Высокомерие.

Куда бы Грегуар ни глянул, он видел только это. Роскошные туалеты, стоившие не меньше годового заработка рабочего, украшения, слишком вычурные, чтобы быть элегантными… Только бледно-зелёные одеяния жрецов Баана выделялись своей простотой. Но эта простота уравновешивалась эмблемой, расшитой драгоценными камнями, и венцом из веток Священного клёна, стоившим как весь замок. От такого избытка богатства его уже мутило. Все эти хозяева жизни были заняты в первую очередь самими собой.

Шейный платок душил, и Грегуар развязал его, чтобы легче дышалось. Прожилки, оставленные демоном, сдавливали горло, и, хотя они не мешали дыханию, ощущение было неприятное.

– Грегуар!

Он замер, услышав своё имя, произнесённое почти шёпотом.

С того момента, когда оказалось, что Грегуар находится во власти демона, барон де Рошан стал относиться к нему совсем иначе. Прежде он был почти по-отечески заботлив, беспокоился о его здоровье. Несколько раз барон даже говорил: характер у него посильнее, чем у старшего, Амбруаза. Теперь же он укорял Грегуара за то, что тот поддался влиянию Сана и слишком быстро разоблачил себя.

Сила росла в теле Грегуара так стремительно, что он чуть не лишился рассудка. Барону пришлось многократно увеличить мощность заклинаний для сдерживания демона, и он не скрывал своего недовольства по этому поводу. А подростку было стыдно, что он оказался не на высоте.

В зале раздались три удара, и камергер объявил о прибытии Каме’льяллы.

Отступив назад и пригнувшись, чтобы не привлекать внимания, Грегуар наблюдал, как герцогиня идёт, рассекая толпу. Она быстро взошла по ступеням и уселась на трон, возвышавшийся над залом. Основание трона, состоявшее из корней, скрылось под складками белого платья герцогини, её окружал ореол листвы и металлические отблески коры. Каме’льялла сделала что-то, чего Грегуар не разглядел, и толпа разразилась восхищёнными криками. Герцогиня надменно улыбалась, а присутствующие почтительно кланялись ей.

Не обращая внимания на Грегуара, Ада и Амбруаз подошли к отцу. Младшего сына, Мариуса, на бал ещё не приглашали: слишком мал. Амбруаз приветливо кивнул Грегуару – тот сжал кулаки. Он не знал, что ему более неприятно: милосердие доктора или пренебрежение Ады.

Движение в толпе заставило Грегуара оглянуться. Перед Каме’льяллой появилась метиска в фиолетовом платье, сопровождаемая мужчиной в ярко-розовом костюме. Взгляд Грегуара зацепился за вышитую на спине белую камелию. Сын герцогини.

Его заинтересовала девушка, в её декольте была видна метка демона. Это Другая. Она словно съёжилась под тяжёлыми взглядами присутствующих. Неуверенно ступала по натёртому до блеска полу, и, если бы не её спутник, она бы поскользнулась. На тонких губах Грегуара появилась слабая ухмылка. Девушке явно было неприятно оказаться в такой ситуации. Она не должна была стать наследницей. Вся мощь Сана должна была принадлежать только ему одному.

– Какая милая, – пробормотала Ада. – Интересно, что пообещали его мамочке, если Адриан так с ней любезен?

Амбруаз покачал головой.

– Она ему очень нравится: ведёт себя совсем не так, как Маргарет. Впрочем, это не так уж сложно…

– Он интересуется ею как личностью или просто как «вместилищем»? Проклятые ничтожники – прекрасные подопытные кролики!

Герцогиня начала свою речь, и Ада подавила смешок.

Грегуар стоял слишком далеко и ничего не слышал, и никто не потрудился передать ему слова герцогини. Адриан шептал на ухо Другой. Он не сводил глаз с герцогини, и Грегуар догадался, что граф повторяет слова Каме’льяллы.

Кто же она такая?

Должна быть родственницей, но с чьей стороны? Внешнего сходства он не замечал. Она не могла происходить от официальной линии: тогда бы её все знали. Барон долго твердил ему одно и то же: герцогиня ничего не знает о наследниках, и он единственный потомок этой скрытой линии семьи.

Казалось, Другую не смущает присутствие демона. Грегуар не знал, сопротивляется ли она или благополучно уживается с Саном. Она была постарше лет на пять – это утешало. Так или иначе, смерть скоро заберёт её, и он получит полную силу. Нужно только потерпеть.

Он взглянул на барона. Тот неотрывно смотрел на Другую. Он что-то бормотал, но не заклинание. Он не проявлял ни одобрения, ни возмущения. От волнения Грегуара затошнило. Он был козырем барона. Он нужен барону, чтобы заполучить трон.

Сейчас не время менять цель…

Демон среагировал на его волнение и сдавил горло. Его метка распространилась на шею, потом на грудь и подбородок.

– Отец, – встревожилась Ада.

Барон взглянул на сына, потом на Грегуара. Подросток заметил неприязнь на его лице. – Держи себя в руках! Думал, ты будешь сильнее…

Стыд оказался сильнее Сана. Довольный барон обратил внимание на вторую наследницу. Метиска склонилась перед Каме’льяллой. В толпе слышался приглушённый разговор, время от времени врывалось громкое восклицание. Барон постукивал пальцами по рукояти парадной трости: скоро настанет их час.

Как только Другая выпрямилась и отошла, барон зашевелился.

– Пора. Ада, пока отойди. Амбруаз, держись на расстоянии.

Абруаз кивнул сестре и скрылся в толпе.

Доктор редко появлялся в усадьбе. Его деятельность, казавшаяся бескорыстной, поправляла дела семьи и, чтобы насколько возможно сохранить свою репутацию, доктор не вмешивался в махинации барона и Ады.

Рошан двинулся вперёд, Грегуар следовал за ним, как тень. Их сопровождало недовольное ворчание, но, хотя многие из присутствующих были гораздо выше по статусу, они без возражений уступали дорогу.

Герцогиня молчала с непроницаемым видом и ждала, когда барон заговорит. В нескольких шагах от трона появился могучий стражник с оружием наготове. Грегуар почувствовал, что ещё чуть-чуть – и он выхватит меч.

– Каме’льялла, приветствую вас!

Его господин низко поклонился – такое случалось редко. – Барон Рошан, в чём причина вашего появления?

– Этот мальчик, герцогиня.

Барон положил руку на плечо Грегуара, и всё внимание присутствующих сосредоточилось на нём. Подросток почтительно поклонился.

– Подними голову, – негромко сказала герцогиня.

Грегуар подчинился, чуть не свернув шею. Даже не поморщился, когда ледяной взгляд герцогини пронизал его насквозь. Чтобы упокоиться, он уставился на стеклянный потолок. Совсем рядом, на расстоянии касания, за ним приоткрыв рот наблюдала Другая. Она его узнала!

– Мои люди нашли его на улице, – объяснил барон.

В толпе захихикали: дураков здесь не было. Герцогиня же сделала вид, что верит.

– У него тёмные прожилки на шее, – настаивал Рошан, – я уверен: это метка Сана.

Воцарилось тяжёлое молчание.

– У Сана уже есть наследник, – возразила герцогиня.

– Но, может быть, есть и второй?

Обоим был известен ответ, так что вопрос повис в воздухе. Герцогиня внимательно посмотрела на Грегуара, потом на метиску. На лице её мелькнула лёгкая улыбка.

– Граф де Фанри!

Защитник Другой шагнул вперёд и почтительно склонился перед герцогиней.

– Обращаюсь к вам как специалисту по демонической магии. Возможно ли то, что предполагает барон?

– Не берусь сразу отвергнуть эту идею, хотя ничего подобного до сих пор не бывало. Могу ли я произвести некоторую проверку?

Она кивнула. – Если только барон де Рошан не сможет предоставить нам более компетентного специалиста.

Барон стиснул набалдашник трости.

– Увы, нет…

Голос его прозвучал уныло. Хотя Грегуар не всё понимал в происходящем, ясно было, что в этом противостоянии все преимущества у герцогини. Адриан поклонился и двинулся вперёд. Грегуар втянул голову в плечи и сделал над собой усилие, чтобы не попятиться.

Адриан поднял руку, в толпе заволновались. Ситуация становилась гвоздём вечера. Грегуару очень не нравилась необходимость не скрывать демона.

Адриан что-то быстро бормотал. Магия явно подействовала, раздались восхищённые восклицания. Грегуар почувствовал, как от запястий до шеи его охватил жар. Он прокашлялся, но в горле по-прежнему стоял комок. Раздался испуганный крик, и знатные, стоявшие вокруг, шарахнулись. Даже Рошан поспешно отошёл.

– Голову поднимите, – потребовал граф.

Грегуар замешкался, Адриан протянул руку. Барон вмешался, удержав его.

– Вы что, скандала хотите? – проворчал граф. – При всех? Я думал, вы здравомыслящий человек!

Несмотря на молодость, Адриан не боялся противостоять барону. Мало кто был способен вынести его гнев бестрепетно. Ещё меньше было тех, кто мог заставить его отступать. Де Рошан сдался. Адриан развязал платок на шее Грегуара и осмотрел метку демона. Он пробормотал нечто неразборчивое, и глаза его затуманились. Граф провёл ладонью надо лбом Грегуара, потом над его подбородком, шеей и грудью. Через несколько секунд Адриан поблагодарил Грегуара и повернулся к матери.

– Почти такое же излучение, как у Эли’сан. Нужно провести исследования, прежде чем сделать окончательный вывод, но теория правдоподобная.

– Мы могли бы передать…

– Каме’льялла!

Герцогиня замолчала и снова посмотрела на барона, тот извинился и продолжал:

– Бедный ребёнок потрясён недавними изменениями в его жизни. Вырвать его из привычного окружения…

Он не закончил. Воцарилось молчание, барон де Рошан выглядел смущённым. Герцогиня обратилась к сыну:

– Что скажешь?

– Мы могли бы отправить кого-нибудь в дом барона, собрать сведения, необходимые для предварительного исследования.

– Хорошо, он там скоро будет. Верховный жрец Баана!

Человек в бледно-зелёном одеянии, на котором был вышит клён с огромными корнями, вышел вперёд и почтительно склонился перед герцогиней.

– Слушаю…

– Дайте благословение для использования дома барона де Рошана. Нужно избежать даже малейшего риска.

– Ваша мудрость восхищает, герцогиня.

Спина барона снова напряглась: предложение герцогини ставило его в затруднительное положение. Он не мог хоть как-то нарушить её связь с сыном. Оба они внимательно слушали жреца, который о чём-то с интересом расспрашивал.

Грегуар слишком многого не знал, поэтому не мог полностью оценить ситуацию. Что его огорчало, но нужно было набраться терпения.

Кто-то взял его за руку, и Грегуар резко повернулся. Насмешливо посмотрев на него, Ада сделала знак следовать за ней.

У него язык не поворачивался спросить о чём-либо.

Грегуар опасался реакции барона при возвращении в усадьбу: перспектива подвергнуться новым неприятным испытаниям вызывала сильнейшее отторжение.

Ада вывела его из толпы, подошла к шпалере[7], изображавшей сцену с Виктором де Тарнелем. Грегуар был уверен, что его предок хотел изменить свою природу ничтожника. Но у него получилось не так, как нужно: тело превратилось в несокрушимый саркофаг для демона.

Всё может измениться. Благодаря хитрым действиям барона они получат власть, какой не было у Виктора. И тогда он сам будет распоряжаться своей жизнью.