Даже если оказался в безвыходном положении, нужно с достоинством идти вперед.

Обычно в поместье На всю ночь горели лишь несколько фонарей. Но сегодняшний вечер стал исключением.

Сжимая в руках высочайший указ императора, написанный на тонкой джутовой бумаге, На Лоянь стоял на коленях перед висевшим на стене изображением Будды Шакьямуни, глубоко погрузившись в мысли о смерти. Он правда не боится ее? Нет, он страшится смерти сильнее прочих – он только-только оперился, но еще не успел расправить крылья и взлететь, как он может погибнуть сейчас?

Убранство центрального зала было крайне простым. На длинном и узком алтаре были расставлены свечи и лампады, разложены лепешки, сладкие пирожные и другие подношения, не было никаких цветов и благовоний. Все это полностью соответствовало его характеру: богатырь, равнодушный к роскошествам и материальным благам, стремящийся лишь к воинской славе. Скромная жизнь в монастыре тоже повлияла на его предпочтения.

На Лоянь уже набрался опыта в борьбе за власть, а потому умысел государя ему был очевиден. Выступить в поход означало смерть, отказ – тоже смерть. Разница была лишь в том, насколько подло его убьют, но результат от этого не изменится. Он должен был сделать выбор – умереть или жить. Только самостоятельно приняв решение, человек становится хозяином своей судьбы.

На Лоянь поднялся. Из левого флигеля донесся смех игравших детей, в правом флигеле матушка во весь голос бранилась на прислугу. Вдалеке раздавался лязг металла – это тренировались на плацу преданно следовавшие за ним солдаты рода На. Юноша молча улыбнулся. Меч за поясом непрестанно напоминал ему – он герой, одолевший дикарей-ланов, это то, что поможет ему выжить. Он должен стать героем – не только для своей жены Мужун Цзялань, но и для всех воинов, во главе которых он стоит.

Обязательно нужно жить дальше, нельзя умереть! На Лоянь привык тщательно обдумывать свои шаги, и план уже сформировался в его голове. Он решил для начала дождаться возвращения жены, чтобы послушать ее точку зрения. Лоянь доверял мудрости Цзялань.

Мерцание свечей совсем ослабло, тогда в комнату вошел его приближенный телохранитель Дуаньму Уцзи и заменил их на новые праздничные свечи красного цвета. Комната вмиг озарилась, как если бы стоял яркий день. На Лоянь сел на стул с высокой спинкой, закрыл глаза и погрузился в медитацию, успокоив все сердечные тревоги.

Легкое эхо шагов Мужун Цзялань, вошедшей в комнату, вернуло его к реальности. На Лоянь радостно вскочил со стула, но споткнулся о скамеечку для ног и упал на колени. Не обращая внимания на боль, он неловко ухватился за шаль жены и поспешно спросил:

– Как все прошло?

– Мой Ледяной страж Будды, что с тобой? Ты же неустрашимый воин, неужели и у тебя кошки на душе скребут? – подшутила над мужем Цзялань, помогая ему успокоиться.

На Лоянь, не дав вмешаться Чжаоюнь, снял с жены накидку, запер дверь, усадил Цзялань на плетеное кресло и взволнованно посмотрел на нее. Он хотел, чтобы она сама заговорила, а потому терпеливо молчал, как будто ожидая начала чудного представления.

– Супруг мой, преимущество на нашей стороне! Цзялянь согласилась стать нашим тайным агентом. – Вид у Цзялань был сосредоточенный. Она нежно провела по морщинам, начавшим прокладываться на лице мужа – Лоянь всю боль копил и прятал в сердце.

– Я голову ломаю, как гарантировать нам победу. Трагичные финалы Цао Гуя, твоего отца и Юйвэнь Сюна послужили мне уроком. О моей смерти никто не пожалеет, но ты и дети – любовь всей моей жизни, я не могу рисковать вашими жизнями, – сжав руку Цзялянь, На Лоянь поведал жене свою главную сердечную боль, и его лицо исказилось мукой.

– Поэтому у тебя только один выход – успех! Мы обязаны выйти победителями, мой герой! – решительно произнесла Мужун Цзялань, горячо поцеловав его.

– Верно, мне остается только победа! Цзялань, любимая, как же нам все так спланировать, чтобы не оставить шанса на поражение? – На Лоянь утвердительно кивнул. Находчивость и красота жены растопили его ледяное сердце, и он превратился в нежного и ласкового супруга.

– Когда супруги едины в помыслах, их союз крепче стали. Мой Ледяной страж Будды, неужели ты и правда станешь великим правителем? – с глубоким чувством посмотрела на мужа Цзялань, аккуратно вложив в слова восхищения свои истинные помыслы.

На Лоянь все понял. Жена была ключом, способным отпереть дверь к потаенным амбициям, наставницей, способной раскрыть его потенциал во всей мере. На Лоянь радостно заключил ее лицо в ладони, нежно поцеловал в губы.

– Цзялань, ты не только хочешь, чтобы я стал героем, но и чтобы я превзошел все прочих великих мужей, создал новый мир, верно?

– Супруг мой, а ты не думаешь, что у небожителей был особый замысел, когда они послали меня тебе, сделали твоей женой? Твой род На много поколений был дружен с моим домом Мужун, наши предки были верными товарищами, испокон веков сражавшимися плечом к плечу. Наш союз был заключен на небесах. Вполне может быть, что наша миссия – это…

На Лоянь поцелуем не дал ей договорить. В такой решающий момент молчание – золото.

– Цзялань, я лучше дождусь завтрашнего дня. Утром навещу наставницу Чжисянь, посоветуюсь с ней, а затем приму решение.

Колебания На Лояня не были беспочвенными. Речь шла об организации восстания, о тягчайшем преступлении, наказание за которое – истребление всего рода. Если план обернется крахом, то о последствиях даже думать страшно, а потому он не мог поступать безрассудно. Идя на риск, нельзя рубить с плеча, нужно все тщательно спланировать и нанести неожиданный удар, способный гарантировать победу.

– Опять ты за советом к этой старой монахине собрался. Я правда не понимаю тебя, она же всю жизнь в монастыре провела, да что она понимает в дворцовых делах? – Цзялань оттолкнула его, лицо налилось краской – она заревновала.

– Цзялань, не гневайся, ты же все-таки ребенка под сердцем носишь. – На Лоянь нежно обнял ее, легко похлопал по спине и ласково утешил, осмотрительно выбирая нужные слова.

Цзялань во всем была превосходна и имела лишь один недостаток – она была крайне ревнива.

– Главнокомандующий На, пришел устный приказ от его величества. Государь незамедлительно ждет вас на аудиенции, – громкий голос Дуаньму Уцзи за дверью смешал мысли На Лояня.

– Что случилось? – он в смятении прошел по полу босыми ногами, распахнул дверь и выглянул во двор.

Облаченный с ног до головы в доспехи, там стоял телохранитель императора Юйвэнь Юньфэй, словно дух из потустороннего мира, которого легко призвать, но почти невозможно прогнать.

– Главнокомандующий На, его величество передал устный приказ – вы должны немедленно отправиться во дворец вместе со мной. У него есть к вам важное дело, обсуждение которого не терпит отлагательств, – Юйвэнь Юньфэй говорил холодно и бесстрастно, тоном, не принимающим возражений.

– Командир Юйвэнь, уже поздно, что еще за срочное дело? Неужели нельзя дождаться завтрашней утренней аудиенции? – На Лоянь решил попробовать отвертеться, понимая, что эта поездка во дворец может добром не кончиться.

– Верно, это крайне срочное дело, касающееся военных вопросов. Его величество приказал мне привезти вас во дворец, прошу, седлайте коня, главнокомандующий На, – Юйвэнь Юньфэй протянул руку, изображая вежливый пригласительный жест.

Увидев это, На Лоянь понял, что на этот раз ему не избежать ловушки государя. Стараясь сохранять внешнее спокойствие, он указал на свои босые ноги и таким же суровым тоном произнес:

– Обождите, пока я сапоги надену.

Не дожидаясь ответа Юйвэнь Юньфэя, он вернулся в комнату и, сохраняя стойкий вид, уселся на пол. Завязывая сапоги, он наставлял Цзялань:

– Любимая, я отправляюсь на встречу с его величеством. Поскорее свяжись с нашим агентом, сделай необходимые распоряжения. Это дело опасное, чем оно закончится – неизвестно, молю тебя, будь осторожна!

– Супруг мой, что бы ни случилось, помни главное – продолжай выражать свою верность государю, а более ничего не делай и не говори, – глаза Мужун Цзялань наполнились слезами. Она крепко сжала руку Лояня, не в силах отпустить.

– Главнокомандующий На, хватит копаться, его величество ждет вас в Зале Благополучия, – нетерпеливо крикнул Юйвэнь Юньфэй, поторапливая На Лояня.

– В Зале Благополучия? – сердце юноши словно упало в пропасть – это же настоящая скотобойня, место, наслушавшееся предсмертных криков и проклятий.

– Супруг мой, не торопись. Чжаоюнь, завари чай. – Мужун Цзялань словно что-то вспомнила, вскочила и кинулась к туалетному ларцу.

Оттуда она достала шкатулку, наполненную золотыми браслетами, инкрустированными рубинами. Взволнованно выйдя на ступеньки перед дверью, она приняла из рук Чжаоюнь чайную чашку и вместе со шкатулкой с украшениями передала ее Юйвэнь Юньфэю:

– Вы, должно быть, сильно устали, командир Юйвэнь. Прошу вас, выпейте горячего чая.

– Благодарю вас, госпожа На, – Юйвэнь Юньфэй как ни в чем не бывало взял шкатулку и спрятал ее в складках одежды, а затем принял чай и чисто символически смочил губы.

– Мою младшую сестру, супругу Мужун Цзялянь, командир Юйвэнь наверняка знает. Позвольте мне затруднить вас – передайте ей по пути во дворец весточку, попросите сопроводить государя в Зале Благополучия, хорошо?

На Лоянь, наблюдавший со стороны, восхитился своей женой – как ловко и как вовремя она все обставила! Если супруга государя, ее младшая сестра, тоже будет присутствовать, то у него есть шанс сохранить жизнь.

– Госпожа На, я попытаюсь. Что ж, покорно прошу главнокомандующего На седлать коня, – Юйвэнь Юньфэй повернул серьезное лицо к На Лояню.

– Супруг мой, я буду ждать твоего возвращения. Чжаоюнь, передай слугам – сегодня ночью во всем поместье На должны гореть фонари, запрещаю гасить огни до благополучного возвращения главнокомандующего На. – Мужун Цзялань поднялась на цыпочки и вскинула лицо, прощаясь с мужем.

В потемках ее очаровательное лицо казалось особенно бледным. От одного взгляда на жену у На Лояня сжалось сердце. Он протянул руку, молча погладил ее по плечу, провел пальцами по губам, а затем бесстрашно оседлал коня и выступил в путь.

– Командир Юйвэнь, что за дело у его величества, что он так поспешно призвал меня?

Юйвэнь Юньфэй вихрем мчался вперед. На Лоянь прекрасно понимал, что надежды нет, но все равно нагнал его и задал этот вопрос. Он не хотел упускать ни единой возможности разведать обстановку, выведать как можно больше информации.

– Главнокомандующий На, я всего лишь командир телохранителей, военные вопросы меня не касаются. Я передам поручение госпожи На супруге Мужун, а остальное мне неизвестно. Надеюсь, вы меня понимаете, – путано ответил Юйвэнь Юньфэй и стремительно скрылся в вихре пыли, поднятой копытами его коня.

На Лоянь не придал этому значения. Сложив ладони, они помолился небожителям, а затем во весь опор поскакал в сторону Зала Благополучия.

На воротах перед залом висел целый ряд фонариков, украшенных орнаментом в виде пионов. Свет от них озарял все вокруг, придавая зданию богатый и пышный вид. Телохранители, сторожившие ворота, обыскали На Лояня, забрали у него меч и лук со стрелами, после чего он, совершенно беззащитный, вступил в тронный зал. Мраморный пол был выложен узором из муаровых полос. В свете ламп эти извилистые линии колебались и словно превращались в свирепые физиономии демонов.

На Лоянь прикрыл рукой живот – самое уязвимое место любого зверя. Он осторожно сделал первый шаг и медленно направился вперед, приближаясь к угрозе и отдаляясь от правды. Исподтишка юноша огляделся по сторонам – обстановка Зала Благополучия совершенно не изменилась, но он чувствовал, словно бесчисленное множество пар глаз подсматривают за ним. Подбодрив себя, он продолжил идти вперед. С потолка тронного зала свисало широкое полотно тюля, из-за которого На Лоянь никак не мог понять, государь ли сидит на троне.

– Дерзкий На Лоянь, признаешь ли ты свою вину? – хриплый голос Юйвэнь Ху заполнил все вокруг.

В пустом парадном зале он показался На Лояню и знакомым, и совершенно новым. Чувство собственного превосходства никуда не делось, Юйвэнь Ху вел себя, как великий император Юй, допрашивающий провинившегося юного небожителя.

– Ваше величество, я в смятении, в чем я провинился? – На Лоянь поспешно опустился на колени и принялся отдавать государю частые низкие поклоны.

Щеки ощущали холод мрамора, а на лбу выступил пот, капли которого одна за другой стекали на пол. Внутренний голос, не замолкая, твердил: «Столкнувшись с большой бедой, необходимо сохранять спокойствие». Это были слова наставницы Чжисянь, это был ее голос.

На Лоянь заставил себя перестать бояться. Даже оказавшись лицом к лицу с отрядами ланов, от одного упоминания которых все жители северо-западных границ вздрагивали от ужаса, он не чувствовал испуга. А этот старый тигр, утопающий в роскоши и излишествах, – в нем-то чего страшного?

– Ты дважды отклонил высочайший указ, это разве не проступок? – кисло спросил государь.

– Ваше величество, вы мудры и проницательны. Моя матушка тяжело заболела, потому я вернулся, чтобы ухаживать за ней, у меня и в мыслях не было ослушаться приказа. – На Лоянь вынудил себя сохранять спокойствие. Утихомирив колотившееся в груди сердце, он первым делом решил перехватить инициативу в диалоге.

– А я смотрю, у тебя язык хорошо подвешен! И все-таки спрошу: как ты считаешь, что важнее – здоровье твоей матушки или долг охранять страну?

– Ваше величество, и то и другое чрезвычайно важно. Семья – это основа страны, а страна главенствует над семьями. Не будет семьи, не станет и страны, не станет страны – погибнут и семьи, они неразрывно связаны, – с достоинством ответил На Лоянь.

– Что ж, тогда почему, когда северо-западные границы и горы Ланьшань подверглись атаке ланов, ты дважды отказался принять указ? Неужели задумал восстание? – гнев затуманил рассудок Юйвэнь Ху, его тон изменился от злости.

У него был свой страх – потерять трон и страну.

– Ваше величество, если бы я и хотел устроить восстание, мне бы нужен был какой-то мотив для этого. Однако сами посудите: моя младшая сестра – ваша супруга, родившая вам сына; моя жена родила мне двоих сыновей, и сейчас мы ждем еще одного ребенка. Благодаря вашей милости я могу наслаждаться титулом главнокомандующего, у меня есть свое поместье, богатства и слава, в семье – мир и гармония. Я очень доволен своей жизнью, к чему мне поднимать восстание?

На Лоянь с удвоенной силой принялся отдавать земные поклоны, демонстрируя преданность государю. Он в целом говорил медленно, а теперь четко произносил слово за словом, стараясь облагородить каждый звук и оттянуть время как можно сильнее. Про себя он рассчитывал, сколько времени понадобится Юйвэнь Юньфэю, чтобы добраться до Мужун Цзялянь, и через сколько она сама прибудет в Зал Благополучия.

– Эге, так ты считаешь, что для восстания всегда нужен повод?

– Тогда настоятельно прошу ваше величество дать мне такой повод.

Государь наконец раскрыл свои карты, а На Лоянь, невероятно обрадовавшись про себя, как ни в чем не бывало отразил и этот удар.

– Ледяной страж Будды, да знаешь ли ты, сколько людей нашептывают мне про тебя? Говорят, что тебе на роду написано стать бунтовщиком, что все представители рода На от рождения хитры и изворотливы, что вы не годитесь для важных постов при дворе, что тебя надо казнить как можно скорее! Я столько оскорблений из-за тебя вытерпел, и как же ты отплатил мне за это? – Юйвэнь Ху не совладал с эмоциями, высказав то, что давно мучило его. Он спустился с трона и зашагал туда-сюда за шторой.

– Ваше величество, то, что я смог заслужить ваше покровительство, – огромная честь для всего рода На. Я думаю лишь о том, как верой и правдой служить вам, как защищать страну и как воздать вам в полной мере за проявленную благосклонность, – На Лоянь тоже растрогался и не смог сдержать проступивших слез.

Он знал, теперь его жизни ничто не угрожает. Слезы, полившиеся из его глаз, были искренним проявлением радости от спасения.

– Ваше величество, отказавшись принять указ, главнокомандующий На открыто выразил неподчинение вам, как вы можете быть милостивы к нему, точно мягкосердечная девушка? – откуда ни возьмись явился Чжэн Цецзун и, опустившись на колени рядом с На Лоянем, принялся жестоко попрекать.

На Лоянь в недоумении повернул голову. Какая между ними обида? За что тот его так ненавидит, что собирается добить?

Слова Чжэн Цецзуна поколебали решимость Юйвэнь Ху, уже собиравшегося простить На Лояня:

– Градоправитель Чжэн, как ты считаешь, какое наказание На Лоянь должен понести за отказ подчиниться приказу?

На Лоянь затрясся всем телом от гнева и обиды.

– Ваше величество мудры. Я считаю, что в его поступке можно разглядеть три преступления: сокрытие правды от императора, скрытое неодобрение императора и намерение организовать переворот. Эти преступления заслуживают смертной кары! – без запинки доложив о своих мыслях, Чжэн Цецзун самодовольно взглянул на На Лояня, предполагая, что тот непременно выйдет из себя, примется метать громы и молнии.

На Лоянь тоже думал, что придет в бешенство и кинется на лгуна. Однако он сдержался, взял под контроль вулкан, вот-вот собиравшийся взорваться в его душе. Юноша лишь презрительно посмотрел на Чжэн Цецзуна, нагло оклеветавшего и очернившего его.

– Ваше величество, я покорно принимаю любое наказание, какое вы сочтете правомерным. – На Лоянь решился на невероятно рискованную авантюру, сделал шаг, который от него никто не ожидал.

Про себя юноша молился Будде Шакьямуни, просил его явиться, совершиь чудо, молился, чтобы Мужун Цзялянь поскорее пришла. Если она так же умна, как ее сестра, то точно придет не одна, а вместе с ее главным козырем.

– Что такое, ты даже не собираешься оправдываться?

– Нет смысла оправдываться, ваше величество. Служба вам верой и правдой, о которой я говорил, подразумевает, что если правитель пожелает смерти своего подчиненного, тот должен умереть. – На Лоянь верил, что молчанием и спокойствием сможет повернуть сложившуюся ситуацию в нужное ему русло.

– Хорошо, ты верный слуга, преданный своему господину. Что же, памятуя о твоей честности и добром имени, а также видя твою искренность, я поступлю с тобой по совести, – голос Юйвэнь Ху был полон скорби, он дал волю своим истинным чувствам.

На какой-то миг На Лояню показалось, что государь и правда растроган его преданностью, а потому отбросит несправедливые обвинения. Тут до него донеслись торопливые шаги за стенами зала. Пришла, наверняка это она! На Лоянь осторожно повернул голову и краем глаза заметил темно-синюю юбку. Сжавшееся от страха сердце постепенно успокоилось.

– Преступник На Лоянь, слушай мой приказ. Повелеваю лишить тебя титула, сослать всю твою семью в Западную Шу, а тебе самому дарую милость покончить…

Государь не успел договорить. Нежданно-негаданно в зал вбежала Мужун Цзялянь и перебила его, опустившись на колени.

– Ваше величество! Я готова поклясться своей жизнью, что главнокомандующий На невиновен.

Цзялянь была одета в платье, расшитое драгоценными камнями, к груди она прижимала маленького сына. На Лоянь про себя восхитился – девушка ни капли не подвела его ожиданий, она оказалась такой же сообразительной, как ее родная сестра. Юноша наполнился уверенностью – из этой схватки он выйдет победителем.

– Цзялянь, а ты чего прибежала? Быстро возвращайся к себе, супругам негоже вмешиваться в дела управления. – Юйвэнь Ху приказал слугам отдернуть занавес и подошел к поручням, ограждавшим тронное возвышение. Лицо его было мрачным, он потерял хладнокровие и обрушился на Мужун Цзялянь с упреками.

– Ваше величество, это семейное дело. Главнокомандующий На – муж моей родной сестры, а вы мой супруг, мы одна семья. Я так это вижу, разве в этом есть ошибка? – Цзялянь поставила сына на пол и крепко сжала его руку. Голос девушки был исполнен глубочайшей печали, она говорила сквозь слезы.

– Юйвэнь Юньфэй, подведи ко мне принца. Ло Шэньли, прикажи слугам вывести супругу Мужун отсюда! – Юйвэнь Ху пришел в смятение.

Государственные и семейные дела нельзя смешивать. Выбор между родственными чувствами и интересами страны невероятно сложный, ни одному человеку он еще не давался легко.

– Ваше величество, если вы все еще намерены отягчить вину главнокомандующего На, то я никуда не уйду! Неужели Поднебесная забыла, что такое справедливость? – Мужун Цзялянь принялась с невероятным рвением класть земные поклоны.

Бум-бум – бился о твердый каменный пол ее нежный лоб, оглашая весь зал горестным стуком. Каждый удар словно ножом резал сердце На Лояня, он не смел даже взглянуть на девушку.

От ударов об пол на лбу Цзялянь проступила кровь и капля за каплей полилась по лицу. Маленький принц пришел в ужас – своими тоненькими ручками он обхватил маму за талию и зарыдал во весь голос.

– Матушка, мамочка!

Юйвэнь Юньфэй и Ло Шэньли, уже подошедшие к Цзялянь, замерли, не решаясь выполнить приказ.

– Батюшка-император, у матушки кровь пошла, почему вы не поможете ей? – почтительность пятилетнего принца была выше всяких похвал: он опустился на колени, забился лбом об пол и воззвал к императору.

У На Лояня сжалось сердце – почему борьба за императорскую власть должна быть так тесно переплетена с родственными чувствами, почему вынуждает делать выбор между моралью и выгодой?

Взгляды всех присутствующих обратились к государю, стоящему на возвышении. Как он поступит? Как ему следует поступить?

– Ваше величество, Люйюнь приветствует вас, – словно занесенная ветром, в зал стремительно вошла Чжугэ Люйюнь, никто и пальцем шевельнуть не успел.

На Лоянь пришел в замешательство – а эта императорская супруга с какой стати заявилась без приглашения? Ее появление только еще сильнее запутало сложившуюся ситуацию, поэтому он решил пока молча наблюдать.

– А ты сюда для чего пришла? – почти прорычал Юйвэнь Ху, нахмурив брови.

На Лоянь увидел, как сильно тот разгневался. Здесь был тронный зал, в котором он решал вопросы управления страной, – торжественное и величественное место. Не подобало супругам устраивать тут балаган, выяснять отношения между собой.

– А что? Чиновники могут и пожар устроить, а простым людям даже лампы зажечь не дозволяется? Супруга Мужун пришла, а мне негоже являться? Я также позвала супругу Чжэн и супругу Мэй. Разве вы не должны одинаково относиться ко всем своим женщинам? А, ваше величество? – Чжугэ Люйюнь за словом в карман не лезла: она была похожа на ревнивую кошку, практически в бешенстве указывая государю на причину своего гнева.

– Что за скандал! Что за чушь ты несешь! Я занимаюсь решением вопросов безопасности страны. А ты чего прибежала? Возвращайся быстро к себе и займись своей излюбленной готовкой, женщина! – разбушевался Юйвэнь Ху.

На Лоянь напряженно размышлял, каким будет следующий шаг императора. Он вернется к изначальному приговору или изменит решение?

– Ваше величество, я никуда не пойду, – жеманно произнесла Чжугэ Люйюнь и с очаровательной наивностью и наигранной обидой отвернулась, уставив руки в боки.

– Приветствую ваше величество.

На Лояня привлек голос, прожурчавший, точно ручеек. Не удержавшись, он обернулся и увидал супругу Чжэн, о завораживающей красоте которой ходили легенды. Прелесть ее лица невозможно было описать словами – это было лицо, с которым ни одна смертная девушка не могла соперничать. Чжэн Ми бросила ему легкую улыбку, от которой у юноши перехватило дыхание.

– Ми, дорогая, – мягко поприветствовал Юйвэнь Ху супругу Чжэн.

На Лоянь в полной мере ощутил, что на фоне такой женщины красота прочих меркнет, а сама она способна крутить мужчинами, как ей будет угодно.

– Я услышала, что ваше величество вместе с моим батюшкой сейчас в Зале Благополучия, а потому пришла поприветствовать вас. Сестренка Чжугэ, сестрица Мэй просила передать, что она неважно себя чувствует, а потому не сможет прийти. – Решительный натиск Мужун Цзялянь и скандальная сцена Чжугэ Люйюнь теряли всякую эффективность в сравнении с мягкостью и нежностью Чжэн Ми.

Зал Благополучия, когда же тут последний раз все было благополучно? На Лоянь отвернулся и увидел Мужун Цзялянь, лоб которой истекал кровью. Она тоже взглянула на него и странно улыбнулась. Юноша кивнул в знак огромной благодарности за все, что она сделала.

– Ваше величество, я бы хотела переговорить с вами наедине, позволите? – Чжэн Ми обезоруживающе улыбнулась, а затем обернула взор к На Лояню.

Взгляды двоих пересеклись, за этот короткий миг в глазах девушки он прочитал сочувствие и стыд – уму непостижимо! На Лоянь поспешно опустил голову – в конце концов он все еще был провинившимся подданным, ожидавшим приговора.

Чжэн Ми поднялась к императору и что-то прошептала ему на ухо. Все это время На Лоянь пристально наблюдал за переменами в выражении лица Юйвэнь Ху и заметил, как по нему пронесся еле уловимый трепет. Император поманил Чжэн Цецзуна рукой и принялся что-то обсуждать с ним.

Союз, заключенный с недобрым умыслом, по определению невероятно хрупок. На Лоянь, не выказывая никаких эмоций, ожидал, каков будет его приговор.