В комнате, предоставленной в её распоряжение, Элизабет поставила очередную книгу на полку и продолжила копаться в раскрытой коробке. Мысль о ранней смерти преследовала её и наполнила ночь кошмарами.

Она погружалась в мутную бездну, а потом оказалась завёрнутой в ткань, которая всё туже её стягивала, когда она пыталась освободиться. Единственным ответом на её стенания были устрашающие вопли Сана. Время от времени в сумраке страшных снов появлялся знак. В большинстве случаев это был знак голода, если верить разъяснениям графа.

Когда бешеная смена страхов и ярости растворилась во тьме ночи, появился пентакль. Элиза больше не приказывала Сану замолчать. Хотела, чтобы наступил конец, но он так и не наступил. Проснувшись на рассвете, она несколько минут чертила знаки пальцем на одеяле. Ей это удавалось лучше, но она так и не знала, правильно ли их изображает.

Утомлённая видениями, Элиза постаралась занять своё время делами так, чтобы изгнать лишние мысли.

Прежде пустая, комната была теперь заполнена: большое мягкое кресло, пёстрые ковры, окно, выходящее в сад, огонь, потрескивающий в камине. Всю середину комнаты занимал огромный ящик.

Неизбежное присутствие Маргарет напомнило Элизе, что каждое её движение отслеживается и возможностей для манёвра у неё немного. Маргарет смотрела холодно, только повороты головы показывали – она настороже. До сих пор это не было проблемой: она не обнаружила ничего, что бы вызвало подозрения.

Граф в очередной раз хмыкнул, Элиза бросила на него взгляд. Она всячески старалась не обращать на него внимания, а он листал книги, взятые наугад.

– Оказывается, есть столько способов залатать прореху! – И с помощью магии тоже, – вздохнула Элиза.

– Не совсем так. С помощью магии можно придать ткани прежний вид, но это только иллюзия и годится на время. А здесь говорится совершенно о другом!

Элиза глянула, что он читает: на развороте были схемы вышивки цветов для маскировки прорехи.

– Это требует времени, иногда несколько часов, и соответствующий материал.

– Да, но всё получается красиво и навсегда, и неповторимая работа: дело стоит того!

Элиза не собиралась спорить. Как знатный человек может понять, что такое нехватка денег или времени? Это так далеко от его жизни. Но если ты ничтожник, таких занятий, требующих времени, у тебя множество, и не для удовольствия, и выбора у тебя нет. – Я бы хотела это увеличить, если можно.

Элиза поставила на столик коробочку размером с ладонь. Не отрывая глаз от книги, Граф что-то пробормотал и дотронулся до коробочки. Она задрожала и стала увеличиваться, достигнув добрых полметра в высоту. Элиза сняла крышку и с удовольствием отметила, что коробка наполнена рукописями. На некоторых она узнала витиеватый почерк Натаниэля: это были письма, адресованные её отцу. Она рассмотрела их и разочарованно вздохнула. По документам прошлась цензура, и они были исчёрканы чёрными полосами, под ними ничего нельзя было рассмотреть. Элиза не знала, как это делали, но для неё это тоже работало. Пыталась скоблить, смотрела на просвет, но ничего не смогла разобрать. Она выбрала наименее испорченные страницы и разложила их на столике.

Погрузившись в недра ящика, Элиза вытащила множество малюсеньких книжек на разные темы. Адриан отложил книгу, которую читал, и, хотя его не просили, увеличил книжки и расставил на полках. Многие сильно пахли пылью, но Элиза оставила это без внимания, решив, что такие книги интереса не представляют.

– Никогда такого не видел!

– В книге помещается лишь небольшая часть того, что может уместить в себе кристаллин, – пробормотала Элиза. – В энциклопедии будет не меньше десятка томов, и большинство тем будут рассмотрены лишь вкратце. Мои родители собирали библиотеку, чтобы усовершенствовать моё образование. Мне доступны только бумажные носители информации.

– Можно я возьму часть на время?

– Да пожалуйста…

Элиза удивлялась, что так заинтересовало графа. Он был крупным учёным, ему следовало бы заниматься более содержательными вещами, чем кулинарные книги.

Ритм подвески участился. Перед глазами Элизы поплыла серость с прожилками огня. Метка увеличилась в размере, в голове отдавались звуки, производимые Саном. Это длилось лишь мгновение, но она не сразу пришла в себя. Граф наблюдал за ней с интересом, без всякого страха или недоверия. Маргарет же поспешно материализовала свой трезубец и наставила его на Элизу. Та примирительно подняла руки.

– Всё под контролем, – произнёс Адриан, – не стоит так напрягаться, Маргарет.

Маргарет явно обиделась, с опаской взглянула на Элизу и убрала своё оружие. Солдатским шагом она вышла из комнаты.

– Её не за что упрекать! – воскликнула Элиза. – Ваше спокойствие выглядит более странно, чем её постоянная тревога.

Граф молча улыбался.

– Зачем вам беспокоиться обо мне?

Элиза покачала головой и продолжала, словно говоря об очевидном:

– Если верить легенде, Сан начинает охоту с тех, кто наиболее способен к магии. Думаю, вы достойная добыча для него. Если он вырвется, станете одной из его первых жертв.

– Точно, он попробует начать с меня! Но я не так беззащитен, как вам кажется.

Он действительно настолько могуществен или говорит не подумав? Обладает магией, необходимой для победы над Саном? В прошлом никто не мог противостоять ему, кроме Виктора, которого защищали заклятия, созданные двадцатью наиболее влиятельными магами Льяльса. Она вспомнила про убийство, совершённое вторым проклятым. Лишь вздохнув, стражник превратился в мумию. Мысль о том, что она сама способна на что-либо подобное, привела Элизу в ужас.

Чтобы отвлечься от этих мрачных размышлений, она снова занялась содержимым ящика и обнаружила тетради в цветастых обложках, показавшихся ей знакомыми. Они принадлежали её матери. Она вытащила их, и граф без расспросов применил свою магию.

Полки занимали почти всё свободное место. Там были уже сотни книг. Элиза не могла сказать, чего ей ещё не хватает. На дне ящика оставалась только уменьшенная мебель, сейчас она была не нужна. У Элизы был новый гардеробный шкаф и остальное необходимое для жизни.

Она просмотрела заголовки и наугад выбрала несколько книг. Не знала, что искать. Потрогала крышку ящика, где жизнь семьи была представлена в картинках на пергаменте, наклеенном изнутри. Элиза не стала их рассматривать: у неё не было сил. Горло у перехватило, и она расплакалась перед графом и Маргарет.

Где же отец?

Окна её комнат выходили на каменную стену сада, и неслучайно: здесь труднее всего было бы выбраться на улицу. Если бы отец вдруг появился, Элиза никак не смогла бы узнать об этом. Его бы сразу перехватила Маргарет.

Здесь стена, отделявшая сад от соседнего, была совсем рядом. Заклинания Маргарет постепенно перекрывали доступ в дом для внешней жизни. По мнению Адриана, её раздражало постоянное хождение рабочих и доставщиков, и она сократила его до минимума. Элиза видела розарий, кусты неизвестного вида и несколько камелий. Она припомнила слова Натаниэля: Наука о гербах.

В библиотеке было несколько книг о создании Льяльса: девушка решила начать с них. Она подумала: бесполезно надеяться на то, что нечто важное ускользнёт от служб герцогини.

Настроение Элизы несколько улучшилось, но возник следующий вопрос – как заняться добытыми материалами, не привлекая внимания? Стоит ей отвлечься, как за её спиной Маргарет примется тщательно изучать её книги. Элиза представила, как бедняге придётся читать эти абсолютно ей не интересные книги от корки до корки, и развеселилась. Ну и пусть со скуки умрёт!

Улыбаясь, она собрала тетради, исписанные рукой мамы, и добавила к ним письма Натаниэля.

Элиза решила не открывать их здесь: боялась расплакаться. Она сделает это у себя в комнате. – Я взяла всё, что хотела. Можно сохранить остальное где-нибудь, пока оно мне не понадобится?

– Только книги? – удивился Адриан.

– Да, это самое ценное, что у меня есть.

– Правда? Но здесь столько старинных вещей, они наверняка дорогие…

– Я имею в виду не денежную стоимость…

Граф озадаченно огляделся: Элиза не стала увеличивать ничего из личных вещей. Ни украшений, ни одежды, ни ценных сувениров. Ей не хотелось показывать своё прошлое в этой золотой клетке. Подобное значило бы открыть душу перед Маргарет. Чего Элиза вовсе не желала.

– Мы всё сохраним, – пообещал Адриан.

Элиза поразмыслила минуту и небрежно спросила:

– Мне разрешат уйти читать к себе, или я должна это делать под наблюдением?

– Это Маргарет желает, чтобы вы всё изучали под её наблюдением, а у меня нет возражений. Если появятся вопросы, я к вашим услугам.

Элиза не могла понять, искреннее ли его предложение или в нём есть какой-то скрытый смысл. Граф не препятствовал Маргарет, но вроде бы был не на её стороне. Взяв пачку тетрадей, Элиза вышла и нос к носу толкнулась с Маргарет, которая слишком внимательно пригляделась к тому, что она несёт.

– Я закончила уборку в вашей спальне.

Другими словами, обшарила в комнате каждый уголок.

– Это прекрасно…

Порой Элизе хотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда, но, подумав, она отвергала эту мысль. Хотя её положение было незавидное, могло быть и хуже: пока находилась здесь, условия жизни были вполне приемлемы.

Она стала медленно подниматься по лестнице.

Оказавшись в своей комнате, Элиза огляделась, высматривая устройство для наблюдения за ней. Но ничто её не встревожило. Она могла бы обнаружить магические токи с помощью очков, но не стала. Всё равно это ничем ей бы не помогло.

Первым делом она хотела понять, что имел в виду Натаниэль, как с этим были связаны родители, и какова была её роль. Предпочла бы услышать обо этом из уст отца, но ждать сложа руки возможности не было.

Когда Элиза увидела на столике коробочку с кольцом матери, ей стало грустно. Она думала, то ли положить его к другим сувенирам, то ли носить самой, но пока отказалась от этих мыслей: было ещё не время для окончательных решений.

Элиза разложила тетради на мраморном столе и дрожащей рукой взяла одну. Она сразу узнала почерк своей матери, Беатрис. Стала торопливо переворачивать страницы, но кроме отдельных слов всё было замазано чёрным. В гневе она отшвырнула тетрадь и с рыданиями уткнулась в подушку. Плакала долго.

Наконец слёзы иссякли, осталась только слабость. В дверь постучали. Элиза решила было притвориться, что спит, но только вздохнула: это не остановит Маргарет.

– Войдите.

Она не потрудилась сменить выражение лица. Маргарет сделала вид, что ничего не замечает.

– Ваше бельё поглажено.

– Благодарю.

Маргарет разложила вещи по полочкам, часть повесила на вешалки. Закончив, она уже собиралась выйти, но остановилась, положив ладонь на ручку двери. Элиза рявкнула:

– Что ещё?

– Вам еду сюда подать?

Маргарет успешно овладевала готовкой, но все блюда у неё получались совершенно безвкусными.

– Нет, спасибо, я спущусь.

– Как вам будет угодно, Эли’сан.

Наконец Маргарет ушла. Почти успокоившись, Элиза встала. Подвеска снова звякнула. Она вздрогнула. В мозгу засветился знак, сложный, какой она ещё не могла воспроизвести, хотя много тренировалась. Элиза полагала, что это полное имя Сана.

Серость с проблесками огня снова затуманила ей взгляд. Приятный запах манил сойти на первый этаж. Желудок сжимался от голода, а в ушах шумело – она могла различить в этом шуме одно: «Сан». Хотя он не появлялся, Элизе казалось, что он прямо за спиной и готов её поглотить.

Она перевела дух, разгладила платье. Хорошо, что Маргарет не успела вернуться. Элиза подошла к окну, открыла его, вдохнула свежий воздух. Ветер развеял её недавние ощущения.

В душе её рос гнев: она всё больше подчиняется причудам Каме’льяллы, графа, появлениям Сана. Элиза просто мечтала отделаться и от демона, и от герцогини, была одержима жаждой свободы. Натаниэль использовал Сана в качестве оружия для защиты от убийц, и ей приходила мысль сделать то же самое. Пока Элиза гнала эту мысль: не хватало знаний, но в один прекрасный день она одолеет своё проклятие.

Элиза подняла тетрадь. Хотя чёрного было очень много, некоторые слова можно было прочесть. Ей стало интересно, что же пропустили цензоры.

Снова навернулись слёзы. На сей раз не от переполнявшего её гнева, а от грусти.

Элиза переворачивала страницы и не могла отвести от них взгляда. Почти на каждой мама писала, как она её любит.