Просторный и иссушающе жаркий регион Ланьшань на северо-западе имел исключительно неплодородную почву, берега рек краснели от избытка минералов. Обитавшие здесь из поколения в поколение ланы были жестокими варварами. Они прекрасно ездили верхом и стреляли из лука, время от времени тревожа приграничные территории грабежами и убийствами.

Бессмертные небожители тоже коварны по природе. Они сыграли с Юйвэнь Чжоу злую шутку: его, совершенно не разбирающегося в военных делах, отправили сражаться с самым свирепым и непокорным народом!

Три года назад государь поставил его и На Лояня во главе трехтысячного войска и приказал выступить в поход против ланов. Полученные ими в управление воины были приговоренными к казни преступниками, освобожденными по общей амнистии из-за появления Кровавой луны.

Получив приказ, Юйвэнь Чжоу напрягся и, топнув ногой, запричитал:

– Он хочет, чтобы я возглавил войско из преступников, из вчерашних смертников! Видимо, теперь у меня только два пути – помереть или от их мечей, или от стрел ланов!

– Сановник, но ведь говорят, что если цель благородна, то войско одержит победу. К тому же вы не в одиночку будете биться – не забывайте, вместе с вами будет смелый и ловкий Ледяной страж Будды, главнокомандующий На Лоянь, – Сюэ Цыбэй был настроен более оптимистично, чем его господин.

– На Лоянь? Он отказался принять моих славных скакунов, я с ним не сойдусь! – вспомнив, что сорок превосходных коней были возвращены в его конюшни, Юйвэнь Чжоу пришел в ярость.

– Сановник, положим, он не принял коней, но ведь сейчас вам с ним придется делить все тягости и победы похода, как же тут не сойтись? Вам необходимо сплотиться, только так вы сможете вместе одолеть врага, – Сюэ Цыбэй переживал за судьбу господина.

– Этот На Лоянь хорош и в гражданских, и в военных делах, да еще и невероятно хитер. Его величество втайне опасается его, а потому мне тем более нужно поддерживать с ним мир, – Юйвэнь Чжоу увидел разумность слов Сюэ Цыбэя. Перед лицом общего врага личную неприязнь можно временно отставить в сторону.

Юйвэнь Чжоу лежал на ледяных и жестких булыжниках в пещере, его щеки и подбородок заросли густой бородой. О, как бы он хотел, чтобы смелый и искусный в сражениях На Лоянь был здесь! Если бы он был тут, Юйвэнь Чжоу не оказался бы ранен в ногу стрелой варваров-ланов, ему не пришлось бы спасаться бегством, укрываться в этом ледяном склепе. За три года сражений плечом к плечу он стал сильно зависеть от На Лояня.

Тот был бесстрашным воином, бросавшимся в самую гущу битвы, его не пугала сила противника. Про На Лояня нельзя было спеть:

Еще в начале похода они столкнулись с отрядом ланов, и На Лоянь среагировал моментально – возглавил атаку вместе со своими личными солдатами, перебил огромное количество вражеских воинов, но в итоге сам серьезно пострадал. Да, На Лояню удалось умертвить предводителя отряда ланов, но и его ранили в грудь, после чего противники отступили.

Юйвэнь Чжоу, спасаясь от кровавого побоища, отвел раненого На Лояня в грот.

– Еле пронесло! – выдохнул он.

– Просто повезло! – со смехом ответил На Лоянь.

– Это называется «повезло»? – Юйвэнь Чжоу косо взглянул на Ледяного стража Будды, доспехи которого были обагрены свежей кровью, а ему, казалось, было все равно.

Юйвэнь Чжоу опустился рядом и принялся готовить примочку для остановки кровотечения, подменив военного лекаря, уже сделавшего перевязку.

– Сановник, рельеф в Ланьшани слишком обрывистый… Ланы сами пришли… А не то… пришлось бы столько сил потратить на поиски… Этот бой… он нам время даст… Воспользуемся шансом изучить местность получше, – На Лоянь взмахнул рукой, отдавая приказ своему помощнику Дуаньму Уцзи.

Тот развернул овчину с выбитой на ней картой местности и закрепил гвоздями на стене пещеры, после чего На Лоянь принялся рассматривать ее, погруженный в размышления.

– Главнокомандующий На, как по-вашему, если мы сойдемся с ланами в решающем бою, каков наш шанс на победу? – По дороге Юйвэнь Чжоу успел наслушаться историй о зверствах ланов, которые его напугали.

– Сановник, да это просто дикари в волчьих шкурах. Они только на вид грозные, бояться нечего! – На Лоянь сказал это, не отрываясь от карты.

Голова юноши горделиво возвышалась над могучими плечами, даже со спины его образ источал необыкновенную отвагу. Казалось, что он просто не знает такого слова – «страх».

Юйвэнь Чжоу вспомнил, что и Дуань Чуньян оцень высоко оценил На Лояня. Одержав победу в первом же бою, юноша вовсе не возгордился, а лишь непрестанно твердил, что ему еще многому стоит научиться. Ему еще предстояло как следует вымуштровать эту шайку бывших головорезов, доставшихся ему в командование, только так он мог закрепиться на своем посту.

– Сановник, ланы понесли серьезную потерю, в ближайшее время они не побеспокоят нас, а значит, мы должны готовиться воевать вдолгую.

– Зачем нам воевать вдолгую? Разве мы не можем вернуться с победой сразу, как обратим их в бегство? – недоуменно спросил Юйвэнь Чжоу.

– Сановник, военный поход – это не шутки, где это видано, чтобы войны заканчивались так молниеносно? – смуглое лицо На Лояня нахмурилось. Он приказал всем покинуть пещеру, а затем, оперевшись на откосную каменную глыбу, пристально посмотрел на Юйвэнь Чжоу.

Пламя костра озаряло пещеру изнутри, снаружи доносились голоса командиров и рядовых, разбивавших лагерь, по периметру с дозором ходили часовые. Все делалось как нужно, оборона лагеря выстраивалась тщательно.

– Сановник, его величество приказал только нам двоим выступить в поход, нет ли в этом какого-то иного скрытого смысла?

Отблески костра падали на лицо На Лояня, очерчивая гордый волевой абрис его орлиного носа.

– При дворе вас считают искусным воином. Э, а я… Меня, видимо, тоже, – уклонившись от испытующего взгляда юноши, ответил Юйвэнь Чжоу. Он не мог выразить свои подлинные мысли вслух.

– Однако при дворе также есть Бог войны Юйвэнь Сюн, глава императорских телохранителей Юйвэнь Юньфэй, глава уезда Чжэньчуань Чжэн Цецзун и Хранитель Солнца, главнокомандующий Юйчи Гун. Мы с вами явно уступаем им по военным способностям и боевому опыту. Так почему же его величество не назначил кого-то из них? – странно усмехнулся На Лоянь.

– Главнокомандующий мыслит глубоко, не могли бы вы поведать больше? – Юйвэнь Чжоу невольно застыдился самого себя – на фоне На Лояня, способного глубоко вникать в суть, он сам выглядел лишь поверхностным невеждой.

– Сановник, вы, верно, припоминаете, что Бог войны Юйвэнь Цзэ и глава императорской канцелярии Цуй Жусу тоже вместе отправились в поход на остров Шэдао? – взгляд На Лояня был острым, как когти сокола, от него по коже Юйвэнь Чжоу невольно побежали мурашки. – Юйвэнь Цзэ был отравлен «Эликсиром бессмертия» и погиб прямо там, а Цуй Жусу хоть и вернулся ко двору, но тоже вскоре скончался от змеиного яда. Не кажется ли это вам подозрительным?

Снаружи началась буря из тех, которыми так знаменит Ланьшань. Поднялся ветер и стал душераздирающе завывать, поднимая столбы пыли, сворачивая камни. Пламя костра в пещере тоже заколыхалось сильнее. Видя, как меняются, то растягиваясь, то сжимаясь, их с На Лоянем тени, отбрасываемые костром, Юйвэнь Чжоу вздрогнул – ему почудилось, что он слышит вопли ушедших Юйвэнь Цзэ и Цуй Жусу.

На Лоянь зажал рану на груди, из нее слегка засочилась кровь.

– Они пережили столько военных смут, но все равно не смогли укрыться от смерти, – Юйвэнь Чжоу вспомнил ликование, с которым Юйвэнь Ху встретил новость о смерти Юйвэнь Цзэ.

В глазах императора всякий подданный был лишь игрушкой в его руках: когда надо – воспользуется, а если не нужен – избавится.

– Государь вовсе не хочет, чтобы мы вышли победителями из этого похода и вернулись ко двору за наградами.

От кривой улыбки и слов На Лояня у Юйвэнь Чжоу мурашки по коже побежали.

– Неужели ему не нужна победа?

– Сановник, расправиться с вражеским государством и заодно убить приближенных, способных замыслить заговор, – все это известные приемы правителя! – сквозь узкий разрез глаз На Лояня сверкнула искра буддийской мудрости.

«Когда в Поднебесной наступит гармония и порядок, на праздничном пиру съедят меня!» Юйвэнь Чжоу вспомнилась шутка отца, сердце сжалось. Усевшись на троне Сына Неба, Юйвэнь Ху безжалостно, в открытую избавлялся от заслуживших свое место министров и генералов: Цао Гуя, Мужун Синя, Юйвэнь Цзэ, Цуй Жусу. А теперь подошла его очередь.

Неужели весь этот замысел с походом против ланов – просто старый трюк Юйвэнь Ху? От страха по всему телу Юйвэнь Чжоу выступил холодный пот, он схватился за рукав На Лояня и в полном смятении произнес:

– Что же можно предпринять?

– Нужно ответить хитростью на хитрость, встречать все перемены, самому оставаясь неизменным! – в выражении лица На Лояня читалась затаенная ярость.

Юйвэнь Чжоу изо всех сил постарался придать себе спокойный вид.

– Но не можем же мы перейти на сторону врага!

– Разумеется! Ланы обязательно нападут еще – если в такую жестокую зиму они прекратят промышлять грабежами, то просто не доживут до весны. Сейчас самое важное – обучить войско и уверенно принять надвигающуюся битву! А уже потом можно будет применить стратегию «укрепить врага, чтобы повысить свою ценность», – На Лоянь уже все продумал.

– Главнокомандующий На, тактику ведения войны оставляю на ваше усмотрение! Я герой, когда дело доходит до пирушек, а вот на поле боя… Я готов полностью подчиняться вам, опытному и отважному полководцу! У меня только одна просьба – поручитесь, что моя жизнь будет в безопасности! – Юйвэнь Чжоу цинично склонил голову и преклонил колени перед На Лоянем.

Настоящий мужчина должен быть способен приспосабливаться к обстоятельствам. Сначала дождемся, во что выльется эта ситуация, и затем примем решение, а пока стоит поберечь силы.

Юйвэнь Чжоу не догадывался, что планы На Лояня воевать вдолгую приведут к тому, что поход растянется на три года. За это время ланы атаковали лишь дважды – стратегия На Лояня «укрепить врага, чтобы повысить свою ценность» оказалась удивительно эффективной.

Шел четвертый год похода, наступила глубокая осень. Дикие гуси, стаями улетавшие на юг, косяками выстраивались в замысловатые фигуры в небе, формируя что-то похожее на зигзаг. Матушка На Лояня заболела и была при смерти, а потому государь позволил ему вернуться в Дундучэн вместе с воинами дома На.

Юйвэнь Чжоу и На Лоянь, верхом на упитанных конях и одетые в легкие меховые куртки и войлочные шапки, прибыли на границу земель ланов, чтобы попрощаться сквозь слезы. Граница проходила через горное ущелье, где лежала огромная каменная плита, напоминавшая ступню. На ее верхушке были также выгравированы два крупных следа человеческой ноги, а следом ряд за рядом шли отметины, оставленные великанами, населявшими эту местность в глубокой древности.

– Даже провожая на тысячи ли, в конце концов придется расстаться. Надеюсь, главнокомандующий На замолвит за меня словечко перед его величеством и тот позволит и мне пораньше вернуться в столицу. – Юйвэнь Чжоу сжимал в руке кубок, сделанный из человеческого черепа и заполненный неочищенным вином. У него перехватило дыхание, он не смог сдержаться и горько заплакал – когда же придет и его время вернуться?

– Сановник, будьте покойны, предложенный мной план «укрепить врага, чтобы повысить свою ценность» направлен в том числе на то, чтобы дать вам козырь в переговорах с его величеством. Чем сильнее ланы, тем больше ваш шанс на успех. Во всем дворе только мы с вами знаем боевые и тактические приемы, которыми пользуются ланы. Я намеренно не ударил по врагу, чтобы дать вам возможность выставить государю свои условия. Запомните, ни в коем случае не атакуйте ланов первым.

– Хорошо, я последую вашему наставлению, главнокомандующий.

Задул осенний ветер, закружил вихри песка. Юйвэнь Чжоу проводил взглядом легкую конницу На Лояня, быстро скрывшуюся вдали. Он понимал, что военного преимущества у него нет: На Лоянь увел с собой лучших воинов, а под его командованием остались лишь остатки армии да несколько бывалых командиров. Как с таким войском противостоять отважным и искусным в боях ланам?

Юйвэнь Чжоу подробно обдумал каждую фразу, сказанную На Лоянем перед отъездом. Хотя каждая из них была проникнута заботой и участием, Юйвэнь Чжоу было как-то не по себе. Стратегия эта, «укрепить врага, чтобы повысить свою ценность», да это же очевидно просто подлый прием, смертельная ловушка для него!

Глубокой ночью после ухода На Лояня Юйвэнь Чжоу приснился сон. Волоча перебитую врагами ногу, он бежал от преследовавших его ланов, добрался до горного ущелья Ланьшань, до того самого камня с огромными следами. Дальше отступать было невозможно, дороги к спасению не было. В глазах лана, стоявшего во главе отряда, сверкнул леденящий душу зеленоватый огонек. Он замахнулся сверкающим тесаком, рубанул по шее Юйвэнь Чжоу, и голова того покатилась по земле, забрызгивая все вокруг алой кровью. Перепуганный насмерть Юйвэнь Чжоу завопил и проснулся.

– Необходимо стоять до конца и принять строгие меры предосторожности.

Он отер холодный пот, проступивший по всему лицу. В результате неожиданной атаки ланов Юйвэнь Чжоу был ранен, поэтому необходимость в серьезных оборонительных мерах была очевидной. Его рану, казалось, проткнули тысячами иголок, отчего нога так онемела, что даже пошевелить ей было невозможно.

– Сюй Цыбэй, приходило ли письмо от супруги Цинь? – еще не оправившись от испуга, с трудом переводя дыхание, спросил Юйвэнь Чжоу.

Он прекрасно понимал, что надежды нет, но втайне верил в счастливую случайность, ждал, что произойдет чудо. Юйвэнь Чжоу был уверен, что Цинь Хуа обязательно последует его указанию и подложит его величеству змеиный яд, а ему просто нужно спокойно ждать новостей о смерти правителя, после чего можно будет возглавить армию, ворваться в императорский дворец и захватить трон.

Однако за три года единственными новостями, которые он получил, были извещения о том, что супруга Цинь родила царственного сына, а новая фаворитка Чжугэ Люйюнь произвела на свет императорскую дочь.

– Сановник, супруга Цинь уже три года не отвечает на письма.

Стоя на коленях на каменном полу пещеры, Сюэ Цыбэй собирал в таз стекавшие со свода капли красноватой воды и тут же процеживал их. Каждая миска воды наполовину состояла из песка.

– Судя по дате, принц, которого родила супруга Цинь, должен быть моим сыном. Что ж, если есть потомки, то и умереть можно без сожалений. – Юйвэнь Чжоу почесывал рану на ноге, витая в несбыточных фантазиях.

– Сановник, сейчас крайне важно придумать, как защититься от ланов. Иначе мы все погибнем в Ланьшане, даже на родную землю не вернувшись. Вот это действительно будет трагедия. – Сюэ Цыбэй тряхнул руками, забрызгав лицо Юйвэнь Чжоу каплями воды, чтобы пробудить того от мыслей и заставить заняться решением насущных вопросов выживания.

– Ты думаешь, я не понимаю, что за армия осталась в моем распоряжении? Это все головорезы и преступники, одни давно подохли, другие поразбегались, а большинство оставшихся воинов сильно ранены. Откровенно говоря, была бы у меня возможность дезертировать – я бы это сделал. Кому по душе торчать в этом Небесами забытом месте, жевать песок и мерзнуть на ветру? – вместе с отъездом На Лояня уверенность Юйвэнь Чжоу окончательно исчезла.

– Сбежать? Мы же армия Дундучэна, как мы можем сбежать? – негодующе взглянул на него Сюэ Цыбэй.

Укор слуги заставил Юйвэнь Чжоу глубоко задуматься. «Неужели я настолько ни на что не годен?» Он очень сильно боялся смерти, боялся попасть в лапы к ланам, ведь эти дикари вырывают сердце и печень своим жертвам, поедают человеческую плоть, а из черепов делают винные кубки.

– Чем клясть темноту, не лучше ли зажечь свечу? Сановник, отдайте приказ о начале строевого обучения, я готов стать командиром! – вытянувшись по струнке, заявил Сюэ Цыбэй.

Из миловидного юноши, послушно прислуживавшего ему, пройдя через невзгоды и приняв боевое крещение, Сюэ Цыбэй словно переродился и стал смелым воином. Его взгляд был полон непоколебимой твердости, во всем облике читалась решительность.

– Добро, тренируйся на здоровье! Сюэ Цыбэй, я собираюсь поднять восстание. Ты последуешь за мной или будешь бороться против меня? – крикнул Юйвэнь Чжоу, взмахнув полами военного одеяния и вперившись взглядом в глаза юноши.

Он хотел услышать его истинные мысли, проверить его преданность.

– Сановник, я ваш раб, но я также воин. Священный долг воина – подчиняться приказам, а обязанность раба – повиноваться повелениям хозяина. Неважно, какой вы сделаете выбор, клянусь жизнью, что буду следовать за вами! – клятва Сюэ Цыбэя звучала убедительно.

Юйвэнь Чжоу захлестнули чувства. Он крепко сжал руку юноши и со всей серьезностью дал ему указания, как поступить в случае собственной смерти.

– Его величество жаждет, чтобы я умер, На Лоянь хочет того же – так или иначе, нам не вернуться в Дундучэн. Как следует займись обучением армии, нам необходимо отступить до того, как ланы пойдут в наступление! Солдатам мы скажем, что получили высочайший указ о возвращении и штурме столицы. Я готов умереть в Дундучэне, если восстание провалится, все лучше, чем погибнуть на чужбине и быть похороненным в пустоши подле красной реки.

– Слушаюсь! Дундучэн – родина всех наших воинов, никто из них не захочет пасть на чужбине, здесь некому и похоронить их будет, – со слезами на глазах серьезно кивнул Сюэ Цыбэй.

– Я непременно погибну, но именно благодаря этому я намерен поднять восстание. Когда я умру, никто и слезинки не проронит, но, Сюэ Цыбэй, ты не можешь погибнуть, ты должен всеми правдами и неправдами найти способ связаться с супругой Цинь и сообщить ей, что я замышляю заговор. Когда я умру, ей тоже не прожить долго. Спаси нашего сына и передай его наставнику Дуаню из Храма Белых Облаков, – Юйвэнь Чжоу отдавал посмертные распоряжения в гнетущем состоянии. Такой исход событий он предвидел уже очень давно.

– Сановник, вы так уверены, что сын императора – ваш? Неужели нет иного пути, кроме бунта и всеобщей гибели? – со скорбным видом опустился перед ним на корточки Сюэ Цыбэй.

– Она определенно родила от меня! Неужели ты так и не понял, это государь вынуждает меня пойти на бунт! Он не позволяет мне вернуться, хочет, чтобы я подох здесь, а значит, у меня есть только один выход – поднять восстание! – прорычал Юйвэнь Чжоу, скрежеща зубами.

– Но почему вы не хотите разбить ланов, а потом вернуться ко двору и потребовать заслуженной награды? – недоумевающе спросил Сюэ Цыбэй.

– Сюэ Цыбэй, ведение войны против внешних врагов и политика – это две совершенно разные вещи. Иногда победа – тягчайшее преступление. Я не так хорош, как Ледяной страж Будды, он и вести бойцов в атаку умеет, и разбирается в политических настроениях. Мне суждено погибнуть, это было очевидно еще с самого начала. Неважно – выиграю я или потерплю поражение, итог будет одинаковым! – Юйвэнь Чжоу прекрасно понимал настроение Юйвэнь Ху, отчетливо видел свое положение.

Предчувствуя приближение смертного часа, он, вопреки ожиданиям, исполнился храбрости.

– Поднебесная – не собственность одного человека, она принадлежит всем людям, ее населяющим. Разве наставник Дуань не подбадривал вас этой фразой? – утерев слезы тыльной стороной ладони, попытался утешить его Сюэ Цыбэй.

– Какой мужчина не желает стать императором? Я тоже хочу этого. Однако каждый, кто жаждет завладеть Поднебесной, должен быть готов отчаянно биться за эту возможность, не щадя собственной жизни! Наша жизнь – всего-навсего азартная игра. Сюэ Цыбэй, ты меня хорошо знаешь: я люблю азартные игры, вино и женщин, все пагубные страсти мира мне свойственны! Ну так давай играть по-крупному, поставим на кон несколько тысяч жизней! – широко взмахнул рукой Юйвэнь Чжоу. Уверенный, как и любой азартный человек, в своем выигрыше, он принял решение: победа или смерть.

Армия отступила. Когда они покинули предгорье Ланьшань, Юйвэнь Чжоу приказал Сюэ Цыбэю расчесать ему волосы. Северо-запад был засушливым регионом, воды не хватало, так что это был первый раз за последние четыре года, когда Юйвэнь Чжоу помыл голову. Сюэ Цыбэй подготовил таз с процеженной красной водой из реки, а после мытья аккуратно расчесал волосы хозяина. Тот остолбенело уставился на свое отражение в зеркале, не удержавшись, провел рукой по голове и мрачно усмехнулся:

– Чьи же руки в итоге отрубят мою прекрасную головушку?

Сюэ Цыбэй выдавил из себя улыбку и попытался успокоить его:

– Сановник, ну будет вам шутить. Быть может, Небеса проявят милосердие, Будда ниспошлет вам свое благословение, и ваши планы увенчаются успехом.

– Разумно говоришь. Что же, тогда нам следует по обычаю ланов помолиться на восток, – немедленно отдал приказ Юйвэнь Чжоу.

Тотемом ланов был волк[30], на входе в их лагерь непременно развевалось знамя с изображением этого хищника. Ланы поклонялись небесным божествам, а верховным богом считали Тенгри. Все, что у них было: земля, пища, скот, власть, жизнь, войны, победы и поражения, даже жены и дети – все это они воспринимали как его дары. Прежде чем выступить в поход, ланы обязательно совершали жертвоприношение небесам. Юйвэнь Чжоу был хорошо осведомлен об их обычаях и уже считал себя одним из них, таким же смутьяном.

Перед молебном Юйвэнь Чжоу заколол коня, а затем, обратившись лицом на восток, воздел к небу обагренные лошадиной кровью руки. Вид у него был жуткий и величественный. Раскрыв окровавленные ладони, он приклонил лоб к земле и ревностно повторил этот молитвенный жест несколько раз, повторяя про себя:

– О великий Тенгри на небесах! Преподношу тебе целую лошадь и всю ее кровь, прими мою жертву без остатка, а взамен прошу – одари меня беззаветной храбростью и великой силой, помоги мне одержать победу.

Из безграничных просторов неба порывами прилетел ветер, его душераздирающие завывания говорили о том, что он зародился не в человеческом мире. Сюэ Цыбэй по неосторожности выронил винный кубок, и тот разбился вдребезги. В душе Юйвэнь Чжоу мелькнула мысль: это дурное предзнаменование, дело непременно кончится крахом! Он затрясся, но продолжил отдавать поклоны, выбора не осталось – если начал, то нужно идти до конца.

Не останавливаясь на привал, войско под предводительством Юйвэнь Чжоу наконец приблизилось к цели – вдали уже виднелись очертания Дундучэна. Юйвэнь Чжоу приказал разбить лагерь – первым делом он решил отправить Сюэ Цыбэя на разведку и дождаться от него новостей из дворца.

Запасов провианта и фуража войску должно было хватить еще на полмесяца, а потому Юйвэнь Чжоу не волновался. Он решил, что восстание надо поднимать немедленно, дело не терпит отлагательств. При этом нужно брать хитростью, а не жестокими убийствами.

Новости, принесенные Сюэ Цыбэем, оказались крайне дурными: узнав, что Юйвэнь Чжоу самовольно покинул северо-западный приграничный край Ланьшань, государь разгневался и хотел отправить На Лояня в карательный поход, однако тот отказался, сославшись на тяжелую болезнь матушки. Тогда Бог войны Юйвэнь Сюн вызвался возглавить поход, и сейчас возглавляемая им армия уже выступила из города – ей потребуется около трех дней, чтобы добраться до лагеря.

– Когда две армии окажутся друг напротив друга, наши солдаты поймут, что были обмануты, это неизбежно приведет к мятежу. Когда это случится, у нас совершенно не останется людей и сил для сопротивления! Что же нам делать, сановник? – от волнения Сюэ Цыбэя прошиб пот, и он неустанно отирал его рукавом одеяния.

– Что делать? Отбери пятьдесят главарей этих арестантов и смертников, возьми все мое золото и серебро, чтобы подкупить их и укрепить в них боевой дух. Тогда и мятежу не бывать! – благодаря На Лояню Юйвэнь Чжоу узнал, как быстрее всего укрепить дух армии.

– Сражению все-таки быть? – Сюэ Цыбэй все не мог понять планов господина.

– Нам не одолеть Бога войны, но это не повод пускаться в бегство! Воинская слава в том и состоит, что, зная о неминуемой смерти, боец бесстрашно встает с ней лицом к лицу.

Юйвэнь Чжоу взмахнул мечом. Только под конец своего пути он осознал смысл и ценность жизни. Трагичный и одновременно комичный финал.

– Сановник, раз уж вы точно знаете, что отправляетесь на смерть, к чему напрасно жертвовать жизнями этих солдат? Может, лучше раздать им золото и серебро и позволить сбежать? – тихим голосом посоветовал Сюэ Цыбэй.

– Ты слишком мягкосердечен. В нашем мире несметные богатства, слава и положение не достаются просто так. Хочешь их получить? Это можно, но взамен придется выложить силу, достоинство, а может, и душу. Ай, ладно! Выслать всех раненых и больных, оставшихся щедро одарить золотом и приказать им готовиться к смертельному бою! – немного подумав, Юйвэнь Чжоу принял окончательное решение. – Сюэ Цыбэй, ты тоже возьми золотых слитков и уезжай. Крепко запомни мое поручение: ты обязан спастись и забрать с собой мою кровиночку, а потом найти Дуань Чуньяна из Храма Белых Облаков.

Юйвэнь Чжоу сложил руки за спину. Он уже отдал последнее распоряжение в этой жизни, но еще не потерял надежду окончательно. Его душа была исполнена ненависти.

Неизбежный момент наступил. Прежде чем двинуться вперед, Юйвэнь Чжоу призвал к себе Сюэ Цыбэя, снял с пояса нефритовые подвески, передал ему и, понизив голос, проинструктировал:

– Отдай это моему сыну. Если тебе повезет и ты выживешь, воспитай его вместо меня. Сделай так, чтобы он вырос не похожим на меня, чтобы не предавался чревоугодию, пьянству, разврату и азартным играм, чтобы не превратился в никчемного болвана. Пускай он восстановит репутацию рода Юйвэнь. В моей жизни не было ничего величественного, ну так пускай смерть моя будет грандиозной!

– Будут ли у вас еще какие-то поручения, сановник? – глаза Сюэ Цыбэя покраснели. От горя приближающейся разлуки он чувствовал слабость во всем теле.

– Цыбэй… Побудь со мной немного. Мы с тобой ни разу вот так спокойно не проводили время, – Юйвэнь Чжоу дал Сюэ Цыбэю знак сесть на ковер напротив.

Хозяин и слуга в расстроенных чувствах молча сидели, глядя друг на друга.

– Сановник, позвольте я вам на прощание сыграю одну мелодию, можно сказать, это будет символом добрых чувств между хозяином и слугой. – Сюэ Цыбэй достал из-за пояса бамбуковую флейту чи, закрыл глаза и, роняя слезы, подул в инструмент.

Звуки флейты чи отличались простотой, но были особенно горестны, от них у Юйвэнь Чжоу разрывалось сердце. Он почти заплакал. Под печальную музыку флейты он, слегка шатаясь, поднялся, с торжественным видом облачился в доспехи, оседлал своего боевого коня и выступил перед отрядом. У него осталось всего пять сотен человек, готовых идти на верную смерть, но он был спокоен. Знамена Юйвэнь Сюна развевались впереди. За спиной Бога войны стояло могучее войско, один взгляд на которое внушал трепет.

Юйвэнь Чжоу холодно усмехнулся и оглянулся на пять сотен своих воинов. Он понимал, что пытается проломить стену головой, а потому такой финал был вполне заслужен.

– Воины! Вы боитесь смерти? – громогласно обратился он к толпе.

– Не боимся! – все они уже получили золотые слитки, обменяв на них свои тела и жизни, только поэтому в их сердцах и бушевали отвага и решительность, только поэтому они были готовы горы свернуть. – В жизни и смерти будем следовать за сановником!

– Отлично, настоящие храбрецы! В будущей жизни вы все снова родитесь удальцами!

Юйвэнь Чжоу понимал, что их так называемая преданность обусловлена лишь полученными деньгами, но он все равно расчувствовался, слова застряли в горле, превратившись в комок. Он высоко поднял кулак, как настоящий главнокомандующий, осмотрел то сборище, которое ему предстояло вести в бой. Немощные, еще совсем юные, вульгарные и смелые физиономии, но больше всего было лиц, искаженных страхом.

Приняв доблестный вид, Юйвэнь Чжоу воскликнул:

– Вперед! Каждого, кто отступит, рубить на месте!

Когда до Юйвэнь Сюна оставалось метров сто, Юйвэнь Чжоу придержал поводья. Латы Бога войны сверкали от солнечных лучей и жгли ему глаза. Не дожидаясь, пока соперник обнажит меч, Юйвэнь Сюн нанес удар. Его алмазный меч налетел, как небесная кара, с горестным свистом рассек воздух и моментально пронзил горло Юйвэнь Чжоу. Кровь фонтаном брызнула в небо, ненадолго превратившись в жуткий фейерверк.

Великий Тенгри не смилостивился над ним.