Все переменчиво, но предопределено заранее.

Все тюрьмы в Поднебесной были одинаковы. В них сидели мерзкие преступники, их сторожили злобные тюремщики, еда здесь была вонючей и отвратительной на вкус. Это был ад, наполненный горем и тьмой.

Юйвэнь Кай уже бывал в камере смертников и думал, что этот опыт достаточно закалил его, однако, когда его, на качающихся ногах, затолкнули в камеру Палаты уголовных дел, он чуть сознания не лишился, испугавшись кучи крыс, захвативших ее. Зверьки нагло визжали на него, выражая протест появлению нового соседа и желая вытеснить его. Набравшись смелости, он перебрался через них и улегся в сыром и вонючем темном углу, где беззвучно заплакал.

Ему оставалось только смириться. Матушка говорила, что этот мир только на первый взгляд изобилует чудесами и яркими красками, на самом же деле он состоит из черного, белого и серого. Есть мрак, есть свет, есть надежда, и есть подлость, есть обман и непристойность. Надо научиться двигаться вместе со светом и танцевать с темнотой.

– Матушка! – горестно заплакал Юйвэнь Кай, безмолвно зовя ее.

Скованный по рукам и ногам, в полнейшем упадке духа юноша принялся размахивать руками. Металл ударялся о металл и камни, выбивая искры и издавая громкий перезвон.

– Сам в оковах, а все равно танцует! Вот это я понимаю, настоящий герой, которого ничто не сломит, – это был тембр Цуй Вэньтина.

Юйвэнь Кай подумал, что с ним приключилась слуховая галлюцинация. Он задрал голову. За тюремной решеткой, железные прутья которой были толщиной с большой палец, действительно стоял человек, одетый во все черное.

– Братец Вэньтин? – Юйвэнь Кай думал, что первым его навестит брат, Юйвэнь Сюн.

– Братец Кай, несладко же тебе пришлось, – замаскировавшийся под тюремщика Цуй Вэньтин снял с себя черную накидку с капюшоном, открывая ясное лицо и светившиеся мудростью глаза.

Он подошел к решетке и, протянув теплую руку, крепко сжал Юйвэнь Кая. Тот почувствовал, как тепло передалось ему и растеклось внутри. В горле резко образовался комок, и он не смог ничего сказать.

– Братец Кай, завтра начнется судебное разбирательство, я уже доложил об этом главнокомандующему На. Дело выглядит щекотливым, тебя оклеветали, сказали, что ты доносчик, но это не более чем сфабрикованное обвинение. Кто так сильно ненавидит тебя, что хочет твоей смерти? – нахмурившись, задумался Цуй Вэньтин.

– Знаю, я тоже в смятении – эта беда свалилась как снег на голову. Братец Вэньтин, ты же знаешь, я никогда не желал ввязываться в придворные интриги, всю жизнь мечтал лишь об одном – быть обычным ремесленником, – Юйвэнь Кай уткнулся лицом в решетку, изливая всю горечь, накопившуюся в душе.

– Братец Кай, я рискнул сегодня пробраться к тебе, чтобы предложить кое-что. Горные цепи величественны, но всегда есть самый высокий пик. Главнокомандующий На намерен прочно усесться на императорский трон, он неизбежно решит скосить род Юйвэнь под корень. Ты… боюсь, что твоя жизнь будет в опасности. – Цуй Вэньтин приблизился к решетке, но повернулся спиной, как будто в груди у него сидело что-то, что он очень хотел, но никак не мог решиться сказать.

– Братец Вэньтин, есть ли у тебя какой-то план, как можно спасти мою жизнь? – взмолился Юйвэнь Кай.

Матушка говорила, что он потомок рода Цуй. В такой критический момент признает его брат или нет?

– Братец Кай, я побратаюсь с тобой, ты покинешь род Юйвэнь, разорвешь с ним все связи, и тогда у тебя, возможно, появится шанс выжить, – Цуй Вэньтин нерешительно высказал свое предложение.

Юйвэнь Кай чуть ли не завопил, что он и есть потомок рода Цуй, но сдержался и откинулся на кучу соломы, заставляя себя хладнокровно все обдумать. Цуй Вэньтин пошел на это, чтобы спасти его? Или намеревался отдалить его от старшего брата? Он терялся в догадках.

– Я знаю, что это не лучший способ – он может спасти тебе жизнь, но разрушит ваши братские чувства с Юйвэнь Сюном, – Цуй Вэньтин высказал то, что не давало покоя Юйвэнь Каю.

– А есть ли другой выход? – совершенно обессилев, задал вопрос Юйвэнь Кай.

Цуй Вэньтин ненавидел Юйвэнь Сюна за то, что тот убил его отца. Зачем он пришел навестить его сейчас?

– Другой выход – это пожертвовать собой, умерев за правое дело. Сохранить чистоту души, но отдать за это жизнь. Мне кажется, что жалкая жизнь все-таки лучше, – Цуй Вэньтин разволновался, опровергая то, что действительно считал наилучшим.

– Братец Вэньтин, я благодарен тебе за то, что ты протянул мне руку помощи в трудную минуту. Дай мне как следует все обдумать, завтра я дам тебе ответ, – Юйвэнь Кай все не мог решиться.

Он боялся смерти и уж точно не собирался смириться с ней. Однако еще больше он боялся, что доброта Цуй Вэньтина окажется лишь коварным планом, который позволит ему посеять вражду между братьями Юйвэнь.

– Братец Кай, какой выбор ты ни сделаешь, я буду гордиться тобой, – Цуй Вэньтин словно угадал причину его колебаний.

Надев капюшон, он повернулся к Юйвэнь Каю и поднял большой палец – это был веселый жест, который они часто использовали в своих детских забавах. Юйвэнь Кай с трудом поднял закованные в кандалы руки и ответил ему таким же жестом. Скорее всего, им уже не вернуть былое доверие друг к другу.

Ничто не постоянно, даже родственные и дружеские чувства. Юйвэнь Кай сел на корточки, не в силах справиться с душевной болью, закрыл лицо руками и принялся думать. Матушка и старшая матушка были обезглавлены, от их линии рода Юйвэнь остались только он и старший брат Сюн. Если он сейчас предаст брата и присоединится к роду Цуй, то его шансы спастись многократно возрастут. Только вот он не сможет, не сможет бросить Юйвэнь Сюна перед лицом смертельной опасности, все-таки они росли вместе.

Когда благородный муж берется за дело, он спокоен и тверд в принятии решений. Юйвэнь Кай прекрасно понимал это. Однако понимание законов Вселенной не означает, что действовать в соответствии с ними легко.

Он хотел жить! А еще у него было неоконченное дело, великая мечта, которую он обязательно хотел осуществить. Чувства и выгода – что из этого важнее?

Юйвэнь Кай погрузился в беспокойный сон. Ему приснился старший брат Юйвэнь Сюн, который тащил его за руку и наконец привел на заброшенное кладбище. Могильные плиты торчали повсюду, между ними почти не было свободного пространства. Добравшись до могилы их отца Юйвэнь Цзэ, Юйвэнь Сюн остановился у надгробия, уже изрядно сглаженного ветрами, и, надавив Каю на плечи, заставил его опуститься на колени и совершить бесчисленное количество земных поклонов. После этого он один рывком поставил Юйвэнь Кая на ноги и принялся отчитывать.

– Ах ты, дурак! Смерть на носу, а ты о чем думаешь? Жизнь важнее всего! Я уже поговорил с отцом, он не будет винить тебя. Вступи в род Цуй, так ты сможешь спастись!

– Отец, брат! Простите, но я не смогу подчиниться вашему приказу, – слезы ручьем полились из глаз Юйвэнь Кая.

Вокруг все поросло дикими цветами и густой сорной травой. Могила отца, Бога войны своего времени, была простым земляным холмиком, из которого торчал обветренный желтый камень – убогое, грустное зрелище! Да разве кто-то вообще догадается, что здесь похоронен великий герой? Юйвэнь Кай упал на могилу и горько заплакал. Он считал Юйвэнь Сюна братом, почему только общая кровь делает людей родными? Отец и брат так великодушно отнеслись к нему, что ему оставалось сказать в ответ? Он мог лишь слезами выразить свою благодарность.

Резкая боль в плече, как от укуса, вынудила его открыть глаза. По нему что-то ползло. От голода у Юйвэнь Кая все плыло перед глазами. Он внимательно присмотрелся – облезлая крыса вгрызлась в его плоть! Юйвэнь Кай в ужасе завопил и вскочил на ноги: какой кошмар! Нет, отсюда надо срочно выбираться.

– Брат, спаси меня! Братец Вэньтин, на помощь! Матушка, помоги мне! – Юйвэнь Кай в ужасе затопал ногами и принялся давить кинувшихся во всех стороны крыс.

Оковы на ногах не давали ему двигаться свободно, он споткнулся и упал на грязный пол. Шатаясь, он с невероятными усилиями поднялся на ноги, изо всей мочи затряс решетку и громко закричал:

– Кто-нибудь! Сюда!

– Что такое? Брат грозного Бога войны испугался какой-то крысы, да так, что штаны обмочил? Тьфу, ну и срам! Ты не достоин носить фамилию этого могучего рода! – из соседней камеры донеслась презрительная брань.

– А если бы они тебя грызть начали? Нечего тут героем прикидываться! – Юйвэнь Кай излил злобу на дрожавший округлый силуэт в соседней камере.

– Меня? Эти плотоядные крысы уже давно отгрызли мне все конечности, взгляни!

Юйвэнь Кай пригляделся и понял, почему силуэт был круглым. У человека в соседней камере и правда не было ни рук, ни ног, только пара волчьих глаз поблескивала в темноте. От ужаса Юйвэнь Кай еле сдержал рвотные позывы. О, Небо! Да здесь же настоящий ад, зачем этот шар из плоти продолжает цепляться за жизнь с таким остервенением?

– Ты, наверное, смеешься, почему я, превратившись в это, все равно не молю даровать мне смерть? – протяжно рявкнул шар из плоти, и от этого звука у Юйвэнь Кая все тело покрылось мурашками. – Коли человек цепляется за свою сущность, других людей, мир и жизнь, он будет вечно роптать[58]. Это точное описание меня в прошлом, когда у меня были целы все конечности.

Глаза шара плоти вдруг засияли мягким светом внутренней гармонии, словно декламация буддийских канонов разожгла в них огонь веры. Всматриваясь в собеседника, Юйвэнь Кай не обнаружил и капли ненависти или горя от перенесенной пытки, чего можно было бы ожидать.

– Так вы следуете заветам «Алмазной сутры», получается? – Юйвэнь Кай немного осмелел: матушка тоже часто декламировала отрывки из этой книги, он был хорошо с ней знаком.

– «Алмазная сутра» хранит в себе четкие указания. Чтобы стать буддой, необходимо сразиться с демонами один на один! Однако миряне глупы, они думают, что для просветления нужно всякой показной ерундой заниматься – не есть мяса, молиться, мантры читать. Большинству невдомек, что путь к просветлению полон страданий, нужно побороть демонов не только вокруг себя, но и тех, что скрываются глубоко в сердце, – шар плоти подкатился к нему поближе, в его глазах прыгали огненные искры.

– Сразиться с демонами один на один? – Юйвэнь Кай мгновенно проникся интересом к наставлениям собеседника, малодушие и страх резко сменились в нем ощущением безграничной силы и непоколебимой доблести.

– Если я стану буддой, Поднебесная будет свободна от демонов! – воскликнул шар плоти.

В следующий миг он преобразился в разноцветный сияющий дым, взмыл под потолок и рассеялся.

– Что это такое?! – Юйвэнь Кай не смог сдержать крика.

Юноша протер глаза, чтобы убедиться, что не спит. Неужели заключенные тоже находятся под покровительством Будды, раз он послал сюда его соседа, чтобы тот проповедовал учение?

– Вывести сюда Юйвэнь Кая! – по темнице разнесся оглушающий рев тюремщика.

Юйвэнь Кай вздохнул с облегчением. Наконец-то он сможет увидеть небо и солнечный свет – значит, надежда еще есть! Он вспомнил слова матери: «Даже оказавшись в тупике, нужно сохранять боевой дух».

Тяжелые кандалы стерли его руки и ноги до крови, каждый шаг давался с огромной болью, словно его пронзали тупым ножом. Перед зданием Палаты уголовных дел расположился судья, сидевший непоколебимо, как скала. Слева от него был Цуй Вэньтин, а справа – мужчина средних лет грозного вида, его хитрые глаза перебегали с одного предмета на другой, не останавливаясь ни на секунду, за ним стоял оруженосец с тонкими чертами лица. Присмотревшись к цвету и узорам в виде животных на мантии этого чиновника, Юйвэнь Кай предположил, что его положение при дворе приблизительно такое же, как у Цуй Вэньтина.

Юйвэнь Кай с трудом опустился на колени, от боли он двигался медленно и странно. Только он собрался положить земной поклон в качестве приветствия, как человек справа рявкнул:

– Дерзкий доносчик Юйвэнь Кай, коварный и заносчивый! Тебя ждет смертная казнь, посмотрим, куда тогда твоя спесь денется!

– Главный секретарь канцелярии Хань, вы слишком пристрастны. Юйвэнь Кай – простой ремесленник, откуда ему знать правила приличия в суде? – Цуй Вэньтин неспешно повернул к нему голову, спокойно разъяснив ситуацию.

– Глава канцелярии Цуй, видимо, я действительно не совсем справедлив. Но если не применить к этому гадкому преступнику суровое наказание, боюсь, не получится развязать ему язык. Судья Ян, а вы какого мнения? – улыбка секретаря Ханя было явно недоброй.

Юйвэнь Кай гордо выпятил грудь, твердо решившись вступить в схватку с внешними демонами.

– Я считаю, что глава канцелярии Цуй верно говорит, – произнес сидящий в центре судья Палаты уголовных дел Ян Юаньюэ.

Юйвэнь Кай вспомнил, что его старший брат Ян Юаньсу был подчиненным бывшего главы уезда Чжэньчуань Чжэн Цецзуна, а сейчас сам занял этот пост

– Судья Ян, вы неправы. В словах главного секретаря Ханя есть резон – с предателями нельзя обращаться мягко и снисходительно! Пускай сначала стерпит сто ударов палкой! Ему бы следовало переломить поясницу, посмотрим, как он тогда продолжит своевольничать! – Эти жестокие слова вырвались изо рта женщины, переодетой мужчиной, которая стояла за спиной главы канцелярии Хань.

Только женское сердце может наполниться таким ядом. Юйвэнь Кай решил не спорить. Он закрыл глаза, вспоминая шар плоти – человек может вынести гораздо более страшные муки, чем думает. Юйвэнь Кай стиснул зубы, покоряясь реальности. Медленно открыв глаза, он внезапно пересекся взглядами с судьей Ян Юаньюэ. В глазах последнего читался страх, словно некая невидимая сила угрожала ему. Наконец, судья Ян неохотно отдал приказ.

Два свирепых стражника окружили Юйвэнь Кая и бросили его на землю. На секунду ему показалось, что поясница действительно вот-вот переломится, он до крови прокусил себе губы и щеки изнутри, но не издал и звука, не взмолился о пощаде. Юйвэнь Кай лишь молился всем святым, чтобы те поскорее даровали ему смерть. От молитвы ему стало легче на душе, и он покорился происходящему.

Юйвэнь Кай несколько раз терял сознание, его беспрерывно избивали и обливали холодной водой. Он лежал ничком перед зданием Палаты уголовных дел, все его тело истекало кровью, а в опухших глазах полопались сосуды. Небо и Земля не ответили на его мольбы, но он не хотел смиряться. У Юйвэнь Кая еще оставалась надежда – его старший брат Юйвэнь Сюн. Почему он все еще не появился? Юйвэнь Кай верил, что брат обязательно явится ему на выручку.

– Юйвэнь Кай, правда ли, что ты донес прежнему государю, что привело к гибели сановника Мужун Синя? Признавайся! – суровым голосом обратился к нему главный секретарь Хань.

Видимо, всегда, когда осуждают невиновного, ложные показания из него выбивают палками. Юйвэнь Кай тяжело соображал, тело уже не принадлежало ему, но сознание еще было под его контролем. Брат! С трудом волоча свое истерзанное тело, Юйвэнь Кай пополз в сторону ворот.

– Судья Ян, этот Юйвэнь Кай не признается, даже когда его до смерти избивают. Не кажется ли вам, что он был несправедливо обвинен? – Цуй Вэньтин не мог больше оставаться безучастным зрителем – тщательно взвешивая каждое слово, он вступился за друга.

– Глава канцелярии Цуй, вы продолжаете защищать доносчика, зачем вам это? – свирепо спросил Хань Дэлинь, нахмурившись.

– Я всего лишь стараюсь исполнять свои служебные обязанности по справедливости. Не хочу быть свидетелем того, как невинно осужденного заставляют побоями дать ложные показания против самого себя. Кроме того, главный секретарь Хань, вы тоже наверняка понимаете: на свете немало сфабрикованных обвинений, нужных лишь чтобы избавиться от человека, – резко ответил Цуй Вэньтин, тоже рассердившись.

Юйвэнь Кай зажмурился, в голове всплыл секретный разговор, который он невольно подслушал много лет назад на горе Дахэйшань. Кто же были те двое? Оглядываясь назад, легко заключить, что то были сановники Мужун Синь и Цао Гуй, но они оба уже давно покоятся в земле. В тот вечер, когда его схватили, Юйвэнь Кай подслушал еще один заговор – об убийстве наследного принца. Но доносчиком он не был. Юноша криво усмехнулся про себя.

– Глава канцелярии Цуй, госпожа На приказала обезглавить Юйвэнь Кая, если тот не сознается!

Из оцепенения Юйвэнь Кая выдернул голос женщины, одетой в мужскую одежду. Его жестокий холод пробирал до костей – было понятно, что для этой женщины жизнь прочих людей ценна не более, чем жизнь муравья или мухи.

– Неужели госпожа На считает жизни простого народа ничтожными, думает, что это игрушки? Юйвэнь Кай еще не признал свою вину, а она уже торопится с выводами. Такими мерами ей будет трудно заполучить любовь народа. – Цуй Вэньтин изо всех сил стукнул кулаком по столу, и тот так затрясся, что кисти и тушечницы на нем заскакали.

– Что такое? Глава канцелярии не подчиняется приказам императорского двора, а выгораживает доносчика? Глава канцелярии Цуй, вы нарушаете свой долг подданного! – обругал Цуй Вэньтина главный секретарь Хань, вскочив на ноги и тоже ударив по столу.

– Коли правитель будет относиться ко мне с уважением, чтить за помощь стране, то и я буду верно исполнять свои обязанности[59]. Главный секретарь Хань, позвольте поинтересоваться, в чем был мотив Юйвэнь Кая доносить на сановника? – уверенно парировал удар Цуй Вэньтин.

– Не у всех доносчиков есть мотив! – самодовольно усмехнулся Хань Дэлинь.

– Да это же просто несусветная наглость! – негодующе крикнул Цуй Вэньтин.

Двое чиновников вскочили из-за стола и вступили в яростную словесную перебранку, словно судья Ян Юаньюэ был простой декорацией, а следствие Палаты уголовных дел – местом, где бы они могли излить личные обиды и взаимную неприязнь.

– Будет вам, уважаемые господа, хватит ругаться. Закроем дело Юйвэнь Кая в соответствии с пожеланием госпожи На – выпроводить его под конвоем и обезглавить! – переодетая в мужскую одежду женщина не выдержала и встряла в перепалку.

Затем она подошла к Юйвэнь Каю и ударила его ногой по лицу, проверяя, жив ли он. Юноша с трудом открыл глаза, и его взгляд упал на туфли с вышитыми красными лотосами. Он все тут же вспомнил – эта же та служанка, которая отдала приказ об убийстве наследного принца! Настоящая злодейка и преступница допрашивала его, совершенно невиновного человека. Да это же просто смешно!

– Не торопитесь! Неужели вы все считаете, что Юйвэнь Кай действительно совершил донос? – Цуй Вэньтин смело выступил вперед, преградив дорогу свирепым стражникам.

– Да, он должен быть обезглавлен! – в один голос крикнули главный секретарь Хань и женщина в мужской одежде.

– Я хочу спросить всех присутствующих: если вы все никогда не совершали ничего подсудного, что же, я тут же признаю вину Юйвэнь Кая!

Юйвэнь Кай окончательно убедился, что Цуй Вэньтин – его хороший друг. Вдруг его охватил резкий приступ кашля, и его вырвало большим сгустком крови. Все присутствующие резко замолчали. Юйвэнь Кай невольно проникся уважением к Цуй Вэньтину. Противника нужно бить его же оружием, жаль только, что в столкновении с бессердечными людьми признание и доказательства ничем не помогут, пустая трата сил.

– Ох, глава канцелярии Цуй, оставьте свои пышные фразы для другого случая и прекратите пудрить нам мозги! Эй, сюда! Отвести Юйвэнь Кая на место казни и отрубить ему голову! – переодетая женщина, казалось, мстит, изливая таившуюся в сердце злобу. У нее был вид свирепого тигра, уже выпустившего когти, чтобы разорвать свою добычу.

Услышав объявление смертного приговора, Юйвэнь Кай почувствовал, как ослабли ноги, он в панике обернулся к воротам – где же его брат Юйвэнь Сюн? Почему он еще не появился?

– Братец Кай, настоящая смелость – это прощение, а не убийство, но слишком мало людей понимают это, – сдерживая слезы, Цуй Вэньтин опустился перед ним на корточки, достал из рукава платок и отер грязь и кровь с лица друга.

– Братец Вэньтин, упасть с обрыва не страшно – страшно быть в сознании, пока летишь вниз. Я виновен, но мое преступление не донос, оно намного тяжелее. Это моя фамилия! – Юйвэнь Кай с трудом выдавил из себя улыбку.

Он прекрасно знал, в чем его проступок, но в то же время был твердо уверен, что его смертный час еще не настал. Он верил, что чудо еще произойдет. Подскочили двое тучных и свирепых на вид стражников и потащили Юйвэнь Кая на место казни.

– Опустите мечи и отпустите его!

Юйвэнь Кая, уже теряющего надежду перед лицом смерти, только дотащили до места казни, как во двор Палаты верхом на коне, весь взмокший от пота, ворвался его старший брат в красном наряде. Юйвэнь Каю показалось, что он бредит. Юйвэнь Сюн соскочил с лошади, быстро, словно ветер, подбежал к судьям и громко крикнул:

– Примите письмо главнокомандующего На! Он приказывает повысить Юйвэнь Кая до министра общественных работ и дает ему три месяца на возведение Дворца Божественного Величия. Казнь откладывается!

– Небеса милостивы! – с ликованием принялся отдавать земные поклоны Цуй Вэньтин.

Затем, словно забыв о своем титуле главы канцелярии, он подбежал к Юйвэнь Каю и затряс его.

– Матушка, моя дорогая матушка, – получив новый шанс, Юйвэнь Кай радостно уткнулся в плечо Цуй Вэньтину.

Он хотел закричать во весь голос, но не посмел издать и звука.