Глава 3

— Сама решу, сама решу. Дура, блин! Вот к месту у меня проснулась независимость. Прям вовремя. Была бы на моём месте Полинка… Незамедлительно попросилась бы на ручки этим вот воинам без страха и упрёка. Обольстила главного и завладела бы его конём.

Ворча себе под нос и злясь на свою тотальную глупость, я почти отчаиваюсь найти этих самых всадников. Или хоть кого-нибудь живого. Но удача улыбается мне. Я слышу ржание коней. Правда, не на тропе, а в стороне чащобы, где журчит вода и стрекочут цикады.

Конечно, не желательно сворачивать с тропы, можно заблудиться на местности и не найти потом дорогу обратно. Но мой лимит самостоятельности уже на нуле. Надо подкрепиться и освежиться. Поэтому я круто разворачиваюсь и, продираясь через пышные кусты, выхожу к круглой поляне со всадниками.

При моём появлении двое полуголых мужчин хватаются за ножны, двое выныривают из воды, двое перестают готовить что-то на костре, а третий, тот самый главарь отряда, перестаёт вертеть бумажную карту и ловит мой удивлённо-испуганный взгляд.

— Добрый день, — машу рукой, стараясь не смотреть на выходящих из озера нудистов. И даже уже не удивляюсь, что бегло говорю на их языке. — Я путешественница, слегка заблудилась и потерялась.

— Морт? — коротко бросает один из стоящих ближе всех, чуть повернув голову назад.

— Пропусти, — велит главарь, и мужчины расступаются, убирая обратно ножны на траву.

— Здрас-сс-сте, — киваю всадникам, давя глупую и, надеюсь, располагающую улыбку.

Держу халат у груди, чтобы он, не дай бог, не раскрылся и не показал лишнего. А то решат ещё, что я дама лёгкого поведения, пришла на поиски развлечений. И тогось. Их вон… Семеро. А я одна. Благо тех, с пегасами, нет.

— С кем ты путешествовала, куда ехала и где потерялась? — спрашивает главный отряда, как только я подхожу к нему ближе.

— А можно сначала попить? — облизываю губы, смотря на железный ковшик с водой. Тут уже мой желудок решает напомнить, что мы ещё и голодны, и издаёт не самые приятные звуки умирающего кита. — И пожевать чего-нибудь.

Вспоминается известная фраза: «Дайте попить, а то так есть хочется, что аж переночевать негде». И меня пробирает нервный смех. Это от страха. Я, конечно, девушка не трусливая, за себя могу постоять. Но в такие переделки не попадала и вряд ли сумею убежать, если вдруг они окажутся какими-нибудь маньяками-мясниками. Они ведь от тех, с пегасами, скрылись?

— Обед ещё не готов, придётся подождать. А попить можешь, — хмыкает главный, снимает с пояса флягу и передаёт мне.

— Спасибо, — шепчу, принюхиваясь.

Пахнет… Ничем не пахнет, разве что металлом и прохладой веет прямо из горлышка. Осторожно отхлёбываю и жадно присасываюсь, вызывая тихий смех у наблюдающего мужчины. Вода во фляжке ледяная до зубного скрежета. Ох, такое ощущение, что он её из морозилки достал. До чего ж вкусно и хорошо.

Жмурюсь от пробивающихся сквозь листву лучей солнца и задираю выше голову, рассматривая вблизи мужчину с ухмылкой. Он красив, и даже застарелый шрам, идущий по левой стороне лица от лба вниз до щёк, не уродует его. Наоборот, делает его красоту какой-то хищной, опасной и притягательной.

У него широкие брови, прямой нос, красиво очерченные губы и никакой лишней растительности на лице. Я, в отличие от Полинки, не люблю бородатых мужчин. И этот типаж очень импонирует. Особенно выделяются глаза цвета жидкой стали. Они ещё опасно темнеют, становясь более насыщенными и выразительными. Несмотря на молодость и красоту, от мужчины веет силой, властью и убийственной харизмой.

Заметив мой слишком долгий осмотр, он выгибает иронично одну бровь. Отчего я смущённо отворачиваюсь. Ловя себя на мысли, что почти не дышала, заворожённая этим незнакомцем.

— Спасибо ещё раз, — шумно выдыхаю, вытирая рукавом губы.

— Как, говоришь, тебя зовут? — снисходительно-высокомерно интересуется он.

— А я и не говорила, — простодушно отвечаю, вздёрнув выше нос.

— Морт! — опять гаркают эти воины. Уже одевшиеся, слава звёздам!

— Пекло! Сиди здесь! — приказывает этот самый Морт. Странное имя. Ему не подходит.