Глава 18 Отцы

Целый месяц я была счастлива. Настолько, что временами сама себе не верила. Двойняшки быстро превратили мою жизнь в череду однообразных, но безумно уютных ритуалов. Проснуться от того, что кто-то из них требовательно хныкает. Улыбнуться сквозь сон. Подхватить сначала одного, потом второго, путаясь в подоле ночной сорочки.

Я научилась кормить их почти вслепую. Миранда ела спокойно, неторопливо, наслаждалась каждым мгновением. Ардан же с первых дней демонстрировал характер — хватал жадно, нетерпеливо, словно боялся, что у него отнимут еду. Иногда я смеялась:

— Не переживай, малыш, я никуда не денусь.

Тогда я еще не знала, что опасения сына не напрасны.

Купание стало отдельным приключением. Вода то плескалась через край, то мгновенно остывала. Полотенца вечно оказывались не там, где я их оставляла. А я сама каждый раз была мокрая с головы до ног, с прилипшими к щекам прядями.

Дочь замораживала воду, ей было комфортно в холоде. А сын сразу начинал плакать, он любил тепло. Но, несмотря на огромную разницу в предпочтениях, двойняшки отлично ладили между собой.

Я разговаривала с ними постоянно. О всякой ерунде. О том, какое сегодня небо. О том, что цветы в саду распустились раньше срока. О том, как однажды они обязательно вырастут, и я покажу им весь мир.

Иногда ловила себя на том, что улыбаюсь просто так, глядя, как они спят. Два крошечных существа, которые дышали в унисон, словно даже во сне не хотели расставаться. И каждый раз сердце сжималось от нежности и тихого, почти пугающего счастья.

Были и трудные дни, когда они плакали оба сразу, когда я засыпала стоя, когда не могла связать двух слов от усталости. Но даже тогда я не чувствовала себя несчастной. Я была матерью. И мне это нравилось куда больше, чем я могла представить.

А потом счастье закончилось.

Беда пришла вечером. Проявилась морозным узором на стекле, хотя стоял разгар весны. Когда при следующем выдохе изо рта вырвался пар, я задержала дыхание. Как будто этим можно было отменить его появление.

Но это, конечно, иллюзия. Фрост уже был здесь. Я не заметила, как именно он появился. Просто увидела его у колыбели близнецов.

— Кто бы подумал, что ты на подобное способна, — усмехнулся он. — Уникальная Авриль. Что ж, я даже рад. Мне же будет проще.

Он впервые назвал меня по имени. Звучало так, будто он признал мое право на существование. Вот только мне было плевать, что он там обо мне думает.

— Как ты здесь очутился? — спросила я.

— Через портал, — пояснил он. — Я не умею перемещаться, как Грей. Пришлось научиться альтернативному способу.

— Зачем ты пришел?

— За тем, что принадлежит мне по праву.

Он потянулся к колыбели, и я подскочила с кровати:

— Не трогай!

Но что я могла против дракона? Мои ноги вмерзли в пол уже при следующем шаге, и я беспомощно застыла в паре шагов от колыбели. Сколько ни дергалась, лед не отпускал.

— Отдай мне дочь, — произнес Фрост.

— Никогда! — выпалила я.

Тот факт, что он просит, обнадежил. Похоже, дракон не может забрать ребенка силой. Ему требуется мое разрешение. Это меня воодушевило. Естественно, я не собиралась отдавать Миранду. Не дождется!

Но я недооценила Фроста. Точнее, его холодность. У него не просто сердце покрыто льдом, у него вместо души вечная мерзлота.

— Отдай мне мою дочь, — повторил Фрост, — или я убью твоего сына.

Каждое слово Фроста было как ледяная стрела, которую он выпускал прямо мне в сердце. Я опустила взгляд на колыбель. Сын тихо посапывал, сжимая крошечные кулачки. Дочь лежала рядом, такая милая и беззащитная. Как между нами выбрать?

В голове закружились обрывки мыслей, дикие, бессвязные. Он блефует. Он не сможет… Не посмеет убить дракона! Они же одного вида. Это должно что-то значить для него. К тому же это ребенок.

Но я слишком хорошо знала, кто стоит передо мной. Фрост не бросается угрозами. Он их выполняет.

Впрочем, я тоже не собиралась сдаваться. Пусть в одиночку мне не справиться с драконом, но я во дворце не одна.

— Грей! Рианнон! — выкрикнула я имена в отчаянной надежде, что мне придут на помощь.

— Не зови их. Грей не станет вмешиваться и жене не позволит.

Он был прав, но не учел одного — отважной малышки. Дверь в спальню распахнулась. На пороге стояла Лиона. А с ней ее неизменная свита — Ред и коты.

— Это твоя армия? — усмехнулся Фрост и отдал команду зверю: — Белек, задержи их!

Из-за спины хозяина выпрыгнул белый комок шерсти. Вот только он был вовсе не милым и пушистым, каким я его помнила. Глаза Белька сверкали ледяным холодом, острые когти и зубы были готовы к атаке.

Я моргнуть не успела, как Белек сцепился с котами. Образовался огромный ком шерсти — рычащий, шипящий, вопящий. Он катался по полу, только пух летел во все стороны.

— Сейчас я тебе задам! — Лиона шагнула в комнату, намереваясь использовать магию.

— Уведи девчонку, если она тебе дорога, — обратился Фрост к Реду.

Я кивнула парню. Так будет правильно. Лионе не справиться со взрослым драконом, даже если Ред будет биться с ней. Они не должны пострадать из-за меня.

Ред сам это понимал. Подхватив Лиону за талию, он потащил ее обратно в коридор.

— Поставь меня немедленно! Надо драться! Трус! — вопила девочка, но Ред был сильнее. Для него спасение Лионы являлось бесспорным приоритетом.

Дверь закрылась, и лед тут же ее заморозил, отрезая всем путь в спальню. Больше помощи ждать было неоткуда.

Фрост смотрел спокойно. Ни злости, ни торжества. Только ледяная, безжалостная ясность.

— Я не торгуюсь, — произнес он. — Я предлагаю тебе выбор.

Как будто можно назвать этим словом приговор. Я смотрела на дочь, и сердце разрывалось. Как ее отдать? Затем перевела взгляд на сына. Как пожертвовать им?

Мне хотелось кричать, рвать на себе волосы, биться в истерике, но вместо этого я стояла, будто окаменев. Холод поднимался по ногам, сковывал дыхание, превращал мысли в иней.

Я медленно подняла глаза на Фроста.

— Зачем она тебе? — спросила хрипло. — Скажи. Мне нужно это услышать. Только не ври об отцовских чувствах. У тебя их нет.

Он чуть нахмурился, словно я задала странный, почти оскорбительный вопрос.

— Кем бы ты меня ни считала, — холодно произнес Фрост, — но я не желаю зла своему ребенку. Она и моя тоже.

Я хотела верить. Должна была верить, иначе не смогла бы сделать следующий шаг. Слезы подступили, но я сдержала их. Что от них толку?

Лед на моих ногах, что сковывал движения, треснул. Фрост отпустил меня, потому что понял — я приняла решение.

Приблизившись к колыбели, я наклонилась и коснулась губами лба дочери. Вдохнула поглубже ее запах.

— Прости меня, — прошептала я. — Я делаю это, потому что люблю вас.

Меня трясло так, что я едва смогла выпрямиться. Но когда я заговорила, голос звучал твердо:

— Забирай нашу дочь, я разрешаю.

Фрост наклонился и взял малышку из колыбели. Обычно она начинала плакать на руках у посторонних, но его сразу признала. Посмотрела внимательно, вытянула ручку и схватила белую прядь волос в кулачок.

То, как спокойна была Миранда, немного примирило меня с происходящим. Возможно, с отцом ей будет не так уж плохо. Но это не значит, что мое сердце станет меньше болеть.

— Когда я увижу ее в следующий раз? — спросила я, пока Фрост не ушел.

— Когда сама пожелаешь, — пожал он плечами. — Ты можешь забрать ее в любой момент. Тебе лишь надо прийти за ней.

— И? — я чувствовала, что он не договаривает.

— И заплатить.

— Очередной ночью…

Фрост усмехнулся, подтверждая мою догадку. Он подошел к стене, и лед расступился, образовывая коридор. Он шагнул в него, унося нашу дочь с собой. Лед схлопнулся за его спиной и тут же растаял.

Дракон ушел, а я, прижав сына к себе, поняла, что пережила нечто страшнее смерти — расставание со своим ребенком.

* * *

Я знала, что могу вернуть дочь. Цена была понятна. Фрост ее не скрывал. Он не просил, а предлагал обмен. Ночь с ним за Миранду. Стоит мне отдать себя, и он вернет ребенка. Но это будет измена. Не вынужденное прикосновение, не борьба за выживание, как тогда, а осознанный шаг. Мой выбор.

Я закрывала глаза и видела Моргана. Если я уйду к Фросту, я предам его снова. На этот раз не из отчаяния и не потому, что меня загнали в угол.

Я уже однажды оправдывала себя ребенком. Говорила, что иначе нельзя. Что речь о жизни и смерти. Смогу ли я повторить это снова? Смогу ли смотреть в глаза тому, кого люблю, зная, что добровольно пошла к другому?

Но потом я вспоминала крошечное личико Миранды. Ее холодные пальчики. И понимала — если потребуется, я предам кого угодно. Даже себя.

Раз сто я целовала сына в горячий лоб и шептала: «Прости меня». Доходила до двери, представляя ледяной дворец, длинные коридоры, белые стены и Фроста, который ждет. И столько же раз останавливалась, будучи не в силах разорвать себя напополам.

Но прежде чем я окончательно решилась, ко мне явился второй гость. Тот самый, которого я уже отчаялась увидеть.

Морган.

Он вошел без стука, почти неслышно, словно боялся спугнуть меня. И все же я почувствовала его еще до того, как обернулась: воздух будто стал теплее, мягче, спокойнее. Не как рядом с Фростом — там был сплошной холод.

Он снова выбрал тело молодого слуги. Видимо, чтобы не пугать меня. Решил, что так привычнее.

Морган остановился в нескольких шагах от меня. Не спешил подходить, не тянул руки, не требовал. Просто смотрел. Так, как смотрят на что-то дорогое, но не принадлежащее тебе.

— Пришел, — выдохнула я. — Я уж думала, тебе неинтересно взглянуть на сына.

— Ты же знаешь, что это не так, — Морган направился к колыбели.

Я затаила дыхание. Весь этот месяц я представляла их встречу сотнями разных способов. То, как он войдет — уверенный, властный, возьмет сына на руки и что-то скажет. То, как не придет вовсе. Или все же придет, но останется в дверях, не желая приблизиться. И все оказалось мимо.

Морган вцепился в край колыбели. Я видела, как побелели костяшки его пальцев, как напряглась спина. Он боялся. Мой неуязвимый, прошедший через сотни битв Морган переживал, что ребенок его не примет.

Он смотрел на сына, сын — на него, и между ними происходило что-то, куда мне не было доступа. Что-то древнее. Мужское. Драконье. То, что не требует слов.

Крошечное личико ребенка вдруг перестало хмуриться. Кулачок выпал изо рта. И сын, который знал только мой голос, запах и тепло, улыбнулся, по сути, незнакомцу.

Ардан узнал отца. В другом теле! Я прижала ладонь ко рту, чувствуя, как защипало в носу.

— Можно взять его на руки? — спросил Морган, и в этом вопросе было столько робости, что я не выдержала.

Кивнув, я отошла к окну. Не потому, что мне было все равно. А потому, что это был только их момент.

Он наклонился и поднял сына. Осторожно, будто тот был из тончайшего стекла. Прижал к груди и замер.

Я смотрела на них и видела то, что было скрыто от посторонних глаз. Как рушится стена, которую Морган строил веками. Как сквозь трещины пробивается свет. Как оживает камень. Не тогда, когда я коснулась его и пробудила, а сейчас.

Почему Фрост этого не чувствовал? Его встреча с дочерью была другой. Даже жизни, которую он сам породил, не удалось растопить его ледяное сердце.

Малыш сжал палец Моргана. Так крепко, будто опасался, что этот незнакомый человек исчезнет. И я вдруг поняла — он действительно боялся. Мой сын, которому всего месяц от роду, уже знал, что такое потеря. Он чувствовал пустоту там, где еще недавно была его сестра.

Морган что-то шептал ему. Слишком тихо, чтобы я могла расслышать.

— Спасибо за сына, — одними губами сказал он мне.

Я натянуто улыбнулась в ответ. Насладиться моментом мешали мысли о Миранде. Как она… заботится ли о ней Фрост…

— У Ардана есть сестра, — произнесла я. — И я должна ее вернуть.

Мои слова не понравились Моргану, но он не стал спорить. По крайней мере, не сейчас.

— Сначала ты должна отдать мне сына, — сказал он тихо. Без угрозы. Без приказа. Даже без просьбы. Просто констатировал факт.