Удары, которые Сан наносил по защитной сфере, созданной Бартелеми, отдавались по всему дому. Возникало опасение, что стены рухнут. Они служили опорой для части пентаклей, и, если они треснут, это приведёт к катастрофе.

Бартелеми потерял свою обычную живость. На знаке на его лбу выступили несколько капель крови. Могущество Баана, которым он питался, понемногу таяло. Учитывая уровень его магии и физическую силу, Адриан вычислил, что он сможет продержаться час, прежде чем его жизнь окажется в опасности. Чтобы выиграть драгоценные минуты, Маргарет дала ему поддерживающие снадобья, от них его глаза налились красным.

Оценка графа была слишком оптимистичной. Каждый удар когтей действовал на Бартелеми гораздо сильнее, чем предполагалось.

С Маргарет дело обстояло не лучше: от действия демонической энергии кожа на руке почернела, мышцы иссохли до кости, на лбу выступил пот. Но Маргарет по-прежнему жёстко удерживала Грегуара.

Бартелеми что-то пробормотал, в уголке его губ запузырилась кровь. Снаружи Сан вонзил второй коготь в защитную сферу дома. У них оставалось лишь несколько минут.

Но Элизабет не теряла самообладания, сосредоточившись на своей задаче. Зажмурившись, она непрерывно произносила заклинания. Адриан уловил её слова. Всё было правильно. Надо было только действовать.

Постепенно металлические звуки стали срываться с губ девушки медленнее. Она ждала, когда Адриан закончит своё заклинание. Их взгляды встретились. Он умолк, а она тут же произнесла последний звук.

Какое-то время ничего не происходило. Только тяжёлое дыхание Маргарет нарушало тишину. Бартелеми облегчённо вздохнул.

Грегуар давился от ярости под своим кляпом. Он извивался, чтобы освободиться от Маргарет, которая уже с большим трудом удерживала его. Символы под ним питались демоническим излучением, витавшим в воздухе. Бартелеми пришёл на помощь Маргарет, уселся на спину Грегуара.

Вдруг Адриан почувствовал, как будто его ударили в грудь. Изнутри. Он пошатнулся и упал на колени. Знаки, окружавшие Элизабет, замерцали в ритме его неровно бьющегося сердца.

С каждым его ударом граф, казалось, терял силы. Его энергии было недостаточно, чтобы удержать Сана в другом мире; каждая частичка его тела соединялась с частичками магии, которые улетучивались и питали слишком мощное заклятие.

Поскольку связь, соединяющая Сана и Элизабет, поддалась, Адриан должен был держаться. После третьего удара он усомнился, что способен на это. Опустился на четвереньки и упал на бок.

Новый удар поверг его в полную растерянность. Графу удалось отдышаться не с первой попытки. Он закрыл глаза и скорчился. Его сжигала боль.

Его бесцеремонно повернули на спину и дали пощёчину. Он открыл глаза. Над ним склонилась Элизабет.

– Держитесь! Я помогу!

Однако эффект неожиданности был недолгим, Адриан снова впал в беспамятство. Элизабет ущипнула его со всей силы, но у него не было сил не то что вскрикнуть, но даже поморщиться. Она взяла его за руку и увидела на бледной коже вздувшиеся вены. Как и опасался Бартелеми, Сан подхватил его заклинание, чтобы, в свою очередь, нанести ему вред. Чужая мощь постепенно наполняла графа.

Элизаберт не отпустила руку Адриана, вонзила ногти в его ладонь. Она бормотала демонические заклятия, и частички, проникшие в его кровь, переходили к ней. Но этого было недостаточно, чтобы Адриан мог избавиться от влияния Сана.

Перед его глазами смешались огненное и серое, потом всё погрузилось в черноту.

Когда граф очнулся. Он стоял на четвереньках, его руки были погружены в расплавленную лаву. Но она ему никак не вредила.

Он чувствовал себя обессиленным, но смог встать. Ноги у него подкашивались. Чтобы не упасть, он оперся о камень. Он находился на краю извергающегося вулкана, защищённый сферой энергии, которую принизывали синие молнии. Над ним смутно светились три луны, самая большая окрашена в красный.

Земля вокруг была голой, покрытой тёмной пылью. Время от времени над равниной возникали горы разной высоты. Огненный цвет лавы, стекающей с некоторых вершин, показывал, что мир пока не умер.

Тело его стало полупрозрачным, дух словно уснул. Он не чувствовал ни радости, ни страха, ни тревоги. Секунды шли, а он словно постепенно исчезал. Только любопытство ещё оживляло его, но и то недолго. Если это не прекратится, его тело станет вместилищем Сана. Если демон проникнет в пределы Льяльса, недолго он протянет.

Перед ним в воздухе висела высокая белая скала. На ней Адриан рассмотрел выгравированное заклятие: то, что приковало Сана к потомкам Виктора де Тарнеля. Трещины избороздили её во всех направлениях, но ни одна не могла сокрушить скалу.

Чёрный дым пытался разрушить сферу, пронизанную молниями. Вокруг Адриана образовывались радуги, но всё менее яркие. Каждый удар этой подвижной массы отдавался в грудной клетке Адриана и ослаблял его дух. Он заметил, что скала с заклятием тоже начала поддаваться – она трескалась сильнее и сильнее.

Раздался скрежет.

Увидев трещину более глубокую, чем предыдущие, Адриан пришёл в себя. Он вздохнул, собрал волю в кулак и положил руку на скалу. Его пальцы проникли вглубь. Если она разрушится, Сан не сможет овладеть Элизабет. Проклятие будет уничтожено, нужно будет только убить его. Тогда Сан останется навсегда запертым в своём измерении.

Это единственный шанс для Льяльса.

Адриан опасался, что у него не хватит сил ждать, пока скала разрушится сама собой. Он попробовал применить заклинание, потом другое, но безрезультатно. Энергии этого мира не подчинялись ему; нужна точка опоры в собственной вселенной.

Беспомощность рассердила его, он почувствовал, что вполне ещё жив, и выругался.

Теперь уж ничего не упустит!