По-настоящему добродетельная девушка не может быть необразованной.

Юйвэнь Кай вместе с матерью поселился в квартале публичных домов, расположенном недалеко от храма Юаньтун. Здесь он приобрел не совсем старый, но и не вполне новый двухэтажный дом с двором. Матушка и служанка Биюнь отмывали его несколько дней, обставляли простенькой мебелью, а потом бегали на цветочный рынок за горшками с цветами и травами, чтобы украсить окна. После всех хлопот у матери с сыном наконец появилось место, где можно было жить.

– Матушка, завтра я отправлюсь на поиски работы, нам нужны деньги, чтобы себя прокормить, – сказал Юйвэнь Кай, ужиная вместе с матерью у окна на втором этаже.

Новый дом, который он обжили, ни шел ни в какое сравнение с богатым поместьем Юйвэнь. Здесь им приходилось есть в той же комнате, где матушка молилась, а потому керамическая статуя богини Гуаньинь была сейчас плотно закрыта несколькими слоями тюля – лик святой не должен быть осквернен видом мясной пищи.

Юйвэнь Кай поковырялся в миске с кукурузно-рисовой кашей, погрыз поджаренную рыбу – пресно, скучно. Куда было стряпне Биюнь до кулинарных творений кухарок дома Юйвэнь! Он отложил тарелку и палочки и завел разговор с матерью, пытаясь утешить ее и самому успокоиться.

– Кай, сынок, какую работу ты брать собрался?

Ли Чжэньмэй была изысканной благородной женщиной, но круговорот жизненных невзгод лишил ее изящества и легкости. Хорошо еще, что простая еда не была ей противна. Ли Чжэньмэй сохраняла спокойствие и умиротворение – весь ее облик говорил о том, что она верила: выход всегда найдется. Однако от этого Юйвэнь Каю было только тяжелее на душе.

– Не тревожьтесь, матушка. Храму Юаньтун необходима реконструкция, наставник Цяньмин попросил меня возглавить надзор за работами. Завтра я отправлюсь в храм, получу вперед немного денег и дам их вам для ежедневных расходов. – Юйвэнь Кай отодвинул миску подальше, намереваясь поскорее откланяться и спуститься вниз отдохнуть – Биюнь подала жирный бульон, который полностью отбил юноше аппетит.

– Сынок, не перетруждайся, я тоже могу зарабатывать, – сжав губы, улыбнулась Ли Чжэньмэй. В уголках глаз у нее образовались легкие складочки – ей было непросто забыть беспечную прошлую жизнь.

– Матушка, я могу обеспечить вас. – Юйвэнь Кай не поверил матери: она только несколько простых иероглифов знала, много лет как сыр в масле каталась, какую еще работу она делать может?

– Я все продумала – если мы освободим нижние комнаты, то можно будет набрать девушек и обучать их за деньги, что скажешь? – с большим воодушевлением произнесла Ли Чжэньмэй.

Юйвэнь Кай увидел серьезный настрой матери, не похоже было, что она шутит. Тем не менее он недоумевающе спросил:

– Матушка, а чему вы будете их учить? Рукоделию?

– Я буду домашней учительницей! – торжественно произнесла Ли Чжэньмэй, растягивая слова, боясь, что сын не поймет ее.

– Матушка, но вы ведь сами нигде не обучались. – Юйвэнь Кай прекрасно знал, что домашними учительницами становились начитанные и одаренные девушки с хорошим образованием.

– У любого человека есть чему поучиться. Я прямо завтра куплю книг, музыкальных инструментов, ткани, портновских принадлежностей и все, что нужно для садоводства. Если Будда будет к нам благосклонен, то ты сможешь взять в жены талантливую девушку, такую, про которых говорят: в тринадцать лет научилась ткать, в четырнадцать – кроить одежду, в пятнадцать овладела игрой на кунхоу[34], а в шестнадцать свободно читала по памяти стихи великих поэтов.

– Матушка, пожалуйста, не сажайте только трехцветную фиалку, хорошо? – Юйвэнь Кая все еще страшили эти растения, росшие на заднем дворе поместья Юйвэнь в садике матушки. Он чувствовал, что эти необыкновенные цветы несли в себе что-то дурное.

– Не буду, сынок. Ах, совсем забыла поручить слугам в усадьбе вырвать их с корнем. С другой стороны, если за ними не ухаживать, они все равно погибнут. Что ж, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, а сейчас мы в новом – значит, надо жить по новым правилам. – Ли Чжэньмэй была оптимисткой от природы.

– Матушка, если вы этого хотите, то приступайте. – Юйвэнь Кай ничего не мог поделать с матушкой, способной сохранять позитивный настрой и веру в себя под любыми ударами судьбы.

– Если меня как следует обучить, кто знает, может, я новые «Десять заметок»[35] напишу, а может, и новую метафору для снега придумаю![36] – держа в руке палочки, Ли Чжэньмэй самодовольно мотнула головой, произнося настолько несвойственные ей слова. Она радовалась, как маленькая девочка, отчего Юйвэнь Кай не смог сдержать улыбку. – Сынок, у меня нет никаких особых желаний. Просто хочу жить с тобой на оживленной торговой улочке, ты бы женился, завел семью, и мы бы спокойно, зная свое место, прожили бы отведенный нам век. Этого мне будет достаточно.

Издалека донеслись печальные звуки флейты дунсяо, казалось, эта горестная мелодия и всколыхнула переживания в душе матери. Она перестала улыбаться и помрачнела.

– Матушка, дождемся, пока Цуй Вэньтин вернется ко двору победителем, тогда я стану его названым братом и сменю фамилию Юйвэнь на Цуй. С тех пор я стану Цуй Вэнькаем, никому не известным ремесленником. Я последую вашему совету – возьму жену, заведу детей и затеряюсь в шуме и суете торговых улиц, – прикусив губу, неохотно выдавил из себя Юйвэнь Кай.

То, на чем он так упорно настаивал все это время, в итоге обернулось полным крахом. Неужели ему и правда придется окончательно разорвать отношения с родом Юйвэнь? Он не мог забыть отца Юйвэнь Цзэ, души в нем не чаявшего, старшего брата Юйвэнь Сюна, привязанного к нему всей душой. Теперь у него осталась только матушка, единственный родной человек. Потерять ее было бы просто невыносимо.

– Снова ощутить тепло и уют – это огромная удача в череде несчастий, пусть даже она и недолговечна. Мы живем в неспокойное время, лучше нам быть простыми законопослушными подданными. Сынок, не стоит лезть не в свое дело, только так можно обезопасить себя. – Ли Чжэньмэй заметила горечь в глазах Кая – что ж, она тоже в свою очередь с трудом уцелела, столкнувшись с большой бедой.

– Вы правы, матушка. Все невзгоды уже позади, а сейчас начинается хорошая жизнь. – Юйвэнь Кай подошел к матери и обнял ее за плечи, почти физически ощутив ее острую душевную боль.

На следующий день утром Юйвэнь Кай уже сидел перед алтарем в храме Юаньтун и старательно чертил на бумаге. Реконструкция храма была для него пустяковым делом, по-настоящему он хотел взяться за крупную работу – например, за перестройку Башни Искушений. Он хотел, чтобы его детища возвышались над всем Дундучэном и поражали всех смотрящих.

– Братец Кай, срочно пойдем в келью! – в залу вдруг ворвался Цяньмин, взволнованный и нервный, будто кипятком ошпарился. Он схватил Юйвэнь Кая за руку и потянул на задний двор монастыря.

– Что такое случилось, что даже служитель Будды потерял самообладание? – стараясь успевать за широкими шагами друга, поинтересовался Юйвэнь Кай.

– Закрой рот! Поговорим в келье, – грубо осадил его Цяньмин.

Друг никогда не говорил с ним в таком тоне, и Юйвэнь Кай, опешив, притих. Определенно случилась беда, иначе вечно спокойный и умиротворенный Цяньмин не пришел бы в такое смятение.

– Слушай меня внимательно. Срочно забирай матушку и уезжай из Дундучэна, чем дальше, тем лучше! – шепотом произнес Цяньмин, затолкнув Кая в келью и плотно закрыв дверь.

– Да что в конце концов произошло? Если ты не скажешь мне, я никуда не поеду! – Юйвэнь Кай ничего не понял из слов Цяньмина, и уезжать ему не хотелось.

– Хочешь правду – получай. Юйвэнь Сюн попытался умертвить сына императора, его величество уже издал указ об уничтожении всего рода преступника, приказ приведут в исполнение через месяц. Весь город кишит солдатами – вас с матерью ищут! – молитвенно сложив руки, рассказал Цяньмин от начала до конца.

– Уничтожить весь род? – Юйвэнь Кай пошатнулся и обессиленно опустился на стул. Как такое могло случиться?

– Такова человеческая доля, сегодня ты почетный гость, а завтра – подсудимый. Не вы первые, не вы последние. Сейчас самое важное – придумать способ, как вам с матерью спастись.

– Нет, я не могу сбежать! Мы все-таки одна семья, уж если умирать, то вместе! – мысли Юйвэнь Кая спутались, он потерял самообладание и залился слезами. Какой способ можно придумать за такое короткое время?

– Очевидно же, что Юйвэнь Сюна подставили, ты что, собираешься матушку вот так легко на верную смерть отправить? Ну и идиот ты. Подумай-ка хорошенько, помолись – может, хоть это тебя в чувства приведет? – разозлившись, Цяньмин громко хлопнул в ладоши, чтобы вывести Кая из ступора.

– Матушка? Да-да, точно, как же матушка. Я должен уехать с ней. Но ведь Поднебесная так огромна, куда нам податься? – забормотал про себя Юйвэнь Кай, смотря вперед невидящим взглядом. Как ему хотелось в этот момент, чтобы Небеса послали знамение, помогли найти выход!

– Нечего болтать попусту. Переоденься в монашеское платье, голову и лицо прикрой монашеским колпаком и скорее возвращайся к матери. Как обсудите, тогда и примите решение.

Цяньмин достал Юйвэнь Каю монашеские одежды, проводил его до ворот и выглянул первым, беспокойно оглядевшись по сторонам. Затем он всучил другу книгу со священными текстами и велел выехать верхом через задние ворота храма.

Скрыв лицо под монашеской шапкой, Юйвэнь Кай въехал на коне на оживленный рынок. Тут впереди он увидал солдат, выхватывавших людей из толпы и о чем-то допрашивавших их. Чтобы не быть схваченным, он сразу свернул с главной улицы и вернулся домой узкими и грязными переулками.

– Матушка, матушка!

С большим трудом добравшись до дома, Юйвэнь Кай запер дверь и принялся шепотом звать мать. Однако ни матушки, ни даже Биюнь нигде не было видно – похоже, они отправились за покупками. Юйвэнь Кай заставил себя успокоиться. Отец умер, старший брат схвачен – теперь он единственный взрослый мужчина в роду, единственная опора семьи, а потому обязан контролировать свои чувства.

– Сынок, почему ты так рано вернулся?

Юйвэнь Кай протер сонные глаза: он потерялся во времени. За окном уже сгущались сумерки – оказывается, он заснул на втором этаже.

– Матушка! – Юйвэнь Кай торопливо рассказал матери на ухо о грозе, которая нависла над их семьей.

О Небеса! От ужаса Ли Чжэньмэй чуть сознание не потеряла. Склонив голову, она приказала сыну:

– Сынок, спасайся в одиночку, не думай обо мне!

– Матушка, что вы такое говорите? Как я могу оставить вас? Я должен спасти брата, мы же родные люди, я не могу просто наблюдать, как его убьют! – Юйвэнь Кая распирало от гнева из-за несправедливого обвинения.

– Не глупи, Кай. Ты изначально не имел никакого отношения к роду Юйвэнь, а Юйвэнь Сюн тебе не брат, – Ли Чжэньмэй с трудом выдавила из себя правду.

– Матушка, не разыгрывайте меня. Вы просто не хотите, чтобы я попытался спасти старшего брата, а потому намеренно говорите неправду, я понимаю это, – горько усмехнулся Юйвэнь Кай – как же матушка старается оберечь его, даже на такую бредовую ложь решилась.

– Я не хочу больше скрывать от тебя истину. Кай, ты сын Цуй Жусу. Я вышла замуж за Юйвэнь Цзэ, будучи уже беременной тобой, он ничего не знал об этом и считал тебя родным сыном. Я молчала все эти годы, потому что боялась, что твое происхождение будет раскрыто. А теперь все складывается удачно – вся семья Юйвэнь Сюна погибнет, и ты наконец сможешь открыто вернуться в настоящую семью, – глаза Ли Чжэньмэй наполнялись слезами.

Юйвэнь Кай замер, точно громом пораженный. Прошло какое-то время, прежде чем он пришел в себя.

– Матушка, вы точно говорите правду? Вы готовы поклясться Небесами и именем Будды, что ваши слова истины, а не ложны?

– Я готова поклясться перед лицом всех святых, что и капли лжи в сказанном мной нет. Если я сейчас солгала, пусть Небеса покарают меня! – тон и вид Ли Чжэньмэй были серьезными, не было похоже, что она намеренно вводит сына в заблуждение.

– Нет, матушка, как раз потому, что мы не родные братья, я и намерен спасти Юйвэнь Сюна! Разве вы сами не наставляли меня, не хотели, чтобы я стал смелым и готовым нести ответственность мужчиной? А теперь, когда речь зашла о жизни и смерти, вы хотите, чтобы я бросил брата, старшую матушку и сбежал! Простите, но я не способен на такое! – залившись слезами, взмолился Юйвэнь Кай и протянул руки к матери.

Неужели он и правда брат Цуй Вэньтина? Неудивительно, что они с детства так близки. Однако старший брат Юйвэнь Сюн сейчас оказался на краю гибели, нельзя просто безучастно наблюдать со стороны!

– Сынок, жизнь – это череда компромиссов и случайностей, она хаос, полная противоположность того, о чем мы мечтаем! Только если принять это, можно кое-как прожить в этом мире! – Ли Чжэньмэй гневно оттолкнула его руки, ее глаза налились кровью.

– И это жизнь? В таком случае, матушка, забирайте Биюнь и уезжайте. Представьте, что у вас никогда не было сына, – горестно усмехнулся Юйвэнь Кай, настаивая на своем выборе.

Жизнь, о которой он мечтал, была свободна от пут страстей и порочных наслаждений, от оков страха перед неудачами.

– Негодный мальчишка! Неужели ты думаешь, что твоя жизнь только тебе и принадлежит? Твой родной отец Цуй Жусу, вырастивший тебя Юйвэнь Цзэ – они оба мертвы! Если я не увижу, как ты женишься и заведешь детей, то раньше срока за ними отправлюсь, – Ли Чжэньмэй отчаянно заколотила себя по груди и разразилась рыданиями и бранью.

Юйвэнь Кай кинулся на колени перед матерью и молча дал ей обнять себя. Тем не менее он не мог безучастно смотреть, как гибнет брат, просто не мог!

– Матушка, не терзайте себя. Уезжайте завтра утром с Биюнь, направляйтесь на запад, в царство Шу. Говорят, там плодородные почвы, а люди живут в достатке! Дождитесь меня там – я вызволю старшего брата, и мы заживем одной семьей. Договорились? – Юйвэнь Каю было необходимо успокоить матушку, только так он смог бы бесстрашно отправиться на выручку Юйвэнь Сюну.

– Мой Кай! Если ты попадешь в беду, пока будешь брата спасать, как же я одна жить буду? Дурачок, я ведь часть семьи Юйвэнь, и умирать мне с ними вместе! Никуда я не поеду, завтра же вернусь в поместье Юйвэнь, сдамся без сопротивления. Старшая супруга вспыльчива, а жизнь за решеткой тяжела, я должна быть рядом с ней.

– Матушка! – Юйвэнь Кай заплакал вместе с матерью.

Мать и сын, не сговариваясь, приняли общее решение. Показная бесчувственность Ли Чжэньмэй была лишь попыткой защитить сына, на деле же она не меньше его переживала за Юйвэнь Сюна и его матушку. Ей было жаль только того, что в таком огромном мире не нашлось и клочка земли, где она бы смогла мирно жить со своим ребенком. Нет, клочок бы нашелся, но жалкое существование они влачить не намерены.

– Биюнь, поди подогрей вина, купи самых лучших закусок. Даже когда небо падает, нужно как следует поесть напоследок. – Ли Чжэньмэй подняла сына с колен. К ней вернулась строгость хозяйки, управлявшей в свое время поместьем Юйвэнь.

За окном засвистел ветер, в комнате стало прохладно.

– Матушка, вы не жалеете? – Юйвэнь Кай поднялся, достал плащ и накинул его на плечи матери.

Решение было принято, и он в нем не сомневался – в груди были лишь упорство и мужество бороться до конца.

– О чем же мне жалеть? Я была беременна тобой, мне очень повезло, что твой отец Юйвэнь Цзэ взял меня под свое крыло. Когда ты родился, кто только не пытался донести ему на меня, какие только слухи не распускали, твердили, что ты совсем не похож на него. Только вот твой отец – уж не знаю, правда ли он ничего не понимал или притворялся, – но он ни разу не позволил никому обидеть меня или тебя. Кай, только за это одно я готова уважать его. Как бы переменчив ни был мир, настоящие чувства и добрые сердца все еще существуют, – лицо Ли Чжэньмэй приняло умиротворенный вид.

Юйвэнь Кай вспомнил Юйвэнь Цзэ, вспомнил его любовь и сердечную заботу. Он был прекрасным приемным отцом, ему не о чем жалеть!

– Кай, я не в силах расстаться с тобой. Ты еще так молод, совсем не знаешь жизни, ну нельзя тебе вот так погибнуть! Я не отпущу тебя на смерть, Будда и бодхисаттвы тоже не допустят этого!

– Матушка, я не буду действовать безрассудно, я возьму хитростью.

Юйвэнь Кай решил вновь отправиться в храм Юаньтун посоветоваться с Цяньмином – две головы лучше, чем одна. Небо только светлело, когда Юйвэнь Кай втроем с матушкой и Биюнь закинули за спины дорожные мешки, оседлали коней и отправились по безлюдным переулкам, чтобы незаметно добраться до храма Юаньтун.

В тесной келье монаха явно было недостаточно места для трех гостей. Выслушав объяснение Юйвэнь Кая, Цяньмин не стал отговаривать их, а лишь прошептал, сложив молитвенно ладони:

– Это ваш выбор, ответственность за его последствия в этой жизни и его влияние на вашу карму тоже нести вам.

– Наставник Цяньмин, так наше дело правое или нет? – спросила в ответ Ли Чжэньмэй, тоже соединив ладони в молитве.

– Мирянка Ли, в этом мире нет ничего верного и ошибочного, есть лишь действия, которые формируют карму человека. Мир изменчив, неизменно лишь колесо сансары. Если вы выберете сбежать, это не будет ошибкой: борьба за выживание – наше естественное стремление. Если вы выберете остаться и попробовать спасти Юйвэнь Сюна, это тоже будет верным: таков ваш долг как членов семьи Юйвэнь. Решение за вашим сердцем – вы должны поступать по совести, правильным будет тот выбор, от которого ваша совесть будет чиста.

– Никто и не пожалеет, если я умру. Но я не хочу, чтобы мой Кай и Юйвэнь Сюн погибли, они же так молоды! Только если у них будет шанс, и у нашей страны появится надежда, – голос Ли Чжэньмэй был полон страдания и боли за всю Поднебесную.

– Мирянка Ли, ваша душа болит за судьбу страны, это необычно для женщины. Вы очень отважны, настоящая героиня. Я буду молиться за благополучие и безопасность – вашу и вашего сына. Реальность же такова, что если кто-то рождается, кому-то следует умереть. Все в мире так, это закон баланса инь и ян. – Проповедь Цяньмина тронула Юйвэнь Кая до глубины души.

– Биюнь, помоги матушке сменить наряд на монастырскую одежду, сама тоже переоденься, а потом поешьте, – Юйвэнь Кай поспешно передал служанке монашеские рясы и выпроводил женщин в соседние покои, чтобы они там переоделись, а сам принялся обсуждать с Цяньмином план по спасению Юйвэнь Сюна.

– Братец Кай, твоя матушка мрачна, она понимает, что ей не спастись, – плотно закрыв двери, прямолинейно заявил ему Цяньмин.

– Понимаю. Прошлым вечером мы все обсудили, матушка готова пойти на смерть, я тоже, я тоже готов погибнуть! – в порыве чувств произнес Юйвэнь Кай.

Матушка, бедная матушка! Он может выручить старшего брата, но ему не спасти ее.

– Твоя матушка добровольно идет на смерть. Того, кто твердо решил идти до конца, не щадя себя, никому не под силу спасти. Ты сам – другое дело, у тебя своя миссия, Будда не допустит твоей гибели, – Цяньмин отрицательно помахал рукой. В глазах буддиста жизнь и смерть были обычным круговоротом жизни.

– Тогда я хочу, чтобы матушка выжила, я готов погибнуть вместо нее, – мучительно вздохнул Юйвэнь Кай, закрыв лицо руками.

– Жизнь и смерть твоей матушки от тебя не зависят. Ты должен спасти своего старшего брата, это смелый и благородный поступок настоящего мужчины, заслуживающий похвалы! Я преклоняюсь перед твоей отвагой.

– Как же его спасти?

– Волков бояться – в лес не ходить. Вам нужно переодеться и прокрасться в камеру смертников. – Цяньмин от природы был изобретательным.

Развернув на столе свиток бумаги, он принялся оживленно чертить схему спасения, возбужденно объясняя свой план. Гладкий лоб монаха блестел.

– А что же делать, если нас разоблачат? Оказывать сопротивление или попытаться сбежать? – густые брови Юйвэнь Кая нахмурились, когда он задумался о наихудшем исходе событий.

– Нет, покорно позвольте им схватить вас. Не нужно сопротивляться, не нужно пытаться сбежать.

– Разве герои так поступают? – Юйвэнь Кай не мог примириться с этим.

– Необязательно трагически гибнуть в смертельной схватке, чтобы стать героем. Зачастую героями становятся те, кто просто удачливее остальных, вот и все. Этот титул не такой непостижимый и не настолько чудесный. Каких-то героев создает время, других создает судьба, – улыбнулся Цяньмин, говоря недоступные для понимания Юйвэнь Кая вещи.

– Как ты считаешь, каков шанс на успех? – Юйвэнь Кай все еще не мог успокоиться, он впервые рисковал в одиночку – прежде у него всегда была поддержка отца, помощь старшего брата.

– Ни к чему тут прикидывать. С таким неуверенным подходом, как у тебя, дело точно не выгорит.

– Чушь! Если бы дело касалось жизни и смерти твоей семьи, ты бы рискнул? – Юйвэнь Кай не мог примириться – перед лицом опасности он дрожит и малодушничает, славное имя мужчин рода Юйвэнь не может быть им опозорено! – Говоря по правде, я действительно не хочу умирать и не хочу, чтобы матушка, старший брат и старшая матушка умирали…

Юйвэнь Кай открыл Цяньмину душу, признался, что он трус.

– Будет тебе, братец Кай. Ты не ребенок, ты взрослый, а взрослые должны принимать ответственность и испытания на себя. Нельзя действовать и рисковать, только когда за спиной раздаются одобрительные крики и рукоплескания! Нет. Взрослые действуют, даже если их никто не поддерживает, никто не одобряет и у них ничего нет – они готовы справиться со всем в одиночку! – Цяньмин не отличался терпеливостью.

– Я впервые в такой ситуации, неужели ты не можешь войти в мое положение, понять мою слабость, поддержать меня? – раздраженно заспорил Юйвэнь Кай, мускулы на его лице задрожали.

– Только впервые преодолев себя, ты сможешь стать настоящим благородным мужем, это будет истинный героизм! Новый день – новая жизнь!

Настойчивость Цяньмина подбодрила Юйвэнь Кая, слова друга укрепили его уверенность, неведомым образом придали ему сил. С наступлением ночи он переоделся в заключенного и в сопровождении подкупленного тюремщика пробрался в тюрьму. Сердце Юйвэнь Кая трепетало, когда он, как по тонкому льду, аккуратно шел по тюремным коридорам, похожим на адские подземелья, пока наконец не добрался до камеры, где был заключен Юйвэнь Сюн.

Здесь было темно, лишь у потолка располагалось небольшое отверстие, через которое с трудом пробивался тусклый свет. Тут он увидел и своего старшего брата. Надменный, горделивый Бог войны сейчас был похож на живой труп, отданный врагам на поругание. Совершенно ослабленный, он лежал в зловонном и испачканном помоями углу. От этой картины сердце Юйвэнь Кая словно пронзили миллионы стрел. Он ползком подобрался поближе, похлопал брата по плечу и тихим голосом позвал его:

– Брат, это я.

Юйвэнь Сюн вдруг резко перевернулся, обратившись к нему перемазанным грязью лицом, вскочил на ноги и яростно забранился:

– Прочь! Мне нужен мой драгоценный меч. Я Бог войны! Куда вы дели мой драгоценный меч?

Неужели брат сломался под пытками и сошел с ума? Юйвэнь Кай сдержал слезы, отер глаза. Все-таки его брат – Бог войны, прошедший через множество жестоких сражений, не может быть, чтобы он не вынес этого испытания.

– Какой еще Бог войны? Пройдет пара недель, и тебя зарежут, как свинью на скотобойне! Драгоценный меч теперь у меня – я так погляжу, за него несколько десятков лянов серебра отсыпать могут! – грубо гоготнул охранник за дверью камеры и постучал по ножнам, заносчиво скаля зубы.

– Верни его мне! Тьфу, да ты не человек даже, ты пес, свинья последняя, а думаешь, что имеешь право носить драгоценный меч Бога войны? – Юйвэнь Сюн неожиданно вскочил на ноги, но из-за оков на руках и ногах потерял равновесие и плюхнулся у самой решетки камеры, разразившись проклятиями.

Тюремщик уставился на Юйвэнь Сюна. Он смотрел на него, точно на дикого тигра в клетке – на вид грозный, но на деле бояться нечего.

– Раз смелый такой – так поди отними! Ты же Бог войны, не имеющий себе равных во всей Поднебесной? Ха-ха-ха, да посмотри на себя сейчас – вареная курица, и ничего больше. Это ты не имеешь права называться Богом войны!

От унижений тюремщика Юйвэнь Сюн пришел в бешенство и завопил во все горло. Тут Юйвэнь Каю неожиданно пришла мысль, он тоже плюхнулся перед решеткой и бросил тюремщику вызов:

– А я погляжу, ты мужик сильный, отваги хоть отбавляй! Так открой-ка дверь, слабо один на один с ним выйти?

– Один на один? Как мы тут поединок устроим? – тюремщик смутился и медленно попятился. Юйвэнь Кай понял, что перед ним типичный колосс на глиняных ногах.

– Ох, да мы же в тюрьме, в конце-то концов! Нам не сбежать в любом случае, не вырастут же у нас крылья. Неужели ты признаешь поражение? Ну раз так – тогда отдавай меч законному владельцу!

– Хорошо, хотите бой – будет вам. Но с условием – ему нельзя снимать кандалы, он будет в оковах сражаться! – поспешно ответил тюремщик. Крики и насмешки других любопытных заключенных раззадорили его.

– Негодяй! И ты туда же, с Богом войны решил силами помериться? Да даже я ему не ровня, а у тебя, видимо, совсем мозгов нет?

Вдруг как из ниоткуда появился гигант, похожий на железную башню, в его руке полыхал факел. Это был тюремщик по прозвищу Слон. Он был хорош в боевых искусствах, но из-за низкого происхождения смог получить лишь должность простого тюремщика, следящего за смертниками. Когда Юйвэнь Сюн только попал в тюрьму, Слон захотел сразиться с Богом войны один на один. Он думал, что легко сможет побороть его и таким образом прославиться, но только орешек оказался крепче его зубов. Бой длился целую ночь, итогом изнуряющего сражения стала победа Юйвэнь Сюна, орудовавшего своим драгоценным мечом. После этого Слон стал намного почтительнее относиться к нему.

– Братец, возвращаю твой меч. Только даже не мечтай сбежать из тюрьмы! – Слон обнажил по-волчьи острые зубы и оглушительно расхохотался, словно в него нечисть вселилась.

Вся тюрьма вновь погрузилась в гробовую тишину.