Когда получаешь желаемое, необходимо остановиться, а не требовать большего.

С беспокойным сердцем Мужун Цзялянь опустилась на колени перед изображением дакини Курукуллы и принялась расставлять цветы, раскуривать благовония. Она собиралась помолиться за Юйвэнь Сюна. Со дня, на который была назначена его казнь, прошло уже три дня, а от проклятого Юйвэнь Юньфэя никаких новостей. Цзялянь не знала, жив Юйвэнь Сюн или погиб, ей оставалось только обратиться за помощью к высшим силам.

Девушка молча читала «Сутру сердца», вслушиваясь в окружавшую ее тишину.

– Госпожа, императорский телохранитель Юйвэнь хочет видеть вас, – грубый голос Фэнъи показался Цзялянь мелодичней, чем пение птиц.

Девушка пришла в крайнее волнение, но, сдержавшись, спокойно обернулась. Во дворе Башни Радостных Голосов протянулась тень Юйвэнь Юньфэя. Цзялянь предположила, что тот пришел с хорошими новостями. Зная его трепетное отношение к собственному воинскому достоинству, он бы не посмел явиться ей на глаза с пустыми руками.

– Фэнъи, а где Яшуан? – Если Юньфэй выполнил свое обещание, то и она должна содержать свое слово и отплатить ему, даже если самой несладко придется.

– Госпожа, мне позвать ее?

– Нет, пока не стоит. Сегодня вечером она будет мне прислуживать, а ты можешь быть свободна – присоединись к Амань и принцу. – Мужун Цзялянь захлопнула священную книгу, убрала ее на алтарь, а затем, легко обмахиваясь красным расписным веером, грациозно вышла во двор.

– Приветствую супругу Мужун, – Юйвэнь Юньфэй почтительно улыбался, но в его выражении лица также скрывалась надежда.

Цзялянь сделала вид, что не услышала приветствия, обогнула его и направилась в густую бамбуковую рощу. Юньфэй, как верный пес, последовал за ней.

– Говори уже, герой-генерал, где он? – Мужун Цзялянь остановилась под высокими стройными стеблями бамбука и прикрыла лицо веером, оставив открытыми только глаза.

Она холодно уставилась на Юньфэя, не сводя с него взгляда – хотела удостовериться, что он не соврет. Глаза всегда выдают мужчин.

– Мы запихнули его в мешок, отвезли под гору Дахэйшань, дали ему лошадь, воду и лепешки на полдня. Уже три дня прошло, сейчас он должен быть очень-очень далеко, так далеко, что никто не схватит, – глаза Юйвэнь Юньфэя сверкали от гордости и самодовольства, светились удовлетворением охотника, застрелившего жертву.

– Ловко придумано! Немудрено, что государь так ценит тебя, – покривив душой, похвалила его Мужун Цзялянь.

Восприняв это как приглашение к действию, Юйвэнь Юньфэй нагло приблизился к ней, но Цзялянь остановила его веером. Сквозь веер он почувствовал ее нежное дыхание:

– Сегодня вечером я исполню свое обещание.

– Ваша верность своему слову, супруга Мужун, окончательно покорила мое грубое сердце. – Юйвэнь Юньфэй протянул руку, сжал ее запястье и поцеловал обратную сторону ладони.

Цзялянь с трудом сдержала отвращение, взмахнула веером и нежно хлопнула его по щеке.

– Куда ты так торопишься?

– Госпожа, если вы согласитесь принять мой поцелуй, я ради вас пройду огонь и воду, – томно вздохнул Юйвэнь Юньфэй.

Мужун Цзялянь спрыснула веер экстрактом стиракса, его запах сводил мужчин с ума. Аромат благовония вскружил телохранителю императора голову так, что тот и слова сказать не смел.

– Сначала расскажи, как ты собираешься верой и правдой служить мне, своей госпоже? – размахивания перед его лицом веером, Мужун Цзялянь направилась в глубину бамбуковой рощи, в самое укромное место. Она почувствовала, что Юньфэй что-то скрывает от нее.

– Его величество помиловал Юйвэнь Кая! – ступая ей в такт, Юйвэнь Юньфэй приблизился и выложил всю правду.

– Вот как, а с чего бы это? – изумилась Цзялянь.

Девушка решила попробовать заболтать его, вспомнив, что старшая сестра строго наказала ей пристально следить за любыми намерениями государя в отношении На Лояня.

– Его величество решил построить Дворец Божественного Величия, но никто не согласился взяться за работу в такие сжатые сроки. Чжэн Цецзун кого только не рекомендовал, но во всем Дундучэне только Юйвэнь Кай способен воплотить такой грандиозный проект. Это я привел Юйвэнь Кая во дворец, достал его из тюрьмы. Госпожа, не забудьте замолвить за меня словечко перед его старшим братом.

Быстро договорив и воспользовавшись тем, что Цзялянь отвлеклась, Юйвэнь Юньфэй обхватил ее обеими руками и прижался к лицу. Девушка невольно поддалась напору его мужественности и не смогла сдержать нежного вздоха. Осыпав глаза и кончик носа Юньфэя множеством легких поцелуев, девушка вырвалась из его объятий и, хихикнув, направилась по тропинке, ведущей во дворец.

– Госпожа? – не получив желаемого, Юньфэй был крайне недоволен.

– Тсс, – Цзялянь приложила к губам длинный тонкий пальчик, озорно взглянула на него, а затем одними губами произнесла: – Сегодня вечером, в час Дракона.

Мужун Цзялянь пока не услышала ответа на самый важный вопрос. Она вернулась в покои и, лишь когда тень Юйвэнь Юньфэя исчезла из Башни Радостных Голосов, позвала Яшуан, сделав вид, что хочет просто поболтать.

– Госпожа, вы боитесь, что снова кошмар приснится, потому и хотите, чтобы я ночь в ваших покоях провела? – простодушно спросила Яшуан, распахнув наполненные мечтами и иллюзиями глаза.

– Эх ты, дуреха, а все притворяешься умной. Носишь еще нефритовую табличку, которую я подарила тебе? Что ж, за твою исправную службу пожалую тебе новое платье.

Мужун Цзялянь была намерена взять под контроль события сегодняшнего вечера. Она собиралась подложить под Юньфэя Яшуан вместо себя – это тоже можно считать выполнением обещания. Все-таки она была женой императора, как она могла снизойти до какого-то начальника телохранителей, одарить его своей лаской?

– Госпожа, вы так добры ко мне! – Яшуан пришла в восторг и рассыпалась в благодарностях, совершенно не подозревая об истинном положении вещей.

– Отлично! Скорее иди умойся, повесь нефритовую табличку на шею и надень вот это новое платье. Точно! Не забудь сбрызнуть его экстрактом стиракса. Сегодня я буду особо милостива – превращу тебя в настоящую красавицу! – Цзялянь все сильнее запудривала Яшуан голову.

Когда служанка ушла, Цзялянь велела Фэнъи застелить и роскошно украсить кровать и поставить подле нее еле светящуюся лампу. Она собиралась создать обстановку в полумраке, только так был шанс выдать ложь за действительность.

Ночь приближалась. Мужун Цзялянь напоила Яшуан снотворным, отчего та потеряла сознание. Одетая в розовое расшитое платье, с растрепанными черными волосами служанка лежала на кровати, от всего ее тела исходил соблазнительный аромат. В слабо освещенной мрачной комнате она невероятно походила на свою госпожу, напившуюся и уснувшую.

Мужун Цзялянь, переодевшись Яшуан, спряталась около окна у дальней стены, обхватив себя за ноги от волнения. Она впервые делала что-то подобное, сердце сильно стучало в груди, так и норовя выскочить.

Сумерки сгустились, все вокруг погрузилось в безмолвие. Тут Цзялянь услышала тихое кошачье мяуканье, раздавшееся из-за окна. Поспешно поднявшись, она подкралась к окну, осторожно выглянула наружу. Увидев силуэт Юйвэнь Юньфэя, она открыла заднюю дверь и замяукала, подражая ему.

Юйвэнь Юньфэй в один скачок оказался у окна и неслышно проник в комнату, а Цзялянь плотно закрыла за ним дверь и молча указала на прекрасное тело, раскинувшееся на постели. Юйвэнь Юньфэй, не в силах более сдерживаться, опустился на кровать, а Цзялянь поспешно задула свечу, от чего вся комната погрузилась в кромешный мрак. Девушка спряталась за дверью и прижалась к ней спиной, вслушиваясь в стоны и трение двух тел друг о друга. Она изо всех сил прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Благовонные палочки уже успели сгореть, как вдруг Юйвэнь Юньфэй по неосторожности скатился с кровати, грохотом разбудив Амань, спавшую в соседней комнате.

– Госпожа Мужун, что случилось? – настороженно спросила она.

– Это бродячий кот, иди спать, – наигранно сонным голосом пробубнила Цзялянь, а затем открыла дверь в свои покои.

Луч света озарил неподобающий вид Юйвэнь Юньфэя. Юноша поспешно подбежал к двери, но Цзялянь крепко схватила его за воротник и, разговаривая как служанка, произнесла:

– Госпожа приказала разузнать у вас, есть ли у государя какие-то виды на главнокомандующего На Лояня.

– Передай своей госпоже, что государь собирается убить его. – Юйвэнь Юньфэй прижался к ее лицу и, улучив момент, поцеловал в мочку уха, а затем беззвучно, точно кот, выскользнул на улицу и словно испарился.

– Ох, пропади пропадом твоя ненасытная похоть! – смутившись, яростно выругалась Цзялянь, а затем зажгла свечу.

Слова Юйвэнь Юньфэя привели ее в ужас. Все мучения были не зря, раз в итоге ей удалось добиться от него этого признания. Хотя она не могла точно сказать, правда это или ложь, но предупредить старшую сестру было необходимо – кто предупрежден, тот вооружен.

Нет, она должна лично встретиться с сестрой за пределами дворца! Написав письмо, Мужун Цзялянь резко передумала и сожгла его над свечой. Сегодня вечером она вновь попытает удачу, снова подарит себе радость азарта, усилит свою тягу к риску. Цзялянь была уверена, что сможет еще раз провернуть трюк с подменой и встретиться с сестрой.

Дело не терпело отлагательств. Цзялянь была убеждена, что сестра поддержит ее рискованную затею, а потому разбудила Амань и приказала ей отправиться к Цзялань, чтобы предупредить.

Вечером того же дня Цзялянь под видом юной богатой красавицы заняла одну из лучших зал Башни Сбора Плодов. Опершись грудью на подоконник, она разглядывала вереницы лошадей и экипажей, толпы людей, сновавших по оживленным городским улицам. От открывшейся картины девушка ощущала невероятный душевный подъем, ее сердце радостно прыгало, точно птичка, вырвавшаяся из клетки. По сравнению с этим бурным потоком жизнь при дворе была слишком пустой и одинокой.

Тут Цзялянь увидала старшую сестру. Та медленно приблизилась к публичному дому, сидя верхом на Ночном Свете, которая в свете дня казалась самой обычной лошадью. Вдруг через толпу сновавших туда-сюда прохожих пронеслась лошадь, на которой сидели девушка, обнимавшая двумя руками лютню пипа, и буддийский монах. Не обращая никакого внимания на людей вокруг, они устремились вперед к выезду из города. Цзялянь вспомнила свою недолгую музыкальную «карьеру», тяжело вздохнула от горестных мыслей и попросила принести ей кувшин вина.

– Ну и местечко ты выбрала! Да сюда только всякий сброд и приходит! – дверь распахнулась, и раздраженная Мужун Цзялань с порога обрушилась на младшую сестру с упреками.

– Только в самых развратных и мерзких местах и можно услышать самые правдивые слухи. Это самое близкое место от дворца, мне было удобно добраться сюда. – Под воздействием алкоголя Цзялянь совершенно растеряла сдержанность и достоинство благородной дамы, снова стала беззаботной и озорной младшей сестрой.

Каждый день Башни Спелых Плодов изобиловал незаконной торговлей и исполнением самых диких плотских желаний. Нескончаемый поток мужчин, смех и шутки певичек – все это представляло полную противоположность чинной, упорядоченной, но такой скучной жизни при дворе. Цзялянь невероятно влекла эта новая атмосфера, несмотря на всю ее порочность.

– Сестренка, приди в себя. Твой зять получил приказ от государя выступить в поход – это же настоящий смертный приговор! А потом я получила от тебя сообщение, примчалась со всех ног. Говори же скорее, неужели его величество и правда собирается убить моего мужа? – Мужун Цзялань отбросила невозмутимость, приличествующую старшей сестре, и взволнованно затрясла Цзялянь за плечи, тяжело дыша от ужаса перед нависшей бедой.

– Все так, сестрица. Информация совершенно верна – государь собирается убить твоего мужа, – покачивая винным кувшином, заявила Цзялянь голосом, не принимающим возражений.

– Время, место, способ? – Цзялань схватила кувшин, запрокинула голову и осушила его, чтобы успокоить не то страх, не то негодование.

– На этот счет ничего сказать не могу, сестрица. Ты же прекрасно знаешь, я для его величества – просто часть дворцовой обстановки, твоя бедная младшая сестра – самая настоящая вдова при живом муже, – Цзялянь печально усмехнулась. Ей приходилось ежедневно смиряться со своей тяжелой долей, но ведь она не по своей воле выбрала себе такую жизнь.

– Сестренка, когда речь заходит о жизни и смерти, нужно забыть о любви. Умрет или твой муж, или мой, ты хоть задумывалась об этом? – Глаза Цзялань сверкнули холодом, словно сестры вмиг превратились из самых родных людей во врагов.

Цзялянь нечего было ответить. Она подняла винный кувшин, безучастно глядя перед собой и обдумывая суровую реальность. Какой выбор ей стоит сделать? Убить собственного мужа, чтобы помочь сестре? А как же тогда принц, ее сын? Или убить мужа сестры – но куда тогда она с детьми подастся?

– Как бы то ни было, он не любит тебя, плохо с тобой обращается, да и не ведет себя как достойный муж. Сестренка, а не задумывалась ли ты о том, чтобы оставить его? Начать новую жизнь? – Цзялань вдруг схватила сестру за руку и заговорила нежным голосом.

– И какое у тебя предложение, сестрица? Рассказывай, – неопределенно ответила Цзялянь, высвободила руку и оторвала себе кусок баранины.

Старшая сестра явилась подготовленной. Проклятие! Она попалась на собственную удочку.

– Сестренка, текущее положение ясно как день. Очевидно, что этот человек собирается убить не только твоего зятя, но и меня, и всех твоих племянников. Этого нельзя допустить, нам с тобой необходимо действовать сообща – убить его. Мы же в конце концов семья, я найду тебе нового супруга, такого, с которым ты будешь жить душа в душу, что скажешь?

– Ну уж нет, хватит с меня твоих манипуляций! Как ты стелешь мягко – жить с супругом душа в душу, как будто такого мужа на каждом шагу встретить можно? – от слов сестры Цзялянь объял ужас.

Сладкий голос Цзялань даже не дрогнул, когда та говорила об убийстве человека. Эти слова дались ей так легко, как если бы она обсуждала самую банальную вещь.

– Неужели ты все еще тоскуешь по Богу войны Юйвэнь Сюну? Ох, да вся его семья была убита – ты еще благодарить меня должна, а не то и сама была бы казнена, – высокомерно заявила Цзялань. Румянец на щеках не мог скрыть ее безразличия и холода.

– Не будем о нем! А как же принц, мой сын? Ты хоть подумала, что с ним будет, если он отца лишится? – Цзялянь было непривычно сталкиваться с такой жесткостью старшей сестры. Озлобленно осушив еще один кувшин, девушка набралась храбрости и задала встречный вопрос со слезами на глазах.

– Сестренка, у тебя всего один сын, я у меня – трое! Неужели ты готова потерять меня и троих племянников?

Цзялянь взглянула на округлившийся живот старшей сестры – та снова была беременна!

– Но я родила принца, он имеет право претендовать на императорский трон! Этот ребенок – не какой-то там простолюдин! – злобно рявкнула Цзялянь, не сдержавшись и обнажая потаенные мысли, и гневно уставилась на сестру, самого родного человека.

– Я поняла тебя, сестренка. Ты хочешь, чтобы твой сын сменил этого человека на троне! А я-то думала! Сестренка, вот те на, да ты не зря столько времени во дворце прожила. Какая успешная сделка! – Цзялань не разозлилась, а наоборот, обрадовалась. Подняв кубок, она притянула сестру за руку, игриво пощекотала ее и, растянув губы в сияющей улыбке, медленно выпила вино.

– Что еще за успешная сделка? – с опаской уточнила Цзялянь, не до конца поняв сестру.

Раз речь идет о сделке, значит, будет и проигравшая сторона – но кто согласится ею стать?

– Сестренка, хватит колебаться. Ты не любишь его, а он к тебе равнодушен. А если уж совсем в корень смотреть – он наш с тобой враг, он убийца нашего отца. Неужели ты не хочешь отомстить за него? – с ненавистью в голосе произнесла Цзялань.

– Я… Отец… Но ведь этот человек в конце-то концов отец моего сына! Как я объяснюсь перед ним в будущем? – в отчаянии Цзялянь закрыла лицо руками, от боли у нее разрывалось сердце – как и любая мать, она больше всего переживала о своем ребенке.

– Ой, чего тут переживать? Борьба за власть нескончаема, она идет испокон веков: отцы сражаются с сыновьями, братья убивают друг друга, правители и подчиненные строят интриги друг против друга – это обычное дело. Твой сын родился в семье императора, он унаследовал славу и великолепие правящего рода, но вместе с ними должен принять и его бессердечность. – Цзялань была прирожденным политиком, невозмутимым, безжалостным и прозорливым.

Цзялянь восхищалась умом и расчетливостью сестры, но и ненавидела их от всей души. Та убедила ее. Единственный выход из сложившейся тяжелой обстановки – смертельная схватка.

– Если не будет проигравшего, то и победа не так сладка. Мы с мужем живем в любви и согласии, в этой сделке в выигрыше должны остаться мы! Запомни, «мы» – это о тебе и твоем ребенке в том числе, – Цзялань сделала акцент на том, что так волновало Цзялянь.

– Сестрица, а ты и впрямь не промах. Твоя стратегия убеждения – ну просто выше всяких похвал! О выгодах говоришь, а о способах достижения – ни слова! Давай-ка мы с тобой как сестры обсудим как следует условия этой сделки. Когда все получится, мой сын заменит своего отца на престоле, я буду от его имени управлять страной, а твой супруг будет стоять во главе армии. Что скажешь? – Цзялянь отбросила грусть и взглянула в глаза реальности – при обсуждении сделок нужно тщательно все просчитать, даже если диалог ведется с родным человеком.

– По рукам! Как ни верти, наша семья останется в выигрыше. Только вот тебе придется постараться и придумать, как так все обставить, чтобы стать нашим тайным агентом в тылу врага, – цзялань рассмеялась, а потом резко приняла серьезный вид.

– Разумеется. Сестрица, а у меня для тебя сюрприз есть – Бог войны Юйвэнь Сюн жив, я нашла человека, который спас его. Неплохо у меня вышло, а? – Цзялянь не удержалась и похвасталась.

– Молодец, сестренка! Ты просто кардинально поменяла мое мнение о тебе. Куда ты спрятала его? – двусмысленно улыбнулась Цзялань, одобрительно кивая сестре.

– Что за ерунда? Я же не любовника себе завела, а всего лишь отплатила ему долг за спасение моей жизни. – Цзялянь слегка покраснела, ее сердце трепетало от одного упоминания Юйвэнь Сюна: все-таки первую любовь не так просто забыть.

– Где он? Если к нашим отрядам прибавить его людей, то шансы твоего зятя на победу взлетят к облакам, – Цзялань все еще думала о сути дела.

– Он у подножия горы Дахэйшань. Накажи мужу отправить людей на поиски – человек, который помог мне, сообщил, что Юйвэнь Сюн уже, скорее всего, покинул Дундучэн.

– Сестренка, ты просто великолепно обставила это дело! Без помощи высших сил сама спасла воина от гибели! Видать, у женщин рода Мужун прирожденная способность к борьбе за власть, – Цзялань чокнулась с сестрой, провозгласив тост за таланты женской половины их рода.

– Сестрица, нам нужно быть осторожными с Шанъян Чжэньжэнем, его нельзя недооценивать – государь во всем к нему прислушивается. А еще есть Чжэн Цецзун. Боюсь, он немало проблем принесет твоему мужу! – прошептала Цзялянь сестре на ухо.

Этот подлец Чжэн Цецзун совсем не имеет стыда и совести. Он подарил государю свою уже замужнюю дочь, подстроил ловушку для Юйвэнь Сюна. От одной мысли о нем Цзялянь разозлилась так, что была готова собственными руками отрубить ему голову.

– Сестренка, ни в коем случае нельзя действовать импульсивно, особенно если тебя на это побуждает желание свести счеты. Лучше обзавестись другом, чем врагом, – расплывшись в улыбке, заметила Цзялань.

– Сестра, ты умна, способна отличить друга от врага. А Чжэн Цецзун – подлец, тебе и одного взгляда будет достаточно, чтобы понять это. – Не поднимая головы, Цзялянь принялась нарезать баранину кинжалом.

– От дружбы до вражды – один шаг, все может легко измениться. Сестренка, нельзя быть такой упрямой.

– Госпожа, скорее! Быстрее возвращайтесь во дворец, его величество намерен вечером прийти в Башню Радостных Голосов. – Цзялянь не успела ответить, как Амань, сторожившая их разговор за дверями, поспешно вошла в комнату со срочным докладом.

– В такое время он вдруг собрался примчаться в Башню Радостных Голосов. Сестрица, что это может значить, как ты думаешь? – Цзялянь поднялась, кинула Амань кошелек, велев той рассчитаться и подготовить лошадей.

– Точно ничего хорошего. Цзялянь, сестренка, настоятельно прошу тебя – не дай волю чувствам, воспользуйся случаем и пусти в ход все необходимые хитрости, чтобы заполучить благоприятную возможность. – Цзялань тоже встала. В комнату вошла ее служанка Чжаоюнь и взяла госпожу под руку.

– Неужели ты хочешь, чтобы я соблазнила его? – отшутилась Цзялянь.

– Если на то будет необходимость – почему нет? Это оружие, дарованное тебе самими Небесами. Кроме того, женщины из рода Мужун особенно талантливы в этом смысле! – со смехом ответила Цзялань.

Цзялянь надела широкополую шляпу с вуалью и приготовилась уезжать. Спускаясь по лестнице, она натолкнулась на девушку с лютней пипа и одухотворенного монаха, державшихся за руки на глазах у всех. Взгляды троих пересеклись, и Цзялянь торопливо побежала вниз по лестнице, но не удержалась и обернулась. Монах словно почувствовал ее тревогу и нараспев произнес:

– Созерцай, когда идешь, созерцай, когда сидишь. Душевную гармонию можно обрести только в тишине и покое.

– Госпожа, та девушка с пипа – очень уж она на вас похожа, – Амань подвела к Цзялянь лошадь и тоже уставилась на парочку, позволявшую себе неслыханную вольность.

– Неужели? Мне ее лицо тоже очень знакомым показалось. Хм… Что ж, наш мир огромен, каких только чудес в нем не встретишь – принявший обет монах при всем честном народе обнимается с проституткой. Ну дела! – Цзялянь покачала головой и во всю прыть понеслась в сторону дворца, вспоминая то скандальные слухи о государе и жене Юйвэнь Сюна Чжэн Ми, то прочие удивительные события при дворе. Эти мысли не отпускали ее.

Дорога впереди оказалась преграждена толпой народа, Цзялянь еле успела остановить лошадь и принялась беспокойно кружиться на месте.

– Амань, нет ли другой короткой дороги во дворец?

– Госпожа, это самый близкий путь! Похоже, случился бунт. Госпожа, осторожнее! – Амань бесстрашно выступила вперед.

Цзялянь ничего не осталось, кроме как ринуться вслед за толпой. Было так тесно, что и шаг было сложно сделать. Цзялянь с трудом задрала голову и измученными глазами посмотрела на небо за дворцом. Оно полыхало пожаром заката, казалось, словно это рассеиваются остатки великолепного фейерверка – торжественная и печальная картина.

Цзялянь тяжело вздохнула: Поднебесную неизбежно ждет хаос.