Неизвестность – это уравнение природы, а женщины – переменные в этом уравнении.

Глубокой летней ночью одетый в форму главнокомандующего На Лоянь расхаживал по Залу Благополучия. Дуаньму Уцзи, держа в руках факел, следовал за ним по пятам. На Лоянь поднялся на возвышение, на котором располагался Трон Дракона, и взглянул сверху вниз на безмолвный пустой зал, похожий на огромную пасть гигантского зверя.

На Лоянь приблизился к трону, символизировавшему высшую императорскую власть – он был громоздким и роскошно украшенным. Сколько людей по нему слюни пускают? Юноша провел рукой по подбородку дракона, украшавшего спинку трона, в голову ему вдруг пришла услышанная когда-то фраза: «Жемчужина стоимостью в тысячу золотых слитков может храниться только в бездонной пучине, под подбородком черного дракона». Власть и могущество и есть эта чудесная жемчужина?

Интересно, каково это – сидеть на Троне Дракона? Не сдержав любопытства, На Лоянь приподнял нижнюю часть доспехов и уселся на трон, выпрямился и, свысока оглядывая все вокруг, вообразил, как сотни гражданских и военных чиновников благоговейно падают ниц перед ним, слева и справа стоят толпы служанок и евнухов, обмахивающих его опахалами. Он в центре всеобщего внимания, он правитель, единственный хозяин Поднебесной! Смотреть на толпы людей сверху вниз – это невыразимо прекрасное чувство, пусть даже внизу ни души.

– Кто там? – рявкнул Дуаньму Уцзи, пробуждая На Лояня от приятных грез о безграничном могуществе.

Он испуганно вскочил с трона и поспешно спустился вниз. Вглядевшись в темноту, На Лоянь увидел несколько силуэтов, воровато перемещавшихся за стенами дворца.

– Главнокомандующий, снаружи кто-то есть, нам лучше уйти или?.. – лицо Дуаньму Уцзи, озаренное светом факела, излучало силу и безрассудство юности.

На Лоянь сдержанно махнул рукой.

– Выйдем на улицу и посмотрим, что там творится.

Только они вдвоем спустились с возвышения, как силуэты людей, расхаживавших за стенами, ворвались внутрь дворца. На Лоянь широким шагом бросился вперед, не сумев сдержать крик:

– Цзялань! Зачем ты пришла в Зал Благополучия так поздно ночью?

Во главе вошедших стояла Мужун Цзялань, прятавшая лицо за черной вуалью. Несмотря на огромный живот, ее походка оставалась легкой и непринужденной. За ней следом шли двое рослых мужчин, у каждого на плечах было по тяжелому зеленому мешку.

– Мой главнокомандующий, мой супруг! Я помогла тебе удалить занозу, – Цзялань сняла вуаль, открыв ликующее лицо.

– Какую еще занозу? Ты что, забыла, что тебе самой рожать скоро? – На Лоянь указал на живот жены, нежно отчитывая ее.

Взглянув на зеленые мешки на плечах здоровяков, он догадался, что внутри наверняка находятся чьи-то трупы.

– Супруг, не волнуйся, я мать уже двоих сыновей, опыта в родах у меня достаточно. А вот твое великое дело не терпит отлагательств! – Мужун Цзялань умело сочетала в себе очаровательную наивность маленькой девочки и мудрость взрослой матери.

– Благодарю тебя за труды, Цзялань, – от услышанного у На Лояня стало тепло на сердце, он подошел к жене и крепко сжал ее руку – она была холодной, как металл.

– Что случилось? Почему у тебя руки такие холодные? – На дворе стояло лето, ладони вообще-то должны были быть горячими и сухими.

– Ничего страшного. Супруг, ты лучше сюда посмотри, – Мужун Цзялань протянула руку и радостно приказала двум здоровякам опустить на пол зеленые мешки.

Из развязанных мешков показались две человеческие головы.

– Ты уверена, что это они?

Две детские головки принадлежали наследнику Юйвэнь Жуйцзи и маленькому принцу Юйвэнь Жуйцзиню, переданному на воспитание Чжэн Ми.

На Лоянь дал силачам знак, чтобы они избавились от трупов. Сейчас ему нужно было придумать отговорку, которую он завтра объявит министрам и сановникам.

– А кто же это еще? Ради того, чтобы ты получил всю власть и могущество, не жалко пожертвовать жизнью других, – раздраженно окинула его взглядом Мужун Цзялань – она так старалась, а он даже не поблагодарил ее!

– Цзялань, не сердись, я все-таки думал, что траву косить будем после отречения. – На Лоянь подошел к жене и обнял за раздавшуюся талию.

Спустя три месяца как раз наступит срок родов. Он нежно провел рукой по ее животу.

Захватив власть, нужно обязательно заготовить пафосное оправдание, иначе исторические хроники будут лишь насмехаться над тобой.

– Супруг мой, запомни, я нетерпелива… Ох, супруг, ай, живот болит… Ах! Плохо дело… Кровь…

Не успела Цзялань договорить, как лицо ее побледнело, и она без сознания упала На Лояню в руки. Тот в ужасе громко закричал:

– Дуаньму Уцзи, быстро позови сюда врачевательниц из Ведомства придворных лекарей и Шанъян Чжэньжэня!

Взяв Цзялань на руки, На Лоянь положил ее на стол из слюды, установленный перед троном. Подумав немного, он решил, что так не пойдет, и, сбросив с себя мантию, покрыл ею стол, а только потом уложил на него лишившуюся чувств Цзялань. Опустившись на колени рядом, он принялся верно сторожить ее. На него то и дело накатывали волны паники – он совершенно не знал, как ей помочь. На Лоянь обещал, что будет защищать ее, но сейчас мог лишь скорбно и беспомощно наблюдать, как она истекает кровью, не имея возможности ничего предпринять.

Из-под шелковой юбки Мужун Цзялань ручейком заструилась алая кровь. На Лоянь в ужасе попробовал прижать ее руками, но кровь непокорно продолжила сочиться сквозь его пальцы.

– Быстрее сюда, быстрее! – в панике зарычал он, но ему ответило лишь гулкое эхо, отскочившее от стен пустого Зала Благополучия.

Через какое-то время лавина шагов нахлынула в зал. Впереди всех бежала врачевательница, одетая во все белое, на плече у нее висела сумка с лекарствами. За ней по пятам следовали служанки, несшие в руках подносы и врачебные принадлежности. Только увидав их, На Лоянь смог вздохнуть с облегчением и отошел в сторону.

Последним в зал степенно вошел Шанъян Чжэньжэнь, словно умный старый кот, и приблизился к На Лояню.

– Главнокомандующий, здесь витает дух смерти, лучше тут надолго не задерживаться, – его ноздри вздрогнули, он осмотрелся по сторонам, а в глазах сверкнул странный изумрудный блеск.

На Лоянь вспомнил, что отсюда недавно унесли два маленьких тела, и про себя восхитился прозорливостью и мастерством даоса. Он ничего не сказал, дожидаясь, пока звездочет сам внесет предложение. Потенциальный правитель должен оставаться загадкой, никто не должен иметь возможность раскусить его замыслов. Если не поддерживать ауру таинственности, то контролировать чиновников будет сложно.

– У вашей супруги внезапно началось кровотечение, боюсь, дело в том, что она заразилась духом смерти. Я советую вам как можно скорее перенести ее во Дворец Великого Начала – там сосредоточено больше всего энергии ян, она поможет защитить госпожу, – второпях посоветовал Шанъян Чжэньжэнь.

– Что ты имеешь в виду? Как же ребенок у нее в животе? Неужели его нельзя спасти? – На Лоянь схватил звездочета за воротник и изо всей силы затряс так, что шея Шанъян Чжэньжэня налилась кровью.

– Главнокомандующий, у вашей супруги сильнейшее кровотечение, кого вы хотите спасти – ее или ребенка? – дрожа всем телом, доложила врачевательница.

– Спасите Цзялань! – На Лоянь не задумался ни на секунду: у него уже есть два сына, они не могут лишиться матери, а ребенка можно будет нового зачать.

– Главнокомандующий, спасти вашу супругу получится, но, боюсь, в будущем ей будет сложно забеременеть, – отерев со лба пот, произнесла врачевательница. Она трепетала от страха, боясь, как бы он не впал в ярость.

На Лоянь погрузился в молчание, смутно чувствуя, что внезапное кровотечение Цзялань связано с тем, что она убила двух принцев. В решительности и беспощадности она не уступала своему отцу Мужун Синю.

После манипуляций врачей Мужун Цзялань медленно распахнула глаза, словно прекрасная белая лилия, распустившая свой бутон. Она поняла, что находится во Дворце Великого Начала, подле кровати сидят Амань и Чжаоюнь, а ей самой нужен отдых. Ну и замечательно, она и так уже чрезмерно вовлеклась в придворные дела.

Страна не может и сутки оставаться без правителя.

Вечером следующего дня На Лоянь призвал во Дворец Вечной Добродетели Гао Чэндао, Цуй Вэньтина, Хэ Циньху и Хань Дэлиня, главного секретаря канцелярии – его порекомендовала Мужун Цзялань, он был сыном подчиненного ее отца. На Лоянь собирался со всеми ними обсудить в пустующем дворце военную тайну.

– Его высочество наследный принц отравился едой и скоропостижно скончался. Страна не может и сутки оставаться без правителя. Господа, какие у вас будут предложения? – без долгих вступлений перешел На Лоянь прямиком к делу.

– Как насчет подделать завещание и указать в нем, что наследник отрекся от престола в вашу пользу? – первым ответил дальновидный и расчетливый Гао Чэндао.

Услышанное пришлось На Лояню по душе: это были слова, вертевшиеся на языке у него самого. Он сдержался и бросил Гао Чэндао благодарный взгляд. Затем он посмотрел на Цуй Вэньтина.

– Глава канцелярии Цуй, а вы что скажете?

Род Цуй обладал авторитетом и влиянием среди придворных чиновников, поэтому На Лояню было критически важно переманить его на свою сторону.

– Главнокомандующий, я получил указ от Палаты уголовных дел – меня призывают лично провести допрос по делу доноса Юйвэнь Кая. Главнокомандующий, знали ли вы об этом? – Цуй Вэньтин внезапно опустился на колени, сохраняя суровый вид.

На Лоянь помрачнел: что себе позволяет этот Цуй Вэньтин? Дело о доносе… Разумеется, это Цзялань приказала схватить Юйвэнь Кая. Он прекрасно понимал ее намерения – этот план его жена вынашивала в сердце долгие годы, она много лет готовилась мстить за смерть отца. Цзялань слишком поторопилась – он же еще не стал правителем. Да еще и не уведомила его. Как можно вот так произвольно арестовывать высокопоставленных людей? Это же вызовет недовольство при дворе! На Лоянь рассердился на своеволие Мужун Цзялань. Несмотря на все ее заботы о нем, он чувствовал, что за ними скрываются тонкие манипуляции. На Лоянь сдержал возмущение и осторожно ответил:

– Я слышал об этом деле, оно связано с сановником Мужун. Однако времени уже очень много утекло, я в некотором недоумении – как Юйвэнь Кай оказался втянутым в это? Разве он не занят сейчас строительством Дворца Божественного Величия?

– Я в таком же недоумении, главнокомандующий. Юйвэнь Кай – простой ремесленник, как он мог оказаться связанным с доносом? – Цуй Вэньтин был вне себя от негодования. Он лишь сдержался и не высказал вслух, что Юйвэнь Кая оболгали.

На Лоянь подумал: Мужун Цзялань схватила Юйвэнь Кая, потому что у нее были на то серьезные основания или потому что она жаждет уничтожить род Юйвэнь? Он промолчал, погрузившись в размышления. Тут Хань Дэлинь опустился на колени и поклонился ему.

– Главнокомандующий, хотя Юйвэнь Кай и в самом деле ремесленник, но и у мастеров в душе могут таиться коварные замыслы. Я считаю, что после того, как вы взойдете на престол, вам следует уничтожить помеху в виде рода Юйвэнь!

На Лоянь не очень много знал о способностях этого человека, рекомендованного Мужун Цзялань, но если судить по этой фразе и ходу его мыслей, то можно сказать, что он вполне достоин ответственного назначения.

– Главнокомандующий, ни в коем случае, ни в коем случае! – Гао Чэндао плюхнулся на пол на колени и застучал по груди.

На Лоянь не обратил на это никакого внимания. Гао Чэндао много лет провел при дворе, поэтому опасался за безопасность Юйвэнь Сюна, недавно ставшего мужем его дочери, а также за то, какое влияние это окажет на него самого.

Каждый смотрит на проблемы со своей башни.

– Хэ Циньху, а ты что думаешь?

На Лоянь обернулся к генералу, который ранее был в услужении у Цуй Жусу, а сейчас сражался плечом к плечу с Цуй Вэньтином. Его преданность и бесстрашие были достойны всяческих похвал, так что На Лоянь намеревался повысить его до командующего.

– Я согласен с мнением главного секретаря канцелярии Хань. Если вы взойдете на престол, вам будет необходимо вырвать с корнем весь род Юйвэнь, иначе вы своими руками создадите себе поводы для беспокойства в будущем, – Хэ Циньху прекрасно умел подстраиваться к меняющейся обстановке.

Понимая это, На Лоянь повернулся к Цуй Вэньтину и сурово спросил:

– Глава канцелярии Цуй, это дело имеет большое значение – надеюсь, вы сумеете отбросить личную привязанность и по всей справедливости вынести приговор.

– Слушаюсь, главнокомандующий На, повинуюсь приказу, – неохотно дал согласие Цуй Вэньтин.

– Главнокомандующий, я все-таки считаю, что не стоит впадать в крайности, – Гао Чэндао упрямо продолжал настаивать на своем.

– Бесполезный книжный червь! Бесхребетный, сентиментальный, как женщина! Господин Гао, завтра утром на аудиенции приказываю вам зачитать манифест об отречении наследника от престола!

Увидев, что Цуй Вэньтин подчинился, На Лоянь успокоился – он прибрал их всех к рукам. Голосом, преисполненным величия, он дал Гао Чэндао притворное обещание:

– Я обещаю тебе, что, когда дело завершится успехом, Бог войны Юйвэнь Сюн будет награжден девятью пожалованиями![57]

– Главнокомандующий, я не смею просить вас о девяти пожалованиях! У меня есть только одна дочь, поэтому я лишь надеюсь, что вы сохраните жизнь моему зятю Юйвэнь Сюну. Я клянусь, что вместе с ним буду служить вам верой и правдой!

На Лоянь безразлично усмехнулся. Клянется жизнью, что будет служить верой и правдой? Таким вещам он легко не верит. Разве в свое время он вместе с отцом не принес такую же клятву Юйвэнь Ху, стоя на коленях в Зале Благополучия? Ну и что, помешало ему это захватить власть? Предложение Гао Чэндао не было абсурдным, но очень уж глупым. Перемен еще будет немало, кто может гарантировать хоть чью-то жизнь? Ладно, лучше пока принять его клятву, в старике уже душа едва держится, кто знает, сколько ему еще осталось?

– Хорошо, я даю тебе свое слово, и будет на этом, – На Лоянь легко отмахнулся от него.

Ему еще нужно было придумать план, как завтра предстать перед министрами и сановниками – это было важнее всего.

Вернувшись во Дворец Великого Начала, На Лоянь обнаружил, что Цзялань уже пришла в чувство. Девушка безудержно плакала, а Чжаоюнь пыталась утешить ее. Оба их сына остались в поместье обучаться боевым искусствам, они уже давно не виделись с детьми.

На Лоянь опустился на край кровати и с чувством обнял ее, принялся целовать ее темные волосы, источавшие легкий аромат. Цзялань была натурой страстной и упорной, но сегодня, потеряв неродившегося ребенка, оказалась убита горем, несмотря на всю свою силу и твердость. На Лоянь нежно поглаживал ее похудевшие, ослабевшие плечи, надеясь хотя бы немного облегчить ношу, свалившуюся на жену.

– Завтра я приму манифест наследника об отречении. Цзялань, не убивайся, потом, в будущем, у нас еще будут дети, – соврал На Лоянь, чтобы успокоить ее.

– Поздравляю тебя, супруг мой! Вот это действительно прекрасная новость! Завтра я как следует наряжусь и буду сопровождать тебя, – Мужун Цзялань вмиг сменила горе на радость, в ее глазах заколыхался восторг любви, волны прекрасных чувств.

– Нет, Цзялань, тебе нужно отдыхать и восстанавливать силы. Императорский двор – это поле боя, где мужчины убивают друг друга. Моей женщине следует оставаться в своих покоях в ожидании радостных вестей, – На Лоянь решительно отказался от предложения жены.

Он укрыл ее расшитым одеялом и повернулся, намереваясь уйти. На дворе стояла ночь, но он не собирался спать.

– Супруг, ночь уже, а ты не спишь. Куда ты собрался? – встревоженно спросила его Цзялань. Ей вдруг показалось, что она начала терять его любовь.

На Лоянь ответил ей, довольно улыбаясь:

– Мне нужно встретиться с еще несколькими важными людьми, чтобы убедиться, что завтра все пройдет без сучка без задоринки!

– Неужели это снова старая монахиня Чжисянь из храма Баньжо? – недовольно запротестовала Мужун Цзялань.

На Лоянь решил, что объяснения излишни. В этот раз Цзялань ошиблась, он собирался встретиться с Шанъян Чжэньжэнем. Выйдя из Дворца Великого Начала, На Лоянь запрокинул голову и посмотрел в небо. Серебристый диск луны висел в вышине, а бесчисленные звезды сияли, словно маленькие бриллианты. Это небесное знамение точно счастливое!

– Дуаньму, позови Шанъян Чжэньжэня, я хочу встретиться с ним во Дворце Долгой Осени! – в голову На Лояня неожиданно пришла отличная мысль.

Лунный свет навеял на него грустные думы о прошлом. Он вспомнил, что, кроме Мужун Цзялань, была еще одна девушка, сумевшая свести его с ума – Чжэн Ми. Он вспомнил, как они насладились друг другом во Дворце Долгой Осени.

На Лоянь очень хорошо знал Зал Благополучия, но испытывал к нему наибольшее отвращение. Если завтрашняя передача власти пройдет успешно, то в день коронации ни в коем случае нельзя проводить церемонию в этом зловещем месте. Поэтому ему и нужно было поговорить с Шанъян Чжэньжэнем.

Верхом на своем вороном коне На Лоянь направился к единственному месту во всем императорском дворце, где росли платаны. Хотя одни супруги предыдущего императора умерли, а другие уехали, в опустевшие дворцы все равно отправляли служанок, чтобы те убирались там, поддерживая великолепие прошлого.

Среди платанов Дворца Долгой Осени были расставлены фонари, испускавшие чарующий тусклый свет. Увидев их блеск, На Лоянь спешился. Он вновь оказался в таких знакомых местах. Тут до него донеслось всхлипывающее пение флейты дунсяо – как тут было не вспомнить о той прекрасной ночи с Чжэн Ми? Листья платанов пробудили забытые чувства. Красавица уже умерла. Если завтра он станет правителем, будет ли так же тосковать по ней? На Лоянь невероятно сожалел, что не сумел сохранить жизнь Чжэн Ми, девушке, в которую влюбился без памяти.

На Лоянь привязал коня и вошел во Дворец Долгой Осени, лишь слегка освещенный фонарями. Отодвинув жемчужный занавес, он увидел грациозный силуэт красавицы, протиравшей стол и стулья. Девушка была полностью погружена в работу, двигалась легко и волнующе. На Лоянь громко кашлянул, чтобы привлечь ее внимание. Испугавшись, красавица быстро повернула голову, и На Лоянь сумел рассмотреть ее нежное лицо. Про себя он обрадовался – а красавиц-то во дворце хоть отбавляй!

– Служанка Цююэ приветствует главнокомандующего, – молодая служанка оказалась сообразительной, она быстро опустилась на колени и поклонилась, приветствуя его звонким и чистым, как у ласточки, голоском.

– Цююэ? Какое красивое имя. Ты отвечаешь за уборку Дворца Долгой Осени? Неплохо справляешься! – похвалил На Лоянь трудолюбивую служанку – во всем дворце не было и пылинки, обстановка была роскошной, как прежде.

– Благодарю главнокомандующего за похвалу. Я служила садовницей в гареме, но сейчас рук не хватает, поэтому меня отправили во Дворец Долгой Осени. – Цююэ была одета скромно, но взгляд был чистым и глубоким – наивная глупая девочка.

На Лояня поразили ее глаза – две черные жемчужины, и его сердце затрепетало. Он протянул руку, желая притянуть девушку к себе, но тут услышал звук шагов Шанъян Чжэньжэня и Дуаньму Уцзи. Убрав руку, он успокоил себя – впереди еще целая вечность, уже совсем скоро все женщины императорского гарема будут принадлежать ему.

– Главнокомандующий, вы в такой спешке позвали за мной, какие у вас будут распоряжения? – поклонился ему Шанъян Чжэньжэнь.

– Цююэ, подготовь блюда с замороженными фруктами. Я собираюсь вместе с Шанъян Чжэньжэнем полюбоваться луной и побеседовать! – На Лоянь жестом пригласил звездочета пройти к каменному столу, расположенному в саду под платанами.

– Главнокомандующий, вы прямо-таки на душевном подъеме! Сегодня действительно прекрасная ночь, небесные знамения благоприятны. Все божества и небожители покровительствуют вам, способствуют тому, чтобы ваше дело завершилось победой! – сияя от радости и взмахивая руками, поздравил его Шанъян Чжэньжэнь.

На Лоянь услышал скрытый смысл его слов. Наставница Чжисянь уже давно твердила ему, что линии на его ладони складываются в иероглиф «ван» – правитель, а на лбу читается отметина величия. Монахиня убеждала, что ему суждено стать императором. Затаившийся на много лет дракон наконец получил возможность взлететь.

– Я пригласил вас, чтобы посоветоваться. В Зале Благополучия скопилось слишком много душ умерших, я бы хотел переехать из него. Какой дворец наилучшим образом подойдет для этого?

– Хм, мне стоит изучить, что говорят звезды. Когда вы станете императором, вам нужно будет тщательно продумать, где жить и какими дорогами ходить. Только так можно гарантировать непоколебимость императорской власти! – Шанъян Чжэньжэнь был человеком обстоятельным.

Поднявшись из-за стола, он бросил на землю таблички с восемью триграммами, а затем принялся анализировать получившийся рисунок и его соотнесение со сторонами света. На Лоянь наблюдал со стороны, молча попивая вино.

– Главнокомандующий, я считаю, что энергия правителя сосредоточена в месте, где расположена Башня Искушений. Вам стоит возвести там новое здание, чтобы открыть поток этой новой благотворной силы! – Шанъян Чжэньжэнь чуть ли не прыгал от восторга, докладывая о результатах своего гадания.

– Башня Искушений была построена предыдущим правителем Юйвэнь Ху. Чжэньжэнь, посмотри-ка внимательней, ты уверен, что новый дворец должен быть построен именно там? Неужели во всем огромном императорском дворце нет других удачных мест? – На Лоянь не хотел идти по следам предшественника – он собирался открыть новую эпоху, построить новую Поднебесную!

– Главнокомандующий, даю голову на отсечение, что энергия правителя струится только из места, где раньше была Башня Искушений, более того, этот поток становится только сильнее день ото дня. Главнокомандующий, такова воля Небес, нельзя ей противиться!

К На Лояню подошла Цююэ, держа в руках кувшин с вином, и принялась наполнять кубки. Он почувствовал нежный аромат тела девушки. Он решил, что построит новый дворец в соответствии с характером своего рода. Такую серьезную задачу сможет выполнить только Юйвэнь Кай, а потому он пока не может умереть. Что ж, назначим его министром общественных работ! Утвердившись в своем намерении, На Лоянь принялся возбужденно обдумывать детали намеченного плана, но затем, сдержав хлынувший поток чувств, махнул рукой красавице:

– Цююэ, присоединяйся к нам!