. Небо было затянуто тучами, в горах начался снегопад. Шквальный ветер не давал снежинкам упасть на землю. Он кружил их в вихре. Казалось, будто снег идет не сверху вниз, а снизу вверх.

Я видела ледяную колыбель. Как над ней склоняется чудовище, протягивает лапы с острыми когтями и душит мою девочку. Все было слишком реально, но по прошлому опыту я уже знала — у меня есть время, чтобы это предотвратить.

Видение помогло мне решиться. Если хочу спасти своего ребенка, надо действовать. Осторожно выбравшись из постели, я наспех покинула шатер. Даже одеваться не стала. Дракону это ни к чему. А именно на крыльях я быстрее всего доберусь до ледяного дворца.

Сына оставила с Морганом. Он — хороший отец и позаботится о малыше. Сейчас я нужнее дочери.

Сколько бы тепла ни было рядом с Морганом, мой путь к дочери лежал через лед. И через дракона, который никогда не смирится с тем, что я выбрала не его.