Юйвэнь Сюна раздирали противоречия.

Пока он преследовал Сюэ Цыбэя, его нагнал слуга Юйвэнь Гуй и доложил, что болезнь матушки перешла в критическую фазу, а потому ему ничего не оставалось, как скрепя сердце вернуться домой.

– А где моя супруга? – широким шагом войдя во двор поместья, Юйвэнь Сюн осмотрелся по сторонам – от Чжэн Ми не было ни слуху ни духу.

– Отвечаю молодому господину, госпожа вернулась в Чжэньчуань, – шепотом ответил круглый, как тыква, Юйвэнь Гуй.

– М-да, удачное она время выбрала, сейчас она нужнее всего здесь. Как невестке ей следует быть здесь, чтобы исполнить свои обязанности по отношению к старшим, – холодно хмыкнул Юйвэнь Сюн, испытывая все большее недовольство женой.

С момента, как он выгнал Юйвэнь Кая с матерью из поместья, его чувства к Чжэн Ми пошатнулись. Он не хотел верить, что Юйвэнь Кай оказался способным на такой бесчестный поступок по отношению к невестке, но еще больше он не хотел верить, что его супруга сама проявила симпатию к Каю. Сложный узел из любви к брату и любви к жене доставлял ему невероятные душевные мучения.

– Матушка, матушка, что с вами? – Юйвэнь Сюн опустился на колени перед постелью матери. Глаза ее были плотно закрыты, кожа побледнела – Цуй Юйфан никак не реагировала на окружающий мир. – Да что же произошло, в конце-то концов? – взволнованным, но суровым голосом резко спросил Юйвэнь Сюн служанку Юйнур, дрожавшую в углу комнаты.

От страха ее лицо пожелтело:

– Молодой господин, хозяйка приняла чрезмерно большую дозу эликсира, и у нее случился удар.

– Дура бесполезная! Почему же ты не привела ее в чувство, как делали в прошлый раз? – Юйвэнь Сюн пнул служанку ногой, и та рухнула на пол.

– Молодой господин, я сразу попробовала, но в этот раз госпоже намного хуже, поэтому все, что я смогла сделать – позвать служителя-даоса, чтобы он осмотрел ее, – лицо Юйнур исказилось гримасой боли. Сидя на полу, она потирала ушибленную ногу.

– Молодой господин, глава уезда Чжэньчуань Чжэн Цецзун прибыл с визитом, – отирая пот со лба, доложил подсеменивший к ним Юйвэнь Гуй.

«Зачем это он приехал? Та, кто должна быть дома, отсутствует, а он что здесь забыл?» – проворчал про себя Юйвэнь Сюн – недовольство женой переметнулось на ее почтенного отца. Что за дочь он воспитал!

– Приветствую вас, тесть. Что привело вас в мой дом? Что-то случилось? – равнодушно обратился Юйвэнь Сюн к Чжэн Цецзуну, лишь для приличия сложив руки в приветственном жесте.

– Дорогой мой зять, сколько лет, сколько зим! У его величества есть срочное задание, он хочет, чтобы мы с тобой вместе его выполнили, – мышиные глаза Чжэн Цецзуна прекрасно умели считывать состояние собеседника, и он без лишних промедлений открыто объявил о цели своего визита.

– Государь желает, чтобы мы задержали слугу Юйвэнь Чжоу, унесшего его голову? – глядя на тестя, Юйвэнь Сюн вспомнил строптивую Чжэн Ми и невольно пришел в еще большее негодование.

– Именно. Его величество приказал нам незамедлительно схватить этого человека и предать суду. Я уже установил, где этот малец скрывается – он в Храме Белых Облаков, что в предместье столицы. Нам необходимо тотчас выехать, чтобы арестовать его, нельзя дать ему шанс ускользнуть, – торопливо изложил обстоятельства Чжэн Цецзун.

– Храм Белых Облаков? – Юйвэнь Сюн опустил на стол металлическую руку, инкрустированную золотом, и глубоко задумался.

Его величество приказал тестю вмешаться – неужели государь не доверяет ему? Ну и пусть. Учитывая состояние матушки, лечение даоса ей необходимо, так что как раз получится убить двух зайцев одним выстрелом.

– Добро, отправляемся в Храм Белых Облаков!

Солдаты окружили Башню Владыки Лао, расположившуюся за Храмом Белых Облаков. Окровавленный юноша извивался в конвульсиях боли, как змея. Юйвэнь Сюн приподнял его голову острием меча, взглянул на умное лицо молодого человека и грозно потребовал:

– Немедленно отдай голову изменника Юйвэнь Чжоу! Тогда я пощажу тебя.

– Он мой хозяин! Я, Сюэ Цыбэй, слуга сановника, я похоронил его на горе Дахэйшань, это естественное проявление добрых чувств слуги к господину. Зачем вам так жестоко поступать? – оскалился тот, по белым зубам стекала кровь, но глаза были чисты и сверкали бесстрашием.

Гора Дахэйшань покрыта густым лесом, абсолютно бессмысленно отправлять людей копать под каждым из деревьев в поисках головы – это все равно что иголку в стоге сена искать. Юйвэнь Сюн прекрасно понимал это.

– Тогда мне ничего не остается, как убить тебя и вернуться с докладом!

Лицо Сюэ Цыбэя напряглось, но он не проронил ни звука.

Юйвэнь Сюн убрал ногу с тела юноши. Что же, этого паренька можно считать хорошим слугой – он готов ценой жизни защищать своего хозяина.

– А где принц? – внезапно подошел с вопросом Чжэн Цецзун. Тень от его огромного, как опорная колонна, тела покрыла освещенный солнцем участок земли перед Юйвэнь Сюном.

– Какой еще принц? – чистые глаза Сюэ Цыбэя вмиг потеряли блеск.

Юйвэнь Сюн с опаской посмотрел на Чжэн Цецзуна – оказывается, тесть изначально не все ему рассказал. Его величество приказал ему вернуть принца, а Чжэн Цецзун и словом об этом не обмолвился с зятем.

– Нечего тут мне дураком прикидываться! Ты тайком унес голову изменника, а также хитростью похитил сына государя. Решил, видать, сделать легкие деньги? – зловеще усмехнулся Чжэн Цецзун.

– Сделать легкие деньги? Ха-ха-ха, да хоть одного человека покажите мне, который сделал легкие деньги, шантажируя государя! – запрокинув голову к небу, Сюэ Цыбэй надрывно рассмеялся, и его смеху откликнулось эхо в ущелье, вспугнув стаю ворон.

Юйвэнь Сюн стоял в нерешительности, не зная, как поступить: отрубить слуге голову и покончить с этим, или подождать, что случится дальше.

– Что же, я был к этому готов, у меня есть способ заставить тебя заговорить, мальчик мой. Эй, кто-нибудь, привести сюда всех молодых монахов из храма! – Чжэн Цецзун оскалился, обнажая пожелтевшие зубы.

Одним приказом он перехватил бразды правления. Юйвэнь Сюн еле сдержал подступивший рев негодования, но все-таки решил промолчать. Какой же уловкой мой расчетливый тесть собирается заставить заговорить этого преданного и умного юношу? Обхватив меч двумя руками, Юйвэнь Сюн присел на пень старого дерева и принялся спокойно наблюдать за развитием событий.

Спотыкаясь, юные монахи, одетые в лохмотья, с изнуренными голодом лицами друг за другом выстроились перед солдатами. Они окружили лежавшего на земле Сюэ Цыбэя и как парализованные молча оглядывались по сторонам.

– Твоя голова ничего не стоит, если ты не скажешь, где спрятан принц, – с насмешкой произнес Чжэн Цецзун.

– Я знать не знаю ни о каком принце, – взгляд Сюэ Цыбэя был встревоженным, но тон речи остался непреклонным.

– Ай-яй-яй! Не говоришь, ну и ладно. Как же жаль этих бедных мальчиков – им своими жизнями пожертвовать придется! – Чжэн Цецзун вытащил меч и провел клинком по головам послушников.

– Главнокомандующий Чжэн, они же просто дети, не имеющие к этому делу никакого отношения, – выскочил вперед Юйвэнь Сюн, намереваясь остановить это бессмысленное кровопролитие.

Встав на путь духовного самосовершенствования, матушка постоянно твердила ему о необходимости творить добрые дела, а убийство невинных – это огромный грех.

– Я знаю, что они дети, и также знаю, что они никак с этим не связаны. Что ж, тогда скажи мне на милость, как же нам выполнить поручение его величества? – Чжэн Цецзун взмахнул мечом, острие которого разило смертельным холодом. Крысиные глазки вояки широко распахнулись, в них засверкала алчность и безумная жажда крови.

– Даже если вы убьете их, это не гарантирует выполнение поручения государя, – хладнокровно парировал Юйвэнь Сюн.

Когда двое мужчин собираются помериться силами, они будут тем прямолинейнее и беспощаднее, чем ближе отношения между ними.

– Пошел прочь! Я буду поступать как знаю – этих убью, а награду заберу себе! – каждая морщина на лице Чжэн Цецзуна задрожала от лютой ярости, он замахнулся мечом и направил его на грудь Юйвэнь Сюна, вынуждая того попятиться назад.

– Благородные господа, вы стоите на незапятнанной святой земле, прошу вас успокоиться.

Еще чуть-чуть, и они оба перешли бы грань, но замерли, услыхав голос. Со старой сосны, плавно паря в воздухе, спустилась фигура, облаченная в белое.

– Служитель Дуань, желаем вам трех безграничностей[33], – одновременно сложив руки в ритуальном приветственном жесте, звонкими детскими голосами произнесли послушники.

– Наставник Дуань, а вы и впрямь не готовы просто так сдаваться, но все-таки соблаговолили порадовать нас своим прибытием! Может, посоветуете мне, как поступить? – подойдя к Дуань Чуньяну вплотную, заносчиво и самоуверенно спросил Чжэн Цецзун.

– Последователи дао-пути полностью посвящают себя ему, а потому мы не говорим о собственных жизнях и о делах политических, – хоть холодный голос Дуань Чуньяна и не подавлял окружающих своей мощью, в нем таилось нечто, внушающее людям уважение.

– Покорно прошу простить меня, наставник Дуань, я лишь неотесанный вояка, ничего не смыслю в этикете и правилах. Все, к чему стремится мое сердце – это служить стране, хранить верность императорскому двору и его величеству. А этот малец украл принца, совершил тягчайшее преступление! Да еще отказывается рот открывать, мне ничего не остается, как принять чрезвычайные меры! – ткнул Чжэн Цецзун в Сюэ Цыбэя, на последнем издыхании лежавшего в луже собственной крови.

– Главнокомандующий Чжэн, те, кто отдают всего себя без остатка, сами ничего не стоят; истинно ценны и почитаемы лишь те, кому они посвящают себя. Так уж повелось с древних времен, исключений не бывает. Люди, отдавшие себя целиком ради господина, ничтожны, это же касается и этого низкородного раба, так ради чего вам утруждаться расправой над ним, главнокомандующий? Я только что был в киноварной комнате и занимался выплавлением пилюли бессмертия, как вдруг обнаружил незнакомого мальчика. Должно быть, он и есть маленький принц, которого главнокомандующий так отчаянно ищет. Прошу вас, отпустите этих юных монахов, я провожу вас к принцу, как вам такое предложение?

Сюэ Цыбэй в отчаянии забился головой о землю, горестно рыдая.

Юйвэнь Сюн помнил, что ему еще нужно попросить наставника Дуаня помолиться за здоровье матушки и приготовить для нее лекарства, а потому с нетерпением ждал, когда же вопрос с принцем разрешится. Он поспешно закивал:

– Наставник Дуань хорошо рассудил!

– Не торопитесь. Наставник Дуань, язык-то у вас хорошо подвешен, не спорю, но разве я должен верить вам на слово? – хитро усмехнулся Чжэн Цецзун, прищурившись.

– Что вы предлагаете тогда, главнокомандующий Чжэн? – кисло ответил Дуань Чуньян, взмахнув метелкой фучэнь, подвешенной на запястье.

– Прошу глубочайше извинить меня, наставник Дуань, придется связать вас и вместе с принцем сопроводить под светлые очи его величества!

Увидав выражение лица Чжэн Цецзуна, этого старого пройдохи, Юйвэнь Сюн вспомнил, как заискивающе тот стоял на коленях перед государем, как раболепствовал перед ним. Да уж, с тестем надо держать ухо востро.

– Повинуюсь вашему указанию, главнокомандующий Чжэн. Вперед, – спокойно и хладнокровно ответил наставник Дуань. Он безразлично бросил фучэнь одному из послушников и вытянул вперед руки, добровольно позволяя связать себя.

Один из солдат вынес к Башне Владыки Лао маленького принца, завернутого в богато расшитую ткань. Чжэн Цецзун с ликованием принял в руки спящего малыша, высоко поднял его и самодовольно обратился к Юйвэнь Сюну:

– Каково, а? Важное поручение государя успешно выполнено, мой любимый зятек! Теперь осталось только вернуться во дворец за наградой!

Юйвэнь Сюн не успел и рот открыть, чтобы ответить, как откуда не возьмись появилась черная тень, налетела на Чжэн Цецзуна и молниеносно вырвала из его рук маленького принца. Юйвэнь Сюн ринулся вперед, протянул руки, чтобы отобрать ребенка, но схватил лишь пустоту. Обнимавшая принца тень издала отчаянный вопль и кинулась в пропасть под Башней Владыки Лао. Ее крик эхом отозвался от стен ущелья. От произошедшего все собравшиеся остолбенели. Юйвэнь Сюн оглянулся на лужу крови на земле на месте, где прежде лежал Сюэ Цыбэй, и у него резко закружилась голова. Как ему доложить о таком?

– О, Небеса! – возопил Чжэн Цецзун, упал ничком на землю, подполз к обрыву и, вытянув шею, взглянул в бездонную пропасть.

Неверной походкой Юйвэнь Сюн подошел к наставнику Дуаню, суетливо снял с него путы и жалобно взмолился:

– Что же нам делать теперь?

Дуань Чуньян размял руки, взглядом подал знак своим послушникам, и те по ступенькам ринулись к основанию Башни Владыки Лао.

– Главнокомандующий Чжэн, как же нам исправить сложившуюся ситуацию? – Дуань Чуньян загадочно подмигнул Юйвэнь Сюну и дернул лежавшего у обрыва и горестно стенавшего Чжэн Цецзуна.

– Наставник Дуань, молю, дайте совет! – Чжэн Цецзун был умелым хамелеоном; секунду назад он надменно и горделиво задирал голову, а сейчас понуро и пристыженно признавал поражение.

– Главнокомандующий Чжэн, слуга спрыгнул с принцем в ущелье Башни Владыки Лао, они определенно разбились вдребезги, их жизни уже не спасти. Сейчас самое важное – как вы двое объясните его величеству, что здесь произошло.

Это точно. Как сообщить о таком? Все трое погрузились в глубокое раздумье.

– Нужно признать ошибку и молить о прощении! – после долгих размышлений произнес наставник Дуань.

– Признать ошибку и молить о прощении? Кто должен это сделать? – Чжэн Цецзун поднял голову и недоверчиво взглянул на даоса.

– Вы двое – вы и полководец Юйвэнь! – тоном, не допускающим возражений, заявил Дуань Чуньян.

Юйвэнь Сюн поразился про себя – план действительно был хорош, отступить, чтобы перейти в наступление. Но все-таки такой вариант был не идеален. Принц погиб, как ни крути, это ужасное преступление, можно навлечь беду на весь свой род. Как же избежать таких ужасных последствий?

– Принц мертв! Как же добиться прощения государя и сохранить наши жалкие жизни? – Чжэн Цецзун высказал затаенное беспокойство Юйвэнь Сюна.

– Можно просто найти козла отпущения, скинуть всю вину на погибшего слугу и надеяться на удачу, авось получится свести гнев государя на нет.

Юйвэнь Сюн понял, что Дуань Чуньян все-таки не всемогущий мудрец. Он повернулся к Чжэн Цецзуну: посмотрим, что предложит этот старый лис, переживший столько военных смут и жизненных перипетий.

– Дорогой зять, поступим, как предложил наставник Дуань. Завтра мы с тобой вместе явимся на утреннюю аудиенцию к императору, по пути будем бичевать себя розгами, попробуем вымолить прощение, – взгляд Чжэн Цецзуна блуждал туда-сюда без видимой цели, он обдумывал следующий шаг.

Он довольно долго поколебался, облизал пересохшие губы и, запинаясь, шепотом взмолился, обращаясь к Юйвэнь Сюну:

– Дорогой зять, не мог бы ты позволить Ми вернуться домой на какое-то время? Ее матушка тяжело больна, а рядом нет никого, кто мог бы о ней позаботиться. Боюсь, ей осталось недолго, и я, как ее муж, должен быть готов к худшему.

– Да разве Ми не вернулась уже домой? Она и так каждый месяц уезжает домой на трое суток, моих возражений не принимает, словно я и не муж ей вовсе, – Юйвэнь Сюн наконец получил шанс высказать недовольство тестю.

– Драгоценный зять, войди в мое положение. Я с детства души в Ми не чаял, прошу позволить ей пожить дома лишь пару месяцев, – робко взмолился Чжэн Цецзун.

Юйвэнь Сюн не смог сдержать холодной усмешки. То есть теще уход нужен, а его родной матушке нет? Он ничего не сказал – это все равно было бесполезно. Дочь, вышедшая замуж, точно разлитая вода, а вот его жена Чжэн Ми, выйдя замуж, утекла обратно в родительский дом. Ему это порядком надоело.

– Что ж, я пока, пожалуй, откланяюсь. Дорогой зять, увидимся завтра на утренней аудиенции! – Чжэн Цецзун поклонился Дуань Чуньяну, а затем направился вниз с горы в сопровождении своих людей.

– Наставник Дуань, возьму на себя смелость обратиться к вам с просьбой. – Юйвэнь Сюн круто развернулся, сложил руки в почтительном жесте, накрыв кулак ладонью, и, рассказав о болезни матери, попросил даоса отправиться с ним в родовое поместье, чтобы вылечить ее.

– Полководец Юйвэнь добр и почтителен к родителям, вам воздастся за это. Я поеду с вами, только дайте мне немного времени, чтобы я мог собраться. Подождите меня у ворот храма, – отзывчиво согласился Дуань Чуньян.

Юйвэнь Сюн закивал в ответ. Взяв лошадь под уздцы, он вышел к воротам, по обе стороны от которых росли две софоры. Густая тень от деревьев зонтиком укрывала пространство вокруг. Юноша вспомнил таинственную улыбку наставника, и сомнения бурным потоком ринулись в его душу. Слуга Юйвэнь Чжоу Сюэ Цыбэй правда спрыгнул в ущелье с принцем? А если это был не сын императора, то куда делся настоящий принц? Зачем слуге Юйвэнь Чжоу понадобилось ценой собственной жизни защищать этого ребенка? Юйвэнь Сюн чувствовал, что за всем этим скрывается какая-та огромная тайна, на которую ни в коем случае нельзя проливать свет.

– Полководец Юйвэнь, вас что-то беспокоит? – перекинув через плечо дорожную сумку и ведя за поводья лошадь, Дуань Чуньян спускался с горы бок о бок с Юйвэнь Сюном.

– Семейные дела, государственные дела – везде сплошной хаос, – тихо вздохнул Юйвэнь Сюн.

Он поделился с Дуань Чуньяном всем, что его угнетало: изгнание Юйвэнь Кая, кровная вражда с Цуй Вэньтином. Ему некому было излить душу.

– Полководец Юйвэнь, сердца, полного доброты и любви к родителям, недостаточно, чтобы быть довольным собой. Кроме этого нужно, чтобы ваше сердце наполнилось чистотой и ясностью духа, – непринужденно помахивая метелкой фучэнь, произнес Дуань Чуньян в утешение.

– Чистота и ясность духа? Что вы имеете в виду? – стал нетерпеливо допытываться Юйвэнь Сюн.

– Чистоту и ясность духа можно лишь постичь, ее нельзя облечь в слова, – Дуань Чуньян задумался ненадолго.

– Вот вроде говорят, что вышедшая замуж дочь все равно что пролитая вода, а моя жена как раз наоборот – то и дело норовит сбежать в родительский дом. А я, супруг ее, ношу титул Бога войны, но против жены и тестя у меня никакого приема нет, да и сил уже бороться не осталось. – Юйвэнь Сюн не боялся потерять лицо в глазах Дуань Чуньяна: тот был истовым даосом, а значит, не стал бы, подобно мирянам, судачить за его спиной, поливая грязью.

– Ввязавшись в борьбу за власть, человек меняет свою судьбу. Полководец Юйвэнь, в нашем грешном мире нет более тяжелой боли, чем та, что нам приносят самые близкие люди. Самые глубокие раны наносят самые любимые люди, вы должны быть готовы к этому, – Дуань Чуньян похлопал его по плечу, с глубоким чувством открывая юноше истину.

– На мне уже живого места от этих ран не осталось.

Юйвэнь Сюн вспомнил Мужун Цзялянь – он безгранично верил ей, а она предала его; вспомнил родного брата Юйвэнь Кая и любимую жену Чжэн Ми – что между ними произошло, он до сих разобрать не может. Это его самые близкие люди, неужели они могут ранить еще сильнее?

Благодаря заклинаниям наставника Дуаня матушка пришла в себя. Когда это наконец произошло, на дворе уже была глубокая ночь, а потому даос тут же вернулся в Храм Белых Облаков.

Юйвэнь Сюн пожевал печеных лепешек, чтобы наполнить желудок, и погрузился в размышления о следующем дне и предстоящем испытании. Не желая попусту тратить время, он улегся на широкую постель и принялся тщательно обдумывать аргументы, которые завтра представит на суд его величества. Только после этого он погрузился в глубокий сон.

Ему вновь приснился отец, покрытый кровью с ног до головы. Держа в руках шипевшего, высунув язык, змея, он шел навстречу к сыну.

– Отец, брось эту змею! Она может укусить тебя! – Юйвэнь Сюн в смятении кинулся к отцу, размахивая руками.

Тот совершенно не обратил внимания на предупреждения сына. В его бледном лице не было ни кровиночки, а двигался он неуклюже и неестественно, словно был деревянной куклой, которой управляет кто-то невидимый, дергая за ниточки.

– Сюн, сынок, лови! – отец вдруг бросил ему змея, дико расхохотавшись от своей злой шутки.

– Отец, нет! – от страха у Юйвэнь Сюна душа в пятки ушла.

Змей ловко заполз на него, плотно обвился вокруг его тела подобно лиане, лишив возможности двигаться. Он высунул свой липкий язычок, зашелестел им перед лицом Юйвэнь Сюна. От вони из пасти рептилии юношу вырвало.

– Отец, это я, Юйвэнь Сюн! Как ты можешь убить своего родного сына? – задыхаясь от нехватки воздуха, разрыдался Юйвэнь Сюн. Теперь ему уже не избежать змеиного укуса.

– Я как раз и хочу, чтобы ты умер. Если ты не умрешь, то я не смогу жить дальше. Кто-то из нас должен пожертвовать собой – или отец, или сын. Сынок, твоя любовь к родителям не знает границ, ну так помоги мне! – От грубого смешка Юйвэнь Цзэ повеяло металлическим холодом.

– Неужели любовь к родителям только в том и заключается, чтобы умереть вместо отца? – слезы хлынули из глаз Юйвэнь Сюна. Он не хотел принимать такой порядок вещей.

Змей еще крепче сдавил его, юноша уже почти не мог дышать, в глазах потемнело. Значит, вот так он умрет? Юйвэнь Сюн, потеряв всякую надежду, принялся ждать явления Бога смерти.

Печальный крик какой-то птицы разбудил Юйвэнь Сюна. Оказывается, он спал, с головой укрывшись пестрым пледом – немудрено, что кошмар приснился. Вот дьявол! Юйвэнь Сюн скинул с себя плед, вскочил на пол и принялся обуваться, громким голосом зовя слугу:

– Юйвэнь Гуй, Юйвэнь Гуй!

Во всем поместье стояла гробовая тишина. Юйвэнь Сюн самостоятельно оделся и, захватив свой драгоценный меч, широким шагом вышел наружу. Тут он от удивления остановился – за воротами его ждали вооруженные с ног до головы солдаты. Они окружили все поместье, а домашних слуг связали. Рты у тех были заткнуты тряпками так плотно, что они и звука произнести не могли.

Юйвэнь Сюн вскипел от гнева и, выхватив меч, направил его на ближайшего солдата, грозно обратившись к нему:

– Что вы себе позволяете! Неужели совсем не уважаете императорский закон? Это поместье рода Юйвэнь, как вы посмели самовольно вторгнуться сюда?

– Полководец Юйвэнь, умерьте гнев и присмотритесь повнимательней – мы не зашли внутрь, мы за воротами! Ждем вас тут, – показавшись из-за спин воинов, притворно улыбнулся Юйвэнь Юньфэй.

– А ты что здесь делаешь? У меня нет времени разглагольствовать с тобой, мне еще нужно успеть на утреннюю аудиенцию к государю. – Юйвэнь Сюн прекрасно понимал, что ничего хорошего ему ждать не стоит, раз глава телохранителей государя собственной персоной явился к его дому с солдатами.

Он поспешно отступил назад, намереваясь запереть ворота, но воины обступили его, десятки мечей нацелились на его глотку, не давая и шагу ступить.

– Юйвэнь Сюн, слушай приказ! – А Юйвэнь Юньфэй и правда хорошо подготовился. – Волею Небес был составлен данный указ. Бесстыжий и бесчестный полководец Юйвэнь Сюн безжалостно убил сына императора и покрывал изменника-сановника. Это преступление невозможно простить. Повелеваю лишить его всех титулов и званий, а всю семью подвергнуть уничтожению, – слово за словом, максимально отчетливо прочитал Юйвэнь Юньфэй.

Каждое из услышанных слов резало Юйвэнь Сюна, словно нож, протыкало ему горло, как копья. Разгоревшееся в душе пламя по артериям растеклось по всему телу, на виске вздулась жила, вот-вот готовая лопнуть. Он выпрямился, вырвал из рук Юйвэнь Юньфэя свиток с императорским указом, швырнул его на землю и изрезал на мелкие кусочки, размахивая мечом. Сытый по горло несправедливыми обвинениями, он закричал:

– Я невиновен! Я хочу лично видеть его величество! Кто посмел клеветать на меня?

– Полководец, и вы еще говорите, что невиновны? Да как вы посмели порвать императорский указ? Это… да как вы собираетесь объяснить это? – с издевкой поинтересовался Юйвэнь Юньфэй, наклоняясь, чтобы подобрать обрывки указа.

Юйвэнь Сюн сцепился в драке с численно превосходившими его солдатами. Он боролся вплоть до тех пор, пока весь окровавленный не оказался связан по рукам и ногам.

– А-а-а! – отчаянно завопил он, задрав лицо к небу.

Он неустрашимый Бог войны, но ему так ни разу и не довелось сразиться с достойным противником. Он должен был погибнуть на поле боя, а не от рук палача! А теперь словно все боги, обитающие на Небесах, отвернулись от него, приказывая остановиться.