Глава 17 Новая жизнь

Я знала, чем все закончится. Теперь уже неизбежно. Мы с ребенком погибнем, если только я не позову Фроста. Мысль была простой, кристально ясной и оттого особенно жестокой. Лишь одно слово. Одно имя. Один звук, сорвавшийся с губ, и он явится. Но именно этого я хотела меньше всего.

Горло сжалось, будто кто-то перетянул его канатом. Я открыла рот и не смогла выдавить ни звука. Язык будто окаменел, налился свинцом. Имя жгло изнутри, рвалось наружу, но я упрямо глотала его обратно.

Лучше замерзнуть в этой проклятой комнате, чем снова увидеть его бесцветные глаза. Пусть все закончится, я не буду опять его игрушкой, его ошибкой, его… кем бы я для него ни была.

Лед полз по стенам, по ножкам мебели, по шторам, превращая их в хрупкие, звенящие сосульки. Воздух стал густым и колючим. С каждым вдохом в грудь будто вонзались тысячи крошечных игл. Изо рта шел пар. Пальцы немели, переставая слушаться.

Фрост не мог явиться без зова. Поэтому он запер меня. Отрезал от помощи. От людей. От тепла. От любого шанса, кроме одного — позвать его.

— Ненавижу… — прошептала я одними губами, но звук утонул в хрусте льда.

Живот сжало резкой, тянущей болью. Не сильной, пока еще нет. Но предупреждающей. Такой, от которой внутри все обрывается.

Мой малыш.

Я инстинктивно прижала ладони к животу, будто могла согреть его своим теплом, которого у меня самой уже почти не осталось.

— Прости… — выдохнула я. Не знаю, кому именно. Себе. Ему. Судьбе. Этому крошечному существу, которое ни в чем не виновато и которое рискует погибнуть из-за моего упрямства.

Речь шла не о моем спасении. Губы дрогнули. Язык наконец-то сдвинулся с места, будто преодолевая невидимую преграду.

— Ф… — звук был слабым и жалким. Я закашлялась, вдохнула ледяной воздух и зажмурилась.

Еще раз.

— Фрост… — выдохнула я.

Имя упало в ледяную тишину комнаты. Но я знала: он услышал. А значит, придет.

— Вот видишь, это было не так уж трудно, — раздался насмешливый голос.

Мои веки все еще были зажмурены. Желание их открывать не было. Я не хотела видеть самодовольное лицо Фроста. Достаточно того, что я слышу его издевательский голос.

— Естественно, — ответила я, — Ведь ты заставил меня, заперев во льду.

— А тебе не приходило в голову, что это не я, а ребенок? Он просто хочет видеть отца.

Его слова больно ранили. Я так надеялась, что это ребенок Моргана!

— Я люблю другого, — заявила ему.

— Ты всерьез думаешь, что это имеет для меня значение?

Похоже, что нет. Любовь вообще не играет никакой роли в жизни ледяного дракона. Он с ней не знаком.

— Кажется, у меня вот-вот начнутся преждевременные роды, — сообщила я. — У меня проблемы с вынашиванием, все мои беременности заканчивались плачевно. Сделай что-нибудь, если этот ребенок хоть немного важен для тебя.

— Разумеется, — послышалось в ответ.

В тот же миг я ощутила прикосновение к животу. По-настоящему ледяное, но одновременно невероятно успокаивающее. Оно словно заморозило боль, а вместе с ней остановило схватки.

Глаза распахнулись сами собой. Фрост сидел на краю кровати, наклонившись ко мне.

— Ты не могла родить человека, — пояснил он, — так как ты — дракон. Видимо, чуть больше, чем все твои предки. Драконья кровь выбрала тебя. Отсюда и выкидыши.

— И это все? Родов не будет? — не верила я своему счастью.

— А ты хочешь родить раньше срока? — уточнил он.

Я отчаянно затрясла головой. Нет, конечно же, нет.

— Тогда это все, — произнес Фрост. — Ребенок в порядке. Но за все надо платить.

Убрав руку с живота, он потянулся к моей ночной сорочке. Подцепил пальцем ленту и дернул, развязывая ворот.

— Сейчас? — ахнула я и предприняла жалкую попытку удержать сорочку. — Но мы можем навредить ребенку.

— Я буду осторожен, — пообещал Фрост.

— Нет, — твердо ответила я и оттолкнула его руку. — Не так. Если хочешь, чтобы третья ночь состоялась, делай то, что я скажу.

— Ты приказываешь мне? — брови дракона удивленно приподнялись. — Кем ты себя возомнила?

— Тем, от кого зависит твоя жизнь.

Фрост нахмурился. Мое своенравие ему не понравилось, но выбора у него особо не было. Я тоже не могла поступить иначе. Уступи я ему, возненавидела бы себя за слабость. За то, что снова позволяю ледяному ломать мои границы. Этого нельзя допустить.

Морган почти не касался меня в нашу третью ночь. Значит, и Фрост может так же. Не вижу причин делать для него исключение.

— Сделай все сам, — заявила я. — Моего присутствия при этом будет достаточно.

— Этого ты хочешь? — Фрост зло сощурился.

— Или так, или уходи.

Лед вокруг нас затрещал громче. Все потому, что ледяной дракон был в ярости. Но, кажется, он не мог взять меня силой. Особенно после моего четкого «нет». Жаль, я не знала этого прежде. Но теперь уже поздно что-то менять, я не могла позволить Фросту погибнуть. От него зависела жизнь ребенка.

А потому я присутствовала при его разрядке. Как бы Фросту ни было противно, он сделал по-моему. В этом раунде схватки я выиграла.

Победа придала мне сил. Впервые я поверила, что выстою. Во мне как будто что-то изменилось. Я чувствовала, что стала сильнее, и могу дать отпор. Я больше не жалкая человечка! Со мной придется считаться.

Уходя, Фрост бросил напоследок:

— Ты уже вовсю пользуешься моим третьим даром — магией. Молодец.

Вроде похвалил, но ощущение будто испачкал. Очередной раз макнул в неприятную истину — пробуждением драконьей крови я обязана ему. Сказал и шагнул в портал. Едва он исчез, как лед тут же растворился. Похоже, он соврал, что комнату заморозил ребенок.

Но в одном Фрост не обманул — схваток больше не было. Два оставшихся месяца беременность протекала идеально. Даже слишком. Магия и та не тревожила. Ни ледяная, ни сумеречная.

Казалось бы, все шло хорошо. Вот только Морган больше не приходил. С той ночи, с Фростом, я ни разу его не видела. Умом я понимала, почему он держится на расстоянии, но сердце все равно тосковало.

А вместе с тоской во мне поселилось иное чувство. Грязное. Колючее. Не дающее спать по ночам. Это была вина. Пусть я не была физически с другим мужчиной, но все же…

Я изменила. Само слово резало изнутри, как стекло. Я всегда ненавидела измену. Спасибо, Келибу. Для меня это был непростительный грех — слабость, трусость, предательство, которому нет оправданий.

И вот. Я сама это сделала. Можно сколько угодно твердить, что у меня не было выбора. Что я думала о ребенке. Что речь шла о жизни и смерти. Что Фрост поставил меня в безвыходное положение. Что это была не страсть, не желание, а необходимость. Что ничего особенного между нами не произошло. Я даже не коснулась его!

Но совести было плевать на все эти разумные доводы. Она не вела переговоров. Она просто приходила по ночам, садилась мне на грудь и шептала: ты предала.

Иногда я ловила себя на том, что жду шагов Моргана в коридоре. Его стука в дверь. Его голоса. А потом, что боюсь этого больше всего на свете. Что я ему скажу?

«Прости, я была с другим, но это не считается, потому что я была в отчаянии»? Звучало отвратительно даже в моей голове.

Я гладила ладонью живот и шептала:

— Ради тебя. Это было ради тебя.

Но оправдание больше не выглядело убедительным, как в ту ледяную ночь. Я предала любимого. И теперь расплачивалась за это тишиной.

А затем настал тот самый час. Начались роды. Я боялась и ждала их. Не верилось, я доносила ребенка до срока! Услышать бы его плач. Это все, о чем я молила.

Рожать мне помогала Рианнон и, как ни странно, коты. Пушистые следили за лампами. От их ровного света зависела тень, с помощью которой Рианнон управляла своим чародейским даром.

Целительницей она была хорошей. Мне повезло. Роды проходили тяжело, было больно и страшно. Рожать дракона — то еще удовольствие, но благодаря Рианнон все было не так плохо.

— Ты отлично справляешься, — похвалила она меня в какой-то момент. — Намного лучше, чем я. Думаю, это все из-за драконьей крови. Ты сильнее обычной человеческой женщины.

— Может, — выдохнула я между схватками. — Но от этого мне не менее больно.

— Давай! — подбодрила Рианнон. — Последнее усилие.

Я вцепилась пальцами в простыню, зажмурилась и вложила в толчок все, что у меня еще оставалось — злость, страх, упрямство и отчаянное «хочу, чтобы это уже закончилось». Мир сузился до одной-единственной точки боли, а потом вдруг…

— Есть! — радостно выдохнула Рианнон. — Еще чуть-чуть… вот так…

Раздался тонкий вскрик. Я не сразу поняла, что это не в моей голове. Сердце дернулось и ухнуло куда-то в живот. Плач. Настоящий. Живой.

— Она здесь, — мягко сказала Рианнон. — Твоя доченька.

Мне положили на грудь что-то теплое, скользкое и крошечное. Дрожащими руками я обняла ребенка, боясь уронить, сломать, спугнуть это чудо. Белые, почти серебристые волосики липли к лобику, кожа была розовой, горячей, а пронзительный крик — самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала.

— Здравствуй… — прошептала я, не узнавая собственный голос. — Я — твоя мама.

Горло сжалось, глаза защипало, и вместе со слезами из меня наконец вытек весь ужас последних часов. Я сделала это. Мы выжили. У меня дочь.

Облегчение накрыло такой волной, что мне захотелось просто закрыть глаза и провалиться в сон.

И тут…

Что-то снова сжалось внутри. Я дернулась и охнула.

— Рианнон… — сипло позвала я. — Это… это нормально?

Целительница, которая уже начала заворачивать малышку в пеленку, резко подняла голову. Ее лицо изменилось, из расслабленного став сосредоточенным.

— Схватка? — уточнила она.

— Да, — выдохнула я. — И… она не одна.

Боль снова пошла нарастать, знакомо, неумолимо. Тело насмехалось надо мной. Рано радовалась, подруга.

Рианнон приложила руку к моему животу, потом другую. Замерла, подумала и медленно распрямилась.

— Так, — произнесла она слишком спокойным голосом. — Только не паникуй.

— Да что происходит? — простонала я.

Она встретилась со мной взглядом и чуть виновато улыбнулась:

— Ты перевыполнила план.

— В смысле?

— У тебя двойня.

Меня накрыло истерическим смешком, который тут же перешел в стон, потому что новая схватка не собиралась ждать, пока я переварю эту новость.

— Я… я же… — я задыхалась. — Почему… никто не сказал⁈

— Это большая редкость. Двойня у дракона. Я о таком прежде не слышала, — быстро ответила Рианнон, снова принимая боевую позу у изголовья.

Мою дочку она отдала под надзор котам. И те уже успели переругаться, выясняя, кто будет за ней приглядывать, пока я рожаю второго.

— Дайте ребенка мне, — жадно потребовала Жаба и растолкала других котов.

Понадеявшись, что она хорошая нянька, я сосредоточилась на продолжающихся родах. Наверное, о двойне можно было догадаться по двум магиям. Но почему-то ни мне, ни другим эта мысль не приходила в голову.

Впрочем, мне было уже не до размышлений. Боль накрыла снова. Я зажмурилась, прикусила губу и упрямо толкнула, ведь отступать было некуда.

— Вот так, — подбадривала Рианнон. — Еще немного. Он уже идет.

— Он⁈ — я нашла в себе силы уточнить.

— Пока не уверена, — хмыкнула она. — Но сюрпризы явно твоя специализация.

Последний рывок, и комнату наполнил второй крик. Ни капли не похожий на первый. Грубее. Громче. Как будто новорожденный сразу заявил: я тут главный.

Я обессиленно откинулась на подушки, смеясь и плача одновременно.

— Их… их двое… — прошептала я.

Рианнон положила мне на кровать сразу двух малышей. Теперь рядом со мной лежали два крошечных комочка жизни: девочка с белыми волосами и темненький мальчик — хмурый и совершенно не собирающийся успокаиваться.

— Поздравляю, мамочка, — сказала Рианнон. — Ты только что стала обладательницей полного комплекта.

Я устало улыбнулась. Ради этого стоило пережить вообще все.

Шесть раз я держала в руках пустоту. Шесть раз училась дышать заново. Шесть раз хоронила надежду, не успевшую даже обрести имя.

И вот теперь…

Я боялась к ним прикоснуться. Боялась, что это мираж, насмешка судьбы, сон, который растает, стоит мне закрыть глаза.

— Они настоящие? — прошептала я, сама не узнавая свой голос.

Мальчик сердито всхлипнул, словно отвечая мне. Девочка тихо пискнула и повернула ко мне крошечное личико.

Настоящие.

Я осторожно протянула руку. Пальцы дрожали сильнее, чем во время родов. Коснулась мягкой щеки дочери — теплая. Коснулась ладошки сына, и он тут же сжал мой палец, крепко и требовательно.

И что-то во мне сломалось. Или, наоборот, срослось. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Слезы хлынули сами, без рыданий, без всхлипов, просто текли и текли по щекам, смывая страх, боль, годы ожидания.

— Мои… — выдохнула я. — Вы мои…

Я прижала их к себе, насколько хватило сил. Такие маленькие. Такие разные. Такие невозможные. Я не верила своему счастью. Оно казалось слишком большим для одного сердца.

Шесть раз я прощалась. И вот наконец поздоровалась.

Любовь накрыла меня не мягкой волной, а бурей. Все сразу — нежность, благодарность, трепет, яростное желание защищать. Если бы сейчас кто-то попытался отнять их у меня, я бы уничтожила мир.

Я больше не была просто женщиной. Я стала матерью. Исполнилось мое самое заветное желание. Может, это он и есть — мой второй шанс?

Мне и детям дали отдохнуть. Правда, совсем немного. Первой не выдержала Лиона. Она прокралась ко мне в комнату, чтобы посмотреть на малышей.

— Какие-то они сморщенные и красные, — пробормотала она и тут же исправилась: — Но все равно очень красивые!

— Спасибо, — рассмеялась я.

Вслед за Лионой пришли остальные. Всем хотелось взглянуть на чудо — рождение сразу двух драконов. Грей был впечатлен, пожалуй, сильнее других.

— Не просто двое детей, а от разных отцов. Невероятно, — покачал он головой. — Ты сможешь спасти двух драконов, Авриль.

Не стану скрывать, мне было приятно, что Грей говорил со мной на равных. Впервые с нашего знакомства. Он будто признал меня.

Но меня не покидало ощущение, что все только начинается. Впереди самые тяжелые испытания. Два ребенка, сын и дочь… я стала матерью детям сразу от двух отцов. Как отнесутся к их рождению сумеречный и ледяной дракон? Как будут делить их и меня?

— Ты уже придумала детям имена? — Лиона отвлекла меня от тяжелых размышлений.

— Миранда и Ардан, — ответила я, не задумываясь.

Имена давно были придуманы, но до сих пор их некому было дать. И вот, наконец, этот момент настал. Я понимала, что это мирские прозвища. Истинные имена им дадут отцы в двенадцать лет. Но это было неважно. Все сейчас было неважно, кроме моих малышей.