Башня Искушений была лабиринтом, однако у Юйвэнь Кая не было времени на поиски выхода. Шестнадцать залов и тридцать два сада, причудливо перетекавшие один в другой, были наполовину уничтожены огнем, но в их руинах еще сохранялась величественность и размах былой постройки. Стоя на обломках резных балок, Юйвэнь Кай, перемазанный в пепле и пыли, поклялся, что Дворец Божественного Величия, который он возведет, будет в десять раз роскошнее и грандиознее, чем Башня Искушений.

Испокон веков не было таких правителей, которые бы не стремились к красоте, роскоши и наслаждениям – это естественные человеческие желания. Жизнь Юйвэнь Кая спасли его умения, после чего он проникся еще большим уважением к ремеслу. Первым шагом по возведению Дворца Божественного Величия было полное уничтожение Башни Искушений, ее остатки нужно было сровнять с землей. Не зря говорят: пока старое не уйдет, новому нет места.

Юйвэнь Кай работал усерднее всех прочих ремесленников, полностью отдавал себя строительству, не зная отдыха – он боролся за собственное возрождение. Новости о гибели Юйвэнь Ху застали его на строительной площадке, как раз когда он был полностью погружен в работу. Юйвэнь Кай остался равнодушным к известию, он очнулся, лишь когда все мастеровые, трудившиеся в его подчинении, с шумом разбежались куда глаза глядят. Он остался один в окружении разбросанной древесины, гранита и прочих строительных материалов.

Спустилась ночь, птицы вернулись в свои гнезда, а куда ему было податься? Без указа императора он остался одиноким воином, потерянно стоящим в чистом поле. Масштабный проект Дворца Божественного Величия невозможно было воплотить в одиночку, какие бы нечеловеческие усилия он бы ни приложил, как бы упорно ни стремился добиться поставленной цели.

Упав духом, Юйвэнь Кай опустился на мерзлый кусок гранита. Над головой пролетел крупный черный ворон, принеся с собой невесть откуда взявшийся холодный ветер. Сквозь вечернюю мглу Юйвэнь Кай пристально всмотрелся в далекие центральные здания дворца. В разгар восстания все, кто был во дворце, кинулись к его сердцу, к главному залу, никому и дела не было до бесполезной стройки.

Старший брат Юйвэнь Сюн наверняка станет предводителем ведущих сил восстания, Цуй Вэньтин, унаследовавший от отца титул главы императорской канцелярии, тоже не избежит этой участи. Кто бы ни пожелал усесться на Трон Дракона, он не сможет обойтись без помощи этих двоих – дальновидного чиновника и смелого воителя. А он сам? Все-таки матушка была права, надо следовать своей судьбе, нужно стать ремесленником, далеким от политической борьбы, жить в покое и безопасности.

Пока Юйвэнь Кай сидел в одиночестве, погруженный в грустные мысли, перед ним неожиданно появился даосский монах, словно спустившийся с облаков небожитель. Старик вел себя необычно и безостановочно мял руками свою длинную седую бороду.

– Юйвэнь Кай, во дворце военный переворот, а ты все еще здесь торчишь и не торопишься признать наследника?

– Спасибо за напоминание, наставник. Осмелюсь спросить, зачем вы пришли сюда? Мне было поручено возведение Дворца Божественного Великолепия, но сейчас все мастеровые разбежались, и я совершенно не знаю, как мне быть. Может быть, у вас найдется совет для меня? – поспешно схватив даоса за длинный рукав халата, взмолился о помощи Юйвэнь Кай.

Он был бы невероятно рад получить от монаха совет – он не показался бы Юйвэнь Каю навязанным. Кому еще во всей Поднебесной могло быть до него дело?

– Меня зовут Дуань Чуньян. Новый Сын Неба вот-вот вступит на престол, я гадал по форме облаков, следовал за звездными признаками, указывавшими на появление совершенного правителя. Я и предположить не мог, что они приведут меня сюда, – Дуань Чуньян размахивал метелкой фучэнь, а ветер легко колыхал рукавами его одеяния.

Лицо монаха было мертвенно-бледным, точно фарфоровым, его форма была необычной, совершенно не похожей на лица простых людей.

Юйвэнь Кай вдруг вспомнил, что все великие мастера, посвятившие себя изучению дао-пути, владеют магией полета. Видимо, вот как Дуань Чуньян умудрился так быстро и легко добраться сюда. Его способности и правда поражают!

– Служитель Дуань, неужели вы умеете летать, оседлав ветер? А новый Сын Неба – это же юный наследный принц?

– Магия полета – это всего лишь детская забава. Что же касается нового Сына Неба, ты и прав, и неправ. Замысел Неба не может быть раскрыт до того, как свершится, – прищурив смеющиеся глаза, хитро произнес Дуань Чуньян, и на его сухой щеке вдруг возникла ямочка.

– Наставник Дуань, мне нужен ваш мудрый совет. Что мне сделать в первую очередь? Привести себя в порядок и отправиться в Зал Благополучия, приветствовать нового правителя, признать себя его подданным? Или же?.. – увидев, что монах не прячется за маской лукавства, Юйвэнь Кай решил задать вопрос напрямую.

– Чтобы выжить, нужно уметь подчиняться. Следующий шаг – это осуществление своих целей, но для этого нужно обладать властью. Особенность власти в том, что ее источником являются сильные люди, – слова Дуань Чуньяна не имели никакого отношения к заданному вопросу. Он принялся легко перепрыгивать с камня на камень и бродить между балками в поисках чего-то.

– Наставник Дуань, ваши слова мудры, благодарю вас за наставление, – следуя за монахом, льстиво произнес Юйвэнь Кай.

Приглядевшись к выражению лица Дуань Чуньяна, он решил, что тот ищет драгоценную сердцу вещь.

– Нет такой вещи, которая бы на века сохранила свою ценность. Нет и такого учителя, чьи бы советы всегда были непогрешимы. Виновником пожара в Башне Искушений стал индиец Во Фоцзы. Он возвел этот дворец, он же его и разрушил. Как жаль, что наш мир более не увидит такой же величественной постройки! – Дуань Чуньян внезапно остановился перед убогим сараем, где жил Юйвэнь Кай, и сокрушенно заплакал.

Услышанное не понравилось юноше.

– Наставник, неужели вы считаете, что наше великое государство не способно произвести на свет даже одного ремесленника, который бы в талантах смог сравниться с мастером из какой-то маленькой страны?

– У каждой эпохи свои правители и свои города. Судя по небесным знамениям, скоро явится великий мастер, чье имя будет внесено в исторические хроники. Вот только кто же это будет?

– Его имя будет Юйвэнь Кай! – с воодушевлением воскликнул юноша.

– Ха, что за высокомерную ерунду ты говоришь, мальчик? Мой дорогой брат по вере Во Фоцзы погиб, во всем свете ему не было равных. А ты возомнил, что сможешь с ним сравниться! – наклонившись к нему, Дуань Чуньян уставился на Юйвэнь Кая, не скрывая своего презрения.

Воспользовавшись пламенем свечи, Юйвэнь Кай смог внимательнее рассмотреть монаха. Юноша стиснул руки, приняв твердое решение: он обязан построить здание, каких мир еще не видывал, увековечить свое имя в анналах истории!

– Наставник Дуань, если у вас нет ко мне других дел, то прошу вас уйти. Я хочу передохнуть, прежде чем отправиться к наследнику на поклон, – сильно недовольный чванливыми речами Дуань Чуньяна, Юйвэнь Кай негостеприимно намекнул, что тому пора уходить.

– Есть один вопрос, который все никак не дает мне покоя. Как ни посмотри, но Башня Искушений – уникальная великая работа, и по использованным материалам, и по конструкции, и по искусным украшениям. Ты бы мог восстановить ее изначальный грандиозный облик, так зачем тебе понадобилось тратить огромные силы и ресурсы на постройку нового дворца? – спросил Дуань Чуньян, без приглашения зайдя в хижину и уронив на пол расписанную резную оконную раму, прислоненную к стене.

Юйвэнь Кай помог ему вернуть на место раму, к которой приложил руку Во Фоцзы. Юноша понимал, что мастерство того было исключительно, но был полон уверенности, что сумеет превзойти его.

– Я хочу разрушить старое и создать новое! Нет необходимости полагаться на помощь великих. Я хочу с нуля построить уникальное здание, которое будет выделяться необычной конструкцией, величественными скульптурами и тончайшей стенной росписью. Это здание будет принадлежать нашей эпохе, станет ее символом, оно будет называться «Дворцом Божественного Величия»! – торжественно высказал Юйвэнь Кай мечту, которую давно лелеял в сердце, ни капли не стесняясь своих амбиций.

У каждого человека есть своя миссия в этом мире, у каждого свои желания. Старший брат хотел стать Богом войны, а он сам мечтал быть ремесленником.

– Так ты сам хочешь стать великаном, на плечи которого будут опираться другие? – делано захохотал Дуань Чуньян.

Набрав в грудь побольше воздуха, он дунул, и краска тут же слетела с оконной рамы, оставив резные фигурки животных и растений совершенно голыми.

– Мой брат по вере Во Фоцзы обладал уникальным даром, его навыки значительно превосходили мои собственные. Чудодейственная пилюля бессмертия, которую он создал, была намного лучше моей. Как это ни прискорбно, но я вынужден признать его победу, – Дуань Чуньян принялся царапать узоры на раме, словно стараясь узнать некий секрет.

– Вы хотите найти рецепт его пилюли бессмертия? – Юйвэнь Кай не удержался от издевки.

Ну и никудышный даос! Своим умом не смог дойти до сути, а хочет воспользоваться трудом других, присвоив себе всю славу!

– Если ты доживешь до моих лет, то поймешь мою скорбь и бессилие. Как бы я был счастлив, если бы нашелся великан, на плечи которого я мог бы встать, чтобы было проще до неба дотянуться! Посмотри на мои седые волосы и дряхлое тело – прожил день, и на том спасибо! Сколько мне еще времени осталось? – Дуань Чуньян понял, что было у Юйвэнь Кая на душе, и, отчаявшись, оставил попытки испортить цветную раму. В уголках рта даоса возникла и застыла равнодушная усмешка.

– Лекарство, способное подарить вечную жизнь, и правда существует? – Юйвэнь Кай совершенно не понимал помешательства сильных мира сего на поисках бессмертия.

– Стать императором и пожелать вступить в сонм небожителей – это обычное проявление человеческой жадности, – презрительно фыркнул Дуань Чуньян, стукнув по деревянной раме.

– Но тогда получается, что все заявления о существовании пилюли бессмертия – это просто один большой обман? – у Юйвэнь Кая глаза на лоб полезли от испуга – а все эти старики-даосы и впрямь огромные смельчаки, раз решились так нагло дурачить государя.

– Обман или нет, не тебе и не мне решать. Так повелось с древности – все правители мечтают взять у Неба взаймы пару сотен лет жизни. Кто бы отказался править тысячелетиями? Но разве хоть у одного это получилось? – нудно разъяснил Дуань Чуньян, похожий на старика, решившего излить всю обиду и недовольство Небесами, стоя на краю могилы.

– Тогда к чему вам так необходимо найти пилюлю бессмертия, изготовленную Во Фоцзы?

– Пилюля бессмертия – это несбыточная фантазия. Она должна существовать, даже если по сути своей она не более материальна, чем отражение в воде или зеркале. Как ты предлагаешь, в противном случае, терпеть эту жизнь, полную боли и страданий? – закрыв глаза, Дуань Чуньян поднял руки и потер виски, словно утешая самого себя.

Юйвэнь Кай вспомнил жизненный путь отца, Бога войны, такой ослепительно великолепный, но такой короткий. Кто знает, может, и правда подавляющее большинство людей лелеют в сердце иллюзорную мечту – отыскать пилюлю бессмертия. Однако для себя он решил отбросить эту бесплодную фантазию.

– Твое дыхание говорит мне, что тебя ждет славная судьба: ты станешь министром общественных работ. Однако прежде тебе придется пережить боль утраты, столкнуться со смертью, только так ты достигнешь цели, – Дуань Чуньян внезапно распахнул глаза, оглядел Юйвэнь Кая с ног до головы и изрек предсказание.

– Что еще за боль утраты? Нет ли способа избежать ее? – Юйвэнь Кай вовсе не собирался слепо верить словам даоса.

Высокие посты его не манили – он понимал, что стойкость можно сохранить, только отказавшись от желаний. А попадать другим в руки он тем более не собирался.

– Нет! Мир жесток, он готов пожертвовать чем и кем угодно. Когда станешь министром, надеюсь, ты вспомнишь обо мне, – Дуань Чуньян взмахнул рукавами халата и поклонился на прощание.

– Если предсказание наставника Дуаня сбудется, чем я смогу быть вам полезен? – рассмеялся Юйвэнь Кай, замахав рукой.

Он даже себе помочь не в состоянии. Завтра еще нужно будет просить брата, чтобы тот представил его наследному принцу и сделал хорошую рекомендацию.

– Каждый человек переживает взлеты и падения. Получается, что небесные знамения привели меня к министру Юйвэню. Надеюсь, вы не откажете мне в небольшом подарке. Так нам будет проще признать друг друга в будущем, это будет залог нашего договора, – Дуань Чуньян всерьез протянул руку, требуя свидетельства.

Юйвэнь Каю показалось это невероятно смехотворным – ну и нелепо же даос себя ведет! Чтобы поскорее от него избавиться, юноша принялся ощупывать себя, но не нашел ничего подходящего, пока наконец его взгляд не упал на нефритового оленя, висевшего на разноцветной шелковой нитке у него на поясе. Сняв амулет, Юйвэнь Кай положил его в ладонь даоса.

– Министр Юйвэнь, все еще впереди! Позвольте откланяться, – только Дуань Чуньян договорил, как тут же растворился в воздухе.

Юйвэнь Кай выбежал из хижины, но было тщетно – Дуань Чуньян словно под землю провалился. Юноша даже начал сомневаться, не привиделся ли тот ему. Ощупав пояс и убедившись, что амулета нет, он понял, что все случилось на самом деле.

Пойти искать Цуй Вэньтина или Юйвэнь Сюна? Он задумался, улегшись на незамысловатую постель в своей хижине, и от беспокойства никак не мог найти удобное положение. Перед смертью матушка просила его вернуться в семью Цуй, но он никак не мог решиться на это. По правде говоря, Цуй Вэньтин действительно был с ним в более близких отношениях, но у рода Юйвэнь остался только Юйвэнь Сюн – Юйвэнь Кай не мог так просто отбросить братские чувства, с которыми рос с детства.

Проворочавшись до глубокой ночи, Юйвэнь Кай очнулся от громкого ржания коней. Кто мог прийти сюда? Разбойники? Он поспешно оделся, взял в руки меч и распахнул дверь. За порогом стояли солдаты – одни держали факелы, другие натягивали луки, целясь в него. Их предводителем был молчаливый и грозный на вид молодой командир, одетый в черное и в шлеме в виде головы тигра. Он отдал приказ, махнув рукой, и несколько десятков воинов обнажили сверкающие мечи, устремив их на Юйвэнь Кая.

– Что вы творите? Кто дал вам право без разбору арестовывать людей? – закричал тот, твердо решив не сдаваться, и отступил в хижину.

– Взять доносчика Юйвэнь Кая живьем! – донесся до него приказ командира.

Что? Когда он успел стать доносчиком? Времени на размышления не оставалось, надо было срочно спасаться бегством. Но куда он мог сбежать? Ну покинет он развалины Башни Искушений, а дальше? Дворец ему незнаком, он вмиг потеряется в нем. Остается одно – скрываться, как крыса, в еще не разобранных коридорах и галереях Башни Искушений.

Измучившись, но проявив огромное терпение и решительность, воины загнали его на высокое полуразвалившееся здание. Юйвэнь Кай пошел на отчаянный риск – воспользовавшись тем, что луна зашла за тучу, он прыгнул на стену соседнего строения. Он был уверен, что сломает руку или как минимум вывихнет ногу, но ничего этого не случилось, и он благополучно приземлился на толстый стог мягкой соломы. Если бы ему не нужно было спасать свою жизнь, Юйвэнь Кай бы тут же опустился на колени, чтобы поблагодарить богиню Луны.

Ночь стояла черная как смоль. Осторожно блуждая в потемках, он принялся искать освещенное окно – он не собирался смирно ждать своей участи. Наверху раздались шаги. Он почти не дышал, старался сдержать сердце, чтобы то не стучало, и успокоился, только когда звук шагов утих. Юйвэнь Кай вздохнул с облегчением и всмотрелся вперед. Вдалеке в роще он увидел смутный, едва различимый свет фонаря. Юйвэнь Кай поспешно вскочил с соломы, в нос ударил резкий запах лошадиной мочи. Испугавшись внезапного гостя, несколько лошадей громко заржали. Боясь быть обнаруженным, Юйвэнь Кай стрелой вылетел из конюшни и, спотыкаясь, кинулся в сторону мерцающего огонька.

Когда Юйвэнь Кай вбежал в чащу, идти стало трудно. Вскоре он добрался до высокой стены и внимательно прислушался – в доме раздавались голоса. Юйвэнь Кай приподнялся на цыпочки и взглянул в щелочку окна. Он разглядел пару женских туфель с вышитыми лотосами и позолоченный подол белой шелковой юбки, рядом расположилась пара черных мужских сапог. Лиц было не видно, были слышны только голоса, взволнованные и серьезные – парочка явно замышляла какой-то заговор.

– Госпожа хочет, чтобы ты задушил наследного принца. После того как она удостоверится, что все выполнено, тебе нужно будет тайком вывезти тело за пределы дворца и похоронить где угодно, – голос служанки в расшитых лотосам туфлях был резким и жестоким.

От услышанного у Юйвэнь Кая волосы встали дыбом, он прижался к стене еще сильнее, чтобы ничего не упустить. Мужчина ответил нерешительно, было слышно, что он колебался от недостатка храбрости.

– Да разве это не прямой путь к смерти для меня? Государь был так добр ко мне, как я могу поднять руку на его родного сына?

– Ло Шэньли, не забывай, кто тебя спас! Госпожа пощадила тебя, неужели ты думал, что это просто так? Подумай о своей престарелой матушке, что для тебя важнее? – угрожающе произнесла служанка.

– Ладно, хватит. Выбор между преданностью государю и родителям – самый сложный. Я жил по совести, был предан государю, не думал, что на исходе жизни придется стать предателем и убийцей! – глухо воскликнул мужчина. – Подчинюсь – умру, не подчинюсь – тоже смерть. Когда все будет сделано, разве госпожа не убьет меня, чтобы избавиться от свидетеля?

Чувствовалось, что мужчина раскусил их план и потому был страшно напуган.

– Что за вздор! Как ты можешь обвинять госпожу в вероломстве? – в голосе служанки отразилось нескрываемое возмущение.

– На моих руках много крови, но ведь это – наследный принц, его нельзя приравнивать к простым людям. Настроения правителя угадать невозможно, чужая душа – потемки. Избавиться от наследника легко, а вот одолеть демона, сидящего внутри нового правителя, – сложнее. Ладно, ладно, вверяю себя новому господину! Я возьмусь за это дело, пусть даже оно будет стоить мне жизни! – черные сапоги топнули несколько раз, словно в знак отчаянного, но бесполезного сопротивления.

Услышанное эхом отдалось в сердце Юйвэнь Кая. Он вспомнил обвинение, которое предъявили ему солдаты, только что преследовавшие его – доносчик! Когда он успел стать доносчиком? Тут он вспомнил, как несколько лет назад случайно подслушал разговор двух людей, со спины очень похожих на Цуй Вэньтина и Юйвэнь Сюна, замышлявших восстание. Сразу после этого на род Мужун обрушилась беда. Мог ли он тогда предположить, какой кровавой катастрофой обернется разговор, услышанный им?

– Не смей никому рассказывать. Об этом деле знаем только мы с тобой, Небо и Земля, – произнесла служанка в туфлях с красными лотосами и поспешно направилась к выходу.

Юйвэнь Кай сжался в комок, боясь даже дышать. Дверь открылась, мужчина и девушка вышли друг за другом и молча ушли в разных направлениях. Ноги Юйвэнь Кая отказали от слабости, он сполз на землю, и ему понадобилось немало времени, чтобы прийти в себя. Здесь оставаться было нельзя, он тщательно все продумал и пошел обратным путем. Вскарабкался на обвалившуюся стену, под которой была свалена солома, и проскользнул на территорию Башни Искушений. Вместо того, чтобы беспорядочно кидаться во все стороны, лучше уж сдаться без сопротивления. Если твердо решить молчать до конца, что бы ни произошло, то, вероятно, и ему улыбнется луч надежды.

На ощупь Юйвэнь Кай пробрался в сарай. Тут его накрыл жуткий голод, сил тоже совсем не осталось. Все, чего ему хотелось – это завалиться на хлипкие нары и спокойно проспать всю ночь. Что будет ждать его завтра – роскошный пир или жестокая пытка, – ему было все равно.

Только закрыв глаза, Юйвэнь Кай погрузился в царство снов. Босыми ногами он ступил на тропинку, поросшую колючим кустарником. Крошечные иглы колючек тотчас впились ему в ступни – боль была такая, как если бы тысячи муравьев одновременно укусили его.

– Любовь никогда не бывает мягкой и нежной, любовь – это терновник, вонзающийся в грудь, он раздражает и пугает, – до Юйвэнь Кая долетел мелодичный голос, от которого лицо его вмиг покраснело, а сердце исполнилось чувств.

Непринужденно улыбаясь, Мужун Цзялань, о которой он беспрерывно мечтал долгие годы, подошла к нему. Девушка была одета в легкое платье черного цвета. Блестящие иссиня-черные волосы спускались до талии длинной нежной волной, а на макушке был венок из белых цветов – кажется, они назывались «Улыбка Будды». Юйвэнь Кай почувствовал благоухание цветов, пышно распустившихся под лучами теплого солнца. Он так разволновался, что не смог совладать с собой, и слезы потекли по его щекам. Юноша опустился коленями на побеги терновника, пусть даже его шипы истерзают его в кровь, проткнут его насквозь!

– Цзялань, – промямлил он, униженно стоя на коленях подле ее ног, словно собака, заискивающая перед хозяином.

Юйвэнь Кай обнял ноги Цзялань. С юбки девушки в воздух взметнулась ароматная пудра, заполнив воздух, точно весенний пух. Покружившись, пудра плавно осела ему на плечи. Юйвэнь Кай прижался лицом к гладкой ткани юбки, словно пьяный.

– Скажи мне, кто доносчик? Я хочу отомстить за смерть отца! – прекрасное лицо Цзялань вдруг вмиг стало грозным, почти демоническим.

От страха Юйвэнь Кай разжал руки, чувствуя, как колючки глубже впиваются в его плоть, протыкают кровеносные сосуды. В смятении он принялся оправдываться:

– Это не я, не я!

– Нет, это именно ты! Это ты погубил моего батюшку! – от горестного плача Мужун Цзялань у Юйвэнь Кая сердце словно кровью облилось.

Он вскочил на ноги и во всю прыть бросился прочь, как вдруг осознал, что катится по земле, а все руки и ноги сплошь утыканы колючками – он превратился в огромного круглого ежа. О Небо, как такое могло произойти?

Яркий луч света ударил Юйвэнь Каю в глаза, он хотел закрыться рукой, но все конечности отказывались ему подчиняться. Он открыл глаза и обнаружил себя связанным и брошенным в телегу для заключенных, под конвоем направляющуюся в неизвестном направлении. Юйвэнь Кай отчаянно принялся крутить головой. Дорога шла через городские предместья, из труб домов поднимался дым, периодически раздавались крики домашних птиц. Куда его везут?

Вытянутое лицо следившего за ним охранника было сильно загорелым, он смотрел безжалостно и бескомпромиссно, и Юйвэнь Кай отказался от мысли попробовать заговорить с ним, это было бы пустым делом. Откинувшись на спину, он уставился в небо, как вдруг услышал топот копыт – лошадь явно неслась что есть мочи. «Это Юйвэнь Сюн или Цуй Вэньтин?» – подумал Юйвэнь Кай о своих единственных родных людях.

– Братец Кай, братец Кай!

Юйвэнь Кай увидел, как его старший брат Юйвэнь Сюн в развевающемся красном одеянии во весь опор нагнал его арестантскую телегу. Юйвэнь Кай не мог выйти ему навстречу и поэтому просто громко позвал:

– Брат, почему ты одет как жених?

– Братец Кай, я должен жениться на дочери министра Гао Чэндао. Я попросил, чтобы мне позволили увидеться с тобой, узнал, что тебя везут под охраной, и сразу во весь опор поскакал сюда. Хорошо, что успел. Зачем ты пошел на преступление? – Юйвэнь Сюн отер пот со лба, дыхание его было сбивчивым.

– Брат, я сам не знаю, в чем дело. Меня вдруг без объяснения причин схватили и оклеветали, обвинив в совершении доносов! Но это ложь, несправедливость! – увидав родного человека, Юйвэнь Кай воспрял духом.

– Храбрый воин, не откажи в объяснении, какое преступление совершил мой брат? Куда ты везешь его? – Юйвэнь Кай увидел, как старший брат нащупал в рукаве лист сусального золота и передал его верзиле с длинным лицом, вежливым тоном задавая вопрос.

Высокомерность Бога войны оказалась сточена ударами реальности и жизненных неудач.

– Командующий Юйвэнь, ваш брат обвиняется в преступлении, караемом смертной казнью. Я везу его в Палату уголовных дел, там его допросит глава канцелярии Цуй. Я слышал, что это возмездие за гибель сановника Мужуна, – верзила спокойно взял лист золота и несколько раз со скрежетом укусил его желтыми зубами, а затем взвесил на руке, проверяя на подлинность.

– Возмездие за гибель сановника? О Небеса, это же такая старая история! Братец Кай, как ты оказался втянут в это? – пришел в изумление Юйвэнь Сюн.

Юйвэнь Кай понимал еще меньше его.

– Брат, меня несправедливо обвинили, зачем меня втянули в это дело?

– Ах! Я сперва вернусь и разузнаю все обстоятельства. Уважаемый, будь так любезен, проследи, чтобы с моим братом ничего не произошло. В будущем я как следует отблагодарю тебя! – с суровым видом обратился Юйвэнь Сюн к караульному, почтительно сложив руки.

– Отношения между родными братьями – это что-то особенное! Вместо того, чтобы наслаждаться прелестями первой брачной ночи, он прискакал сюда! – восхищенно произнес караульный, глядя вслед уехавшему Юйвэнь Сюну.

Услышав это, Юйвэнь Кай почувствовал, как его грудь разрывают противоречивые чувства. Если бы вдруг старший брат услышал правду, узнал, что они вовсе не родня, стал бы он так же яростно спасать его? Его родной брат – это Цуй Вэньтин, на допрос к которому его сейчас везут!