Всё было черно и неясно. От противного скрежета Элизу передёрнуло. Перед ней разверзлась бездна с рваными краями, в пылающих недрах которой нарисовался демонический знак. Раздались какие-то нечеловеческие звуки: хрипы, сухой шелест и вдруг – чистый, словно хрустальный, звон. Вокруг Элизы обозначился пентакль. Его свечение усиливалось, но вокруг по-прежнему был мрак.

Пронзительный взвизг заставил её вздрогнуть.

– Тише! – завопила она.

Ответом была тишина. Она опасливо открыла глаза. Вокруг было уже не черно, а мутно-серо. Она уже не видела светящихся знаков, и адские звуки были едва слышны.

Элиза осторожно встала, сделала несколько шагов. Туман рассеялся, и появился Натаниэль. Куртка болталась на его худых плечах, под глазами, как и при жизни, залегли чёрные тени. Он печально смотрел на Элизу, не говоря ни слова.

Окружающее понемногу менялось. Появились ветхие шкафы, какие были в лавочке. Элиза прямо-таки чувствовала запах пыли, лежащей на верхних полках.

Лишь воспоминание: теперь-то всё было разрушено. Души в этом месте уже не осталось.

– Что ты скрыл от меня?

Натаниэль оставался безмолвным. Если бы он не моргал, Элиза решила бы, что перед ней восковая фигура.

– Где мои родители? Что с ними?

Он наклонил голову, как будто прислушиваясь. И никакого ответа…

Элиза с криком бросилась на него. Она вцепилась в его свитер, полная решимости хоть что-то из него вытрясти. От неожиданной резкой боли в руке она вскрикнула.

Видение мгновенно исчезло. Дух Элизы уже пробудился, но тело находилось в оцепенении, только рука сильно горела. По комнате растекался сладкий запах благовоний.

Руки и ноги Элизы не были связаны. Постель под ней мягкая и удобная. Она была способна двигаться, но ледяной взгляд Маргарет не располагал к разговорам.

– Я знаю, что ты не спишь.

Элиза разглядывала суровую женщину, пристально смотревшую на неё. Ничего не выражающее лицо, стиснутые губы, несгибаемая спина… всё так и сочилось неприязнью.

Элиза ожидала, что окажется в тюремной камере, но комната казалась вполне приятной, если бы не Маргарет. Красный ковёр на полу так и манил пройтись по нему босиком. Туалетный столик, отделанный мрамором, стоил, наверное, целое состояние. Восходящее солнце через огромное окно заливало комнату розовым светом.

Элиза села на кровати, чтобы не чувствовать себя такой беззащитной. Маргарет начала неприветливо:

– Нам нужно поговорить о недавних событиях.

Элиза промолчала: это был ещё не вопрос.

– Где ваш отец?

– Мой отец? Наверное, с мамой, – ответила она уныло, – если их нет ни дома, ни на работе, понятия не имею, где они!

Внутренности болезненно сжались, когда Элиза подумала, что они её бросили, что Натаниэль специально отправил её сюда: дать им время скрыться. Она совсем растерялась, не знала, что и думать, кому можно доверять.

Маргарет вздохнула, достала из кармана коробочку. Элиза нерешительно взяла её. Внутри было кольцо, семейная реликвия, с магическими подписями её матери и её предков, которых Беатрис очень чтила. Она бы никогда не рассталась с кольцом добровольно. Элизу словно ударили. Она что-то пробормотала и залилась слезами.

– Стражники нашли её дома, она умерла через несколько минут. Нам нужно действовать быстро, пока та же участь не постигла и вашего отца. Ещё есть шанс помочь ему.

Жестокие слова, никакого такта. Элиза подумала, что этой женщине вообще неизвестны какие-либо чувства. Мысль о смерти мамы с трудом укладывалась в её сознании. Беатрис никогда больше не обнимет её, никогда Элиза больше не услышит её голоса – невыносимо. Маргарет не дала ей времени осознать потерю.

– Так где отец? – настаивала она.

– Не знаю, – пробормотала Элиза.

– Какие у вас родственные связи с Натаниэлем? Все наследники принадлежат к роду де Тарнелей. Вы наследница Виктора!

Элизу мучили сомнения, она уже не верила ничему: ни Натаниэлю, ни родителям, ни своим воспоминаниям… в мозгу её рождались самые дикие предположения. А если отец на самом деле ей не отец? А если…

Её размышления рассердили Маргарет. Она безжалостно продолжала расспрашивать:

– Что вам известно о вашей тётке?

– Но мой отец был единственным ребёнком!

– А по нашим сведениям…

– Не знаю я! Мне никогда ничего не рассказывали ни о проклятии, ни о семейных тайнах!

Гнев, заставивший её закричать, лишил последних сил. Ей самой очень хотелось бы знать ответы на эти вопросы. И больше всего о демоне, скрывавшемся в её теле.

– Объясните мне произошедшее вчера вечером, – потребовала Маргарет.

Элиза соображала хорошо: Маргарет скоро придётся вернуться к своим обязанностям. Рассчитывая, что её наконец оставят в покое, она подробно рассказала о событиях предыдущего вечера. Однако инстинкт самосохранения заставил её умолчать о полученном сообщении и о подвеске. Она пока не понимала их значения, но со временем разберётся сама.

Единственной ниточкой были знаки, которые она видела в своём кошмарном сне. Их необходимо было записать, пока они ещё не улетучились из памяти. Нужно найти способ сделать это, не привлекая внимания Маргарет.

Нужный знак вспомнился как раз в тот самый момент, когда внезапно сильно заурчало в животе. Элиза, испуганная этим ощущением постороннего присутствия, прижала руки к животу. Её лицо застыло, стало похожим на серую камею с рыжеватыми прожилками. Ритм метронома у изголовья слегка ускорился, но быстро снова стал медленным. Странное чувство исчезло, но Элизу продолжала бить дрожь.

Маргарет посмотрела на неё с сомнением и произнесла несколько заклинаний. Пока толком не придя в себя, Элиза заметила, что та обескуражена: её заклинания не дали никакого эффекта. Лицо Маргарет нервно задёргалось – ей редко приходилось сталкиваться с отсутствием результата. Поджав губы, она замолчала.

В другое время Элизу это бы позабавило, но сейчас она чувствовала себя совершенно обессиленной. Слёзы текли ручьём. Боль в руке отнимала последние силы. Она села, обхватив колени руками.

– Как похоронят мою маму? – прошептала она.

Если Беатрис обвинили в измене, её сбросят в общий ров. Эта мысль была невыносима.

– Будет закрытая церемония, на которой вам нельзя появляться. Когда ситуация уляжется, мы отведём вас на могилу. Мы не знаем, кто такой этот подросток, а потому всего предусмотреть невозможно.

Элиза умоляла Эзотерическую Триаду, чтобы её отец вернулся и объяснил всё – ей очень не хватало этих объяснений. Действительно ли родители виноваты или они только жертвы обстоятельств?

В животе снова сильно заурчало. Маргарет внимательно посмотрела на Элизу. Сощурившись, она словно читала её мысли. Элизу это начало напрягать, но тут Маргарет вскочила с кресла.

– Скоро вернусь.

Маргарет вышла из комнаты строевым шагом.

Укутавшись в плед, Элиза разглядывала кольцо, стараясь найти признаки подделки. Местами оно почернело, местами было покрыто патиной[3] – если это и фальшивка, то сделана отлично.

– Мама…

Она спрятала украшение и зарыдала, уткнувшись в подушку. Но кризис был недолгим. Она уставилась в пространство, не видя ничего в комнате.

Негромкий звоночек вывел её из транса.

– Пожалуйста, поднимите голову.

Граф де Фанри сидел на краю кровати, держа в руке ожерелье. Словно кукла, Элиза послушно подняла голову.

– Это будет контролировать уровень демонической магии, исходящей от вас.

Холодное прикосновение и металлический щелчок застёжки словно током ударили Элизу. Она не видела ожерелья, но чувствовала его, будто ошейник. Тонкая и гладкая цепочка, в середине маленький медальон, не больше двух сантиметров в диаметре, в нём круглая жемчужина. Элиза услышала слабое тиканье, словно звук метронома. Она потянула цепочку.

– Так можно пораниться…

– Я же не собачка, – обиделась Элиза.

– Я и не имел в виду ничего подобного! Сперва хотел сделать браслет, но шея ближе к центру проклятия. Если от вас будут исходить демонические излучения, защитные заклятия их удержат. Для ничтожников такое невозможно, но, похоже, ситуация ухудшается…

– Заклятия? – заволновалась Элиза.

– Да, – ответил он, не вдаваясь в подробности. – Жемчужина – резервуар энергии, её хватит на три дня автономной работы. Пока вы здесь, она будет подзаряжаться от корня Баана, проходящего недалеко от дома.

– Может, это всё временно? – спросила она с надеждой. – Демон из меня не выходит!

– От вас такое же излучение, как от Натаниэля. Странно, что вас проклятых двое.

Элиза пожала плечами. Ожерелье ей не мешало. От неё ничего не требовалось, и она решила, что можно к нему привыкнуть.

Вошла Маргарет с подносом. Её хмурый вид показывал: происходящее ей совсем не нравится.

– Мой господин! Я думала, вы сегодня с утра в бригаде.

– Бартелеми на смене. Он не хочет, чтобы я там находился постоянно.

Они одновременно поклонились.

– А, вот и Амбруаз! – радостно воскликнул граф.

Маргарет осторожно поставила поднос и торопливо вышла. Элиза недоверчиво осмотрела свою «еду». Там были кубики магиментов, красиво разложенные, но для Элизы почти несъедобные. Это была основная пища льяльсцев, созданная гильдией алхимиков и содержащая всё необходимое для питания магов. Существовало множество кристаллинов для кухни, их можно было по-разному заклинать и употреблять во всевозможных видах.

Для Элизы даже первосортные магименты были слишком твёрдыми и безвкусными. Дома у неё был большой огород, за которым ухаживала вся семья. Они проводили много времени у плиты, создавая аппетитные блюда.

Воспоминания об этих счастливых часах причинили Элизе настоящую боль. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы успокоиться. Кончиками пальцев она взяла магимент в форме ракушки. Он был тёплый, это было хоть немного приятно.

Во рту он распался на крупинки и прилип к языку. Чтобы его проглотить, нужна была вода. Доктор вошёл, как раз когда Элиза принялась за второй кусочек. Он взглянул на неё, на поднос и тяжело вздохнул.

Он поставил свой чемоданчик на столик у изголовья и занял место Маргарет на стуле.

– Позвольте взглянуть на вашу рану.

Элиза с опаской протянула руку. Специалисты по лечению ничтожников были большой редкостью, и она сомневалась в их возможностях. Но ей казалось, этот доктор знает, что делает.

– Сожмите кулак, пожалуйста.

Элиза осторожно делала разные движения, которые он просил. Пальцы двигались нормально, хотя порез немного ныл. Доктор недовольно посмотрел на грязные ногти.

– Маргарет, вы собираетесь кормить её только магиментами?

– Да, как и всех в доме…

– А вы пробовали сами прожевать их без всяких заклинаний?

Маргарет нахмурилась. – Нет. Подобное не рекомендуется.

– Вот именно. Ваша гостья из ничтожников, ей приходится есть их в исходном виде.

– Ну и что? Это невкусно, но усваивается.

– Её физическое и душевное состояние лишают аппетита, и употребление жёстких магиментов не способствует выздоровлению. Ей нужно готовить настоящую еду из овощей, бобовых, мяса и фруктов.

Элиза догадывалась, как взбешена Маргарет, но внешне это не было заметно. Она прекрасно понимала, в чём сложность: подавляющее большинство льяльсцев, за исключением немногих чудаков, не утруждали себя готовкой настоящей еды.

– И, как я полагаю, в ванной нет подогрева? – продолжал Амбруаз.

– С нашими магическими возможностями в этом нет нужды.

– Вам придётся потрудиться и установить всё необходимое, чтобы вашей гостье не приходилось каждый раз что-либо выпрашивать. – Если не ошибаюсь, доктор Рошан, вы вчера говорили, что ничего не придётся улучшать!

– Я полагал, вы сами сообразите, что требуется для ничтожника! – рассердился доктор.

– Моя обязанность – служить графу! – прошипела Маргарет угрожающе.

Доктор чуть не испепелил её взглядом. Элиза порадовалась, что хоть кто-то встал на её защиту: у неё не было сил самой объясняться. Дверь распахнулась, вошёл Адриан. Он посмотрел на Маргарет, на Элизу и повернулся к доктору.

– Редко можно увидеть тебя таким рассерженным! Что случилось, Амбруаз?

– Я вчера говорил, что не стоит торопиться с переоборудованием дома, но какой-то разумный минимум необходим! У неё нет нормальной одежды, магименты не годятся ей в еду, и помыться она не может! Довольно или продолжить?

Граф озадаченно взглянул на Маргарет, а она лишь зубами скрипнула. Молчание ещё больше разгневало доктора.

– Вы неспособны нормально ухаживать за пациенткой. Я заберу её в свою клинику.

Элиза была бы рада покинуть усадьбу. Она сжала кулачок на удачу, желая, чтобы граф согласился.

– Нет. И это не обсуждается, – сказал тот спокойно.

Маргарет и доктор изумлённо переглянулись. Последнего очень задело его решение.

– Но… – начал было он.

– Нет, – властно повторил граф.

– Но ты же сам меня позвал. Я думал…

– Я говорю нет, и ты прекрасно знаешь почему. Обратился к тебе, потому что доверяю тебе и твоему опыту. Гораздо меньше доверяю твоему отцу. Я, конечно, чудак, но не идиот.

Всем было известно: между двумя семьями существует враждебное соперничество, но Элиза не ожидала, что станет этому свидетельницей. Доктор потёр лоб и снова стал осматривать её раненую руку.

Граф продолжал:

– Надо улучшить содержание госпожи Амеле. Амбруаз, приготовь список необходимого, я этим займусь.

– Как тебе будет угодно.

– Маргарет, приказываю тебе исполнять свои обязанности по отношению к нашей гостье должным образом. Каме’льялла дала согласие на её пребывание здесь, и я прослежу, чтобы всё делалось как можно лучше.

Маргарет уже овладела собой и обрела обычное спокойствие. Она почтительно поклонилась.

– Слушаюсь, мой господин.

– Когда Амбруаз закончит, проводите его. Ближайшие несколько часов я буду вне связи.

– Будет исполнено, мой господин.

Граф торопливо вышел, дверь с шумом захлопнулась.

Воцарилось молчание. Амбруаз задержался ненадолго и быстро покинул комнату в сопровождении Маргарет.

Одиночество навалилось на плечи Элизы. Она сжала кольцо в здоровой руке.

Только бы отец нашёл способ с ней связаться!