Глава 12 Новый дар

Удовольствие от близости одновременно накрыло нас обоих. А когда оно схлынуло, мы оба будто очнулись. Я от необъяснимого наваждения, что со мной был Морган. А Фрост от странных изменений в себе.

Ледяной дракон снова стал собой. Я мгновенно почувствовала эту разницу, даже не видя его глаз. Она присутствовала во всем — в движениях, в голосе и повадках. Взгляд белесых глаз лишь подтвердил правильность моих ощущений.

Отпустив меня, Фрост встал с кровати и попятился от нее с таким видом, будто на ней кишат ядовитые змеи. Он тряхнул головой, силясь прийти в себя. Оглядывался и никак не мог понять, где оказался. Даже на меня — обнаженную, еще горячую после близости — он смотрел с удивлением, точно впервые видел.

— Уже все? — спросил он рассеянно.

— Вторая ночь состоялась, если ты об этом, — произнесла я, натягивая покрывало до подбородка.

Странное дело, еще минуту назад я наслаждалась его поцелуями, а теперь даже его взгляд был неприятен. Мой пустынный мираж опять развеялся. Где сейчас Морган, что с ним? У меня не было ответа. Я могла лишь молиться, чтобы он был в порядке, и надеяться, что однажды он снова вернется ко мне. Я дождусь этого мига, чего бы мне это ни стоило.

Естественно, я промолчала о том, что Морган был здесь. Понял это Фрост или нет, а я ему подсказывать не собираюсь.

Вместо этого потребовала:

— Мне нужны доказательства, что ты отпустил людей из ледяной ловушки.

— Ты не веришь мне на слово? — вроде как удивился Фрост.

Я едва не расхохоталась. А он, однако, шутник. Между мной и ледяным драконом есть что угодно, но точно не доверие.

— Ты последний в мире, кому я поверю, — фыркнула я.

— Белек! — позвал Фрост. — Покажи ей.

Зверек прошмыгнул в шатер и запрыгнул на кровать. Забравшись ко мне на колени, он прижал лапу к моему виску, и я увидела Келиба, Сандру, а главное — ребенка в моей бывшей гостиной. Они грелись возле очага и отпаивались горячей настойкой.

Кошмарное приключение им пришлось пережить по моей вине, но совесть меня не мучила. Ребенок был в порядке, а прочее меня не волновало.

К тому моменту, как видение закончилось, и Белек убрал лапу, Фрост уже взял себя в руки.

— Что ж, — произнес он, — полагаю, ты заслужила мой второй дар.

— Покорно благодарю, обойдусь.

Но дракон, как обычно, меня не слушал:

— Мой дар тебе — новая жизнь, — гордо заявил он.

— В смысле? — не поняла я.

— Скоро узнаешь. Но помни, когда придет время, тебе не выжить без меня.

Фрост был не из тех, кто что-то объясняет. Он уже потерял ко мне всякий интерес и направился к выходу из шатра, Белек побежал вслед за ним. Я моргнуть не успела, как осталась одна.

Но на этом все не закончилось. Через пару минут после ухода Фроста шатер начал исчезать. Песок осыпался прямо на меня. Все, что было сделано из него, унесло ветром и развеяло по барханам. Вскоре я очутилась посреди пустыни. Голая.

Благо мои вещи были из обычной ткани. Не меньше часа я искала их среди песков, но все-таки смогла одеться.

Вопреки ожиданиям Фрост не забрал меня обратно в свою ледяную ловушку. Теперь я была сама по себе. Возвращаться в город пришлось пешком. Верблюд убежал во время битвы драконов. Я его за это не винила. Зрелище было поистине ужасным, кто угодно бы испугался.

Это был трудный переход, но я справилась. После новых ночей во мне прибавилось сил. Морган говорил, что драконья кровь постепенно выжжет человеческую. Возможно, именно это со мной происходило. Я обращалась, но слишком медленно.

Пробудив двух драконов, я снова осталась одна. Мне предстояло решить, куда пойти и как жить дальше.

* * *

Дева Фросту попалась нерасторопная. Несколько раз приходилось ее подгонять, насылая снег, а не то ее следующий шаг он ждал бы вечность. Если оставить ее в покое, так и проторчит всю жизнь на одном месте. А Фрост умрет от старости, не сняв проклятье.

Он предполагал, что дева даст обещание бывшему мужу, но она оказалась умнее и разглядела его суть. Пришлось импровизировать и направить ее к Сумраку. Вроде все получилось, как он спланировал, но что-то все равно было не так.

С Фростом творилось неладное. Он не помнил близости с женщиной. Первая мысль — может, ее вовсе не было? Дева его обманула, и теперь его ждет медленное и жуткое обращение в кусок камня. Навечно!

Но прислушавшись к себе, он вынужден был признать, что она не лгала. Чисто физически он ощущал то, что обычно чувствуют после близости. Опустошенный пах, приятная слабость в мышцах и легкость в теле. Значит, все было. Просто он забыл. Но как это возможно?

Наверняка это проделки сумеречного. Недаром даже другие драконы опасаются их вида. Сумрак мог его ранить. Пропитать кровь своим ядом. Магия сумеречных до конца не изучена. Она слишком неуловимая и странная. Они играют с самим временем, материей и его структурой. Кто-то всерьез считает, что они способны управлять мирами.

Фрост в эту чепуху не верил. Но, как и часть его собратьев, недолюбливал сумеречных. Благо они рождаются не так часто. Мир понимает, что много подобной силы не вынесет.

Поэтому, убивая Сумрака, Фрост не чувствовал вины. Во-первых, он — ледяной дракон. Сильные эмоции для такого, как он, в принципе большая редкость. Дева отчасти была права, сказав, что у него вместо сердца кусок льда.

Во-вторых, речь шла о выживании. Либо он, либо Сумрак. Тут уже не до сантиментов. И, наконец, в-третьих, он оказал миру услугу, избавив его от сумеречного дракона. Всем без него будет только лучше.

Но вдруг и сумеречный сыграл с ним злую шутку? По возвращении в свой дворец Фрост проверил себя всеми доступными способами, но так и не нашел яда. А главное — симптомы больше не повторялись. Никаких провалов в памяти.

Значит ли это, что он исцелился? Фрост сильно в этом сомневался. Сумрак не из тех, кто ошибается. Выходит, дело в чем-то ином.

Фрост снова и снова пытался воскресить воспоминания о второй ночи, но ничего не получалось. Их словно вовсе не было. Как если бы они принадлежали другому… как будто это не он был с девой…

Вот тогда его и осенило. Сумеречный не погиб! Он обманул окаменение, превратившись в дух. Хитрый ящер! Сумрак просто перешел в иное состояние, как вода. Был твердым, реальным, живым, а стал эфемерным призраком, путешествующим между мирами.

Именно так он вселился во Фроста. Завладел им и провел ночь с девой! И она ему в этом помогла — дала обещание, которое тут же нарушила. Получается, Сумрак выполнил условие второй ночи.

Фрост уже не понимал, кто из них был с девой. Чисто физически он, но ментально — Сумрак. А проклятие, кому оно засчитает эту ночь? И чей ребенок в итоге родится?

Фрост прислушивался к себе — не начинает ли он каменеть? Но нет, он был абсолютно здоров. Выходит, ночь была его? А, может, общая? В таком случае Сумрак тоже продолжит снимать проклятие.

Вопросов было масса, но хуже всего — соперник все еще жив. Витает где-то, ищет новое тело, чтобы вселиться, или уже нашел. Ждет своего часа для отмщения. Возможно, снова метит во Фроста. Это надо пресечь.

Призвав силу льда, Фрост указательным пальцем принялся чертить руны прямо на груди, под сердцем. Кожа вспыхнула белым, словно по ней ударили раскаленным железом, только наоборот. Боль была острой, пронизывающей, до тошноты ледяной. Фрост стиснул зубы, но не издал ни звука. Лед въедался в плоть, прожигая ее холодом, оставляя за собой тонкий узор, светящийся бледно-голубым.

Руки дрожали, дыхание сбивалось, на висках выступила испарина, тут же превращаясь в ледяные крупинки. Мир сузился до агонии и света рун. До необходимости довести дело до конца.

Когда последний завиток руны был готов, Фрост рухнул на ледяной пол. Рисунок на коже медленно гас, втягиваясь в тело, становясь частью его плоти. Отныне он закрыт. Ни дух, ни тень, ни чужая воля больше не смогут занять его тело.

— Попробуй теперь войти,брат , — хрипло усмехнулся Фрост.

Но это был не конец. Он должен найти Сумрака раньше и уничтожить, пока еще не слишком поздно. Не может одна дева снять проклятие сразу с двух драконов.

* * *

В городе на краю пустыни мне больше нечего было делать. Но куда идти дальше, я тоже не знала. Морган говорил о пяти ночах. Значит, Фрост еще вернется за мной. Как минимум трижды. И прятаться, как я уже поняла, бесполезно.

Но я все еще жаждала узнать как можно больше о драконах. В конце концов, я отчасти одна из них. Мне нужно разобраться в их виде, чтобы разобраться в себе. Кто я и как теперь жить.

Казалось бы, вторая ночь с Фростом прошла без последствий, и я сосредоточилась на поиске других представителей своего вида. Это заняло несколько месяцев.

Весть о первом пробудившемся драконе облетела всю империю. Многие слышали о стихийнике, но никто не мог ответить, где конкретно его искать. В конце концов, мне удалось выяснить доподлинно лишь одно — чаще всего его видели в приморском городе. Вроде его жена по имени Рианнон была оттуда родом.

Это была лучшая начальная точка для поисков, и я отправилась туда.

Найти родных Рианнон не составило труда, но это ничем не помогло. Они не пожелали со мной общаться. Ворота перед их дворцом так и не открылись для меня. Семья свято хранила секреты дочери. Но, как выяснилось, у Рианнон был первый муж, и я решила навестить его. Вдруг ему что-то известно.

Получить аудиенцию оказалось легко. Меня провели в гостиную, где я в ожидании хозяина изучала обстановку. Некогда дворец был шикарен, но сейчас пребывал в упадке. Камин почернел от копоти, в углах под потолком висела паутина, люстра настолько заплыла воском, что ее форма с трудом угадывалась.

За дворцом явно плохо ухаживали, слуги совсем обленились. И, похоже, хозяин это понимал. Появившись на пороге гостиной, он первым делом извинился:

— Прошу прощения за беспорядок. Обычно матушка следила за работой слуг. После ее кончины все пошло наперекосяк.

— Примите мои соболезнования, — пробормотала я.

— Ее не стало уже давно, — махнул он рукой. — Уже пять лет прошло. Наша семья разорилась, потеряв большую часть кораблей, и ее сердце не выдержало.

Он говорил сухо, почти без эмоций, словно читал чужую речь с листа. Передо мной стоял рано постаревший мужчина. Дело было даже не в морщинах и седине. Не они делали его стариком. Сутулая осанка, тусклый, безжизненный взгляд и отсутствие интереса к чему-либо — вот в чем заключалась проблема. Патриций Верджил будто умер заранее. И от этого было здорово не по себе.

— Вы просили аудиенцию, чтобы обсудить со мной какой-то важный вопрос, — прокряхтел он, усаживаясь. — Но так и не объяснили, о чем пойдет речь. Я заинтригован.

Устроившись в кресле напротив, я произнесла:

— Я ищу вашу бывшую жену — Рианнон.

Стоило назвать имя, как Верджил вмиг изменился. Вот теперь его глаза сверкали, в них появилась жизнь, а еще ненависть. Жгучая и болезненная.

— Давно я не слышал это имя, — скривился он. — Зачем она вам?

— На самом деле, я ищу драконов. Хотя бы одного из них…

Договорить я не успела. Все потому, что немощный старик с небывалой прытью вскочил на ноги, бросился ко мне и, уперев руки в подлокотники моего кресла, навис сверху.

— Ты одна из них, да? Драконья подстилка? — прохрипел он яростно. — Вижу признаки. Молодость, красота — явноего дары.

Я сглотнула ком в горле. Похоже, я нарвалась на дракононенавистника. Таких тоже хватало. Я их не осуждала. Сама не отказалась бы избавиться от одного ледяного ящера. Но я уж точно не думала, что нелюбовь к драконам обернется против меня.

Отпустив подлокотники, Верджил вцепился мне в горло. Крючковатые пальцы, изуродованные артритом, сдавили мою шею с неожиданной силой, а все попытки сбросить его руки терпели крах.

— Я тоже ненавижу драконов, — попробовала я достучаться до душителя, — и хочу от них избавиться.

— Я поступлю, как дракон, и помогу твоему желанию сбыться, — захихикал Верджил. — Не станет тебя, и тот, кого ты пробудила, тоже сдохнет.

Со всей очевидностью стало ясно, что он не остановится, пока не задушит меня. Безумный блеск его глаз внушал ужас. Да он же совсем спятил!

Я дернулась всем телом в отчаянном стремлении освободиться. Горло жгло так, будто я проглотила битое стекло. Каждый вдох превращался в судорожную попытку удержаться за жизнь, ускользающую, как дым на ветру. В ушах гулко стучала кровь, мир сузился до безумной ухмылки Верджила.

Никогда еще мне не было так страшно. По-животному. Мысли путались, тело слабело, но инстинкт выживания не сдавался. Из последних сил я вцепилась в запястья Верджила, ногти впились в сухую, дряблую кожу, но он этого даже не заметил. Безумие притупило его ощущение боли.

Мне не освободиться, он убьет меня! На этом связанные мысли закончились. Но стоило разуму отключиться, как включилось подсознание. Внутри что-то прогремело, как взрыв. Им словно снесло стену, за которой скрывалась небывалая сила, и теперь она без преграды хлынула наружу.

От моих ладоней распространился холод и перекинулся на руки Верджила. Его пальцы побелели, потом посерели, покрываясь узором трещин, будто старая керамика. Суставы скрипнули, движения замедлились, но главное — его руки потеряли силу и спали с моей шеи.

Я наконец вдохнула — резко, жадно, до боли в груди. Сознание восстановилось рывком. Боль осталась, горло пульсировало, но я была в порядке. Чего нельзя было сказать о Верджиле.