Глава 35

Я наконец-то получила то, что хотела ещё месяц назад. Интересную книгу, настоящий любовный роман о грубом орке и нежной эльфийке. Пенную ванну с лепестками роз и чашку ароматного кофе. Настоящий свой личный релакс.

Этот новый день был ещё эмоциональнее предыдущего. Утром я уснула в объятьях моего страстного светлого принца. С довольной улыбкой на губах. Уставшая и сытая. Проснулась лишь ближе к обеду от громких фанфар и голоса глашатая. Люциус уже не спал, смотрел на то, как я сплю, и смущал своими порочными взглядами. Развратник. Кажется, это я его на тёмную сторону перетащила.

Мне хотелось остаться с ним в покоях. Остановить время и просто побыть ещё немного. Но суматоха во дворце подсказывала, что меня опять потеряли. И если я не выйду, сюда вломятся все, включая Жоржетту.

Потом был семейный завтрак. С папой, бабушкой и принцами. Эдриан, как и обещал, догнал нас.

Отец выглядел намного лучше, чем вчера. Постоянно спрашивал, как я себя чувствую, понравились ли мне покои, и предлагал попробовать разные сладости. Жоржетта брюзжала, что мы отбились от графика. Нужно срочно начать подготовку. Модистки с самого утра ждут. И мастера красоты тоже.

С бабушкой мне одной оставаться не хотелось. И вообще общаться не хотелось. Поэтому я проигнорировала её графики и приняла приглашение принцев прогуляться в саду. Я волновалась за Эдриана и была рада увидеть его.

Мы добыли целое ведро моркови и, спрятавшись в конюшне, покормили двух коней. Сумрак недовольно фыркал и настороженно косился, видимо, морально готовился к очередному путешествию. Светоч же добродушно боднул в плечо. Он уже отдохнул и явно был не против ещё куда-нибудь поскакать.

За пределами дворца тоже кипела жизнь. Местная администрация украшала столицу, развешивала мои личные знамёна, разноцветные магические фонари и отправляла в небо маленькие звёздочки-вестники. Глашатаи объявляли о недельном празднике в честь принцессы. Готовили ярмарку и разнообразные зоны для народного гуляния.

После раннего ужина папа забрал принцев в кабинет обсудить какие-то государственные дела. И я больше не могла прятаться от Жоржетты. Она меня нашла и повела в мои покои. Там уже ждали модистки, обувщицы и мастера красоты. Немаленький такой штат людей. Пришлось скрипнуть зубами и потерпеть. Ради отца.

Целый час меня крутили, вертели, снимали мерки. Показывали уже готовые платья и выслушивали мои пожелания в гардеробе.

— Всё? — спросила я раздражённо, когда модистки и обувных дел мастера ушли.

— Оставлю тебя отдохнуть, — фыркнула чопорно Жоржетта и тоже ушла. А вот две девицы в кипенно-белых платьях остались. Мастерицы красоты, чтоб их.

— Вы тоже можете идти, — миролюбиво предложила я.

— Миледи, позвольте позаботиться о вас, — вышла вперёд одна из них.

Я не знала, что именно они собирались сделать. Решила, что будут стричь или маникюрить. Поэтому просто кивнула, чисто чтобы проверить свою теорию.

А они… Начали меня раздевать. Одна обошла со спины и потянула тонкий халат, в который я после многочисленных примерок закуталась.

— Что ты делаешь? — удивилась, удерживая полы.

— Мы поможем вам расслабиться, — сказала вторая, раскладывая высокую койку и открывая сундучок с разнообразными флаконами.

Так я поняла, что чуток ошиблась. И просто отпустила ситуацию.

За этих двух девушек стоит поблагодарить Жоржетту. Они зажгли благовония, погасили верхний свет и включили тусклые магические светильники. Раздели меня догола. И в четыре руки сделали массаж с разогревающими маслами. Я с удовольствием отдалась в умелые руки этих мастериц.

А после меня, такую разомлевшую, отвели в купальню. Где уже была набрана большая ванна с пенной шапкой. Зажжены свечи. Они хотели искупать сами, но тут я воспротивилась. Поблагодарила от всей души и спросила: могут ли мне достать кофе и интересную книжку.

Девушки выполнили и эту прихоть. Помогли забраться и удалились.

И вот лежу я, наслаждаюсь. С блаженством отпиваю чуть подостывший кофе и листаю книгу. Роман довольно интересный. Орк спас эльфийку от тёмного волшебника и заботится о ней, а она вся такая аристократка, фыркает, носом воротит, учит его этикету и правилам поведения.

— Ты глянь, Люциус, наша жена наслаждается ванной без нас, — вкрадчивый голос Эдриана заставляет вздрогнуть.

Резко вскинув голову, таращусь на стоящих у порога принцев.

— Не стыдно, Амира? — урчит эльф, шагнув ближе.

— Как вы это делаете? Вламываетесь так, что я не слышу вас, — ворчу, подгребая пену и пряча телеса от их наглых взглядов.

— Природный дар, — хмыкает Эдриан, скидывая тонкий камзол.

— Что ты делаешь? — удивляюсь я, теряя из виду эльфа.

— Раздеваюсь, — флегматично отвечает Морт, пуговка за пуговкой расстёгивая рубашку.

Верчу головой. Люциус останавливается с другого края ванны и тоже начинает раздеваться.

— Перестаньте немедленно! — шиплю я, против воли залипая на этих кубиках пресса и литых мышцах груди.

Меня не слушают. Оголяются очень даже медленно и красиво. Двигаются плавно, так, что каждая мышца в движение приходит. Чертовски сексуально и возбуждающе.

Пекло!

— Люциус, остановись! — буквально приказываю и резко сажусь.

Светлый принц улыбается лукаво и срывает последний элемент одежды, заставляя поперхнуться воздухом. Быстро отворачиваюсь. Правда, с другой стороны тёмный принц. И делает он то же самое.

— Почему вы не слушаете меня? Я же прошу вас перестать, — ворчу и отодвигаюсь, буквально вжимаюсь в гладкий гранит, из которого вырезана эта ванна.

— Ты сама сказала, что мы не должны тебя слушать, — мурлычет Люциус, подплывая ближе и приобнимая.

— Да, хороший совет, Мира. Мне определённо нравится тебя не слушать, — вторит Эдриан, пробираясь с другого бока и тоже обнимая.

Да, ванна довольно большая, круглая, но всё-таки она не рассчитана на троих. В ней тесновато. И жарковато. И вообще, в купальне очень душно. Воздуха не хватает.

— Это не тот случай... — бубню и судорожно вздыхаю.

Их горячие губы прижимаются к шее. Одновременно. А ладони скользят по телу. Морт накрывает мою грудь, Люций же пробирается к заветной развилке и легко ныряет глубже.

— А-а-а-ах! — срывается с губ.

Откидываю голову на бортик, Эдриан тут же нависает и закрывает мне рот чувственным поцелуем. Закрываю глаза и полностью отдаюсь во власть их рук и губ.

Мои порочные принцы доводят до исступления своими ласками. Касаются и целуют. Просто уничтожают меня и оглушают новыми ощущениями.

С губ срываются стоны, мои бёдра бесконтрольно дрожат, и желание нарастает, топя меня в агонии. Я не отслеживаю момент, когда меня подхватывают на руки и выносят из купальни. Лишь когда прохладный ночной ветер касается разгорячённой обнажённой кожи, выплываю из марева, осматривая полутёмную спальню.

Вижу Эдриана, что несёт меня к постели. Верчу головой, замечая идущего рядом Люциуса. И тянусь к нему в нестерпимой потребности коснуться. Он тут же забирает меня и с жадностью целует. А дальше всё вновь в тумане. В сладком, тягучем, жарком тумане.

Каждое их касание огненной волной вспыхивает под кожей. Каждая их откровенная ласка превращает моё тело в расплавленный воск, послушный их воле. Каждое нежное слово, что они произносят с хриплым шёпотом, заставляет трепетать моё глупое сердце.

Мои безумно развратные принцы мучают меня слишком долго. Я мечусь между ними. Тянусь и касаюсь каждого. Желая большего, молю и требую. Но они больше не слушают меня и продолжают доводить до исступления.

— Голову от тебя сносит, — шепчет Эдриан, оставляя жалящие поцелуи на груди.

— Сладкий дурман, — выдыхает Люциус, кусая мои губы и толкаясь языком. — Соблазнительная. Пьянящая.

— Дерзкая, — вторит тёмный принц. — Нереально вкусная. Невозможно тобой насытиться, душа моя.

— Я не могу больше! — кричу сорванным голосом и со стоном разлетаюсь во времени и в пространстве.

Содрогаюсь в сильном и ужасно продолжительном освобождении. Кажется, даже отключаюсь от эмоциональной перегрузки.

Спустя вечность прихожу в себя в объятьях Люциуса. Мой светлый принц бережно несёт куда-то опять. И смотрит ласково. Верчу головой, улыбаюсь Эдриану и тянусь к нему. Он тут же забирает меня себе и целует в губы.

И всё начинается по новой. Меня не спрашивают и мои вялые возражения не слушают. Они просто окутывают меня своей властной заботой, ласками, нежностью и страстью. Снова беззастенчиво касаются, целуют везде, где им вздумается…

Эта ночь что-то окончательно ломает в моей картине мира. Переворачивает все представления об отношениях и личных границах. Рядом с ними я позволяю себе быть слабой, покорной, ранимой. Я никогда раньше не позволяла себе этого. Я ненавидела жалость к себе. С ранних лет старалась быть сильной, дерзкой, храброй, ни в чём не уступать: ни в знаниях, ни в умениях. Чтобы никто и никогда не жалел «бедную сиротку».

Сейчас, с ними, мне больше не хочется огрызаться, отталкивать, язвить. Хотя, возможно, у меня просто нет сил на это всё.