Самым статусным публичным домом в Дундучэне был Хуаньцайгэ, что означает «Башня Сбора Плодов». Слава о живших здесь прекрасных девушках из Западных краев, поражавших не только красотой, но и познаниями в искусстве любви, гремела по всей стране. Статус певичек, зарабатывавших на жизнь игрой на инструментах, как Сыкун Пуюй, был чрезвычайно низким, но ведь и невзрачные придорожные цветы расцветают каждую весну.

Цуй Вэньтин устроил в Башне роскошный пир и тайно пригласил на него Юйвэнь Кая, чтобы вместе отпраздновать освобождение Сыкун Пуюй – он выкупил ее за Цяньмина. Получив приглашение, Юйвэнь Кай тут же покинул строящийся монастырь, где вся земля была в глине, а воздух полон пыли, и поспешил прибыть в это царство нежности и ласки, так и пышущее удовольствием и великолепием. После того как его старший брат убил впавшего в безумие отца Цуй Вэньтина, тот объявил Юйвэнь Сюна кровным врагом, но Кай не хотел терять своего хорошего друга, который многому его научил, а потому постоянно искал способа наладить с ним отношения через пособничество Цяньмина.

Юйвэнь Кай считал, что довольно неплохо разбирается в мирских делах, однако уму непостижимое нарушение всех норм и правил, совершенное Цяньмином, настоятелем храма Юаньтун, так и оставалось для него загадкой. Неужели тот не боится столкнуться с презрением общественности? Не боится опорочить добрую репутацию тысячелетнего буддийского храма, свести на нет свои усилия по духовному самосовершенствованию?

От выпитого вина щеки Цуй Вэньтина раскраснелись, он поднял бокал и, подойдя к Юйвэнь Каю, со смехом сказал:

– Братец Кай, чего ты такой унылый? Неужели и тебе весенний ветер в голову ударил?

– Братец Вэньтин, – Юйвэнь Кай торопливо поднялся, чтобы поддержать шатавшегося друга. Он пришел сюда, несмотря на предостережение старшего брата поменьше с ним пересекаться.

– Что, тоже никак не поймешь его мотива? – улыбка так и скакала в глазах Цуй Вэньтина.

– Ага, все так. Я слишком непонятливый, – стыдливо почесал в затылке Юйвэнь Кай: в сравнении с друзьями его ум и эрудиция все-таки оставляли желать лучшего.

– Если не столкнуться с демонами, просветления не достичь. Об очень многом нельзя судить лишь по внешним проявлениям, – Цуй Вэньтин, как строгий учитель, говорил загадками, даже начитанному Юйвэнь Каю было невозможно его понять.

Он как раз хотел попросить того объясниться, но не успел и рот открыть, как вкрадчивые и певучие голоса женщин вокруг стихли, и взоры всех присутствующих обратились к девушке, вошедшей в зал изящным, легким шагом. Ее лицо было спрятано под маской, а длинные каштановые волосы поражали своей красотой.

Юйвэнь Кай услышал, как Сыкун Пуюй шепотом объяснила Цяньмину, что это новенькая, красавица из Западных краев, таинственная и в высшей степени обворожительная. В месяц она выступает всего три дня, и цена у нее заоблачная. Можно сказать, что она главная звезда Башни Сбора Плодов. Желающих провести с ней время так много, что каждому приходится ждать своей очереди примерно как свиста рака на горе.

– Ого, какая оригинальная девушка! Осмелюсь спросить, а как ее зовут? – не удержавшись, спросил Юйвэнь Кай.

Ему было очень любопытно узнать ее имя. Что же в конце концов в этой красавице из Западных краев такого необыкновенного, что она стала главной звездой, самой популярной куртизанкой?

– Сестрицы зовут ее Чанъэ, – под воздействием алкоголя розовое лицо Пуюй раскраснелось, как от стыда.

– Чанъэ? – одновременно воскликнули Юйвэнь Кай и Цуй Вэньтин.

– Неужели сама небожительница Чанъэ соблаговолила покинуть свой лунный чертог и посетить наш Дундучэн? Или это все-таки длинноволосая Чанъэ из Западных краев? Вот это интересно! – в каламбуре Цуй Вэньтина была скрыта насмешка.

Юйвэнь Кай понимал его – как могла непорочная Чанъэ сойтись с певичками из борделя? Раз эта девушка из Западных краев осмелилась взять себе такое имя, значит, она очень хорошо разбирается в потаенных мыслях мужчин. Он внимательно вгляделся в «Чанъэ». Каштановые длинные волосы, карие, блестящие, как глазурованные, очи, маленькая черная родинка у внешнего уголка глаза. Отчего эта «Чанъэ» так похожа на жену его старшего брата, Чжэн Ми?

Проходя мимо него, «Чанъэ» обернулась и кокетливо улыбнулась. Юйвэнь Кай встретился с ней взглядом, и тут в глазах «Чанъэ» мелькнуло смятение, словно громкий звук спугнул прекрасного лебедя. Когда он протер глаза, «Чанъэ» уже скрылась из виду.

– Братец Вэньтин, а может ли в мире быть два совершенно одинаковых листочка? – Юйвэнь Кай вдруг задумался, а могут ли «Чанъэ» и жена брата быть одним и тем же человеком.

– Ну хватит, хватит, господин Юйвэнь! Не будем портить настроение. Это место не подходит для бесед, Хуаньцайгэ – это уголок телесных удовольствий и хмельных наслаждений! Блаженный край нашего суетного мира! – услышав слова Юйвэнь Кая, Цяньмин замахал рукой и громким голосом запретил Цуй Вэньтину отвечать, повернув к нему сильно покрасневшее лицо.

Юйвэнь Кай немного задумался, а потом ощутил невероятную легкость. Сыкун Пуюй всю жизнь провела в Башне Сбора Плодов и не видела мира за ее стенами. Сегодня был радостный и важный день для нее, а из-за того, что он чересчур много внимания уделял «Чанъэ», Юйвэнь Кай невольно стал в глазах всей компании скучным сухарем.

– Добро! Слова наставника Цяньмина воистину разумны. Выпьем же! Разве жизнь не для того дана людям, чтобы наслаждаться ею: есть, пить, развлекаться и радоваться? – Юйвэнь Кай широко улыбнулся, поднял кубок двумя руками и чокнулся поочередно с Цуй Вэньтином и Цяньмином – сегодня никто не уйдет трезвым!

– Неверно! Кое-чего еще не хватает, – Цяньмин не одобрил слов Юйвэнь Кая, как тот ожидал.

Монах сверкнул глазами и вмиг преобразился в возвышенного буддийского наставника, упорно культивирующего добродетель в храме, затерянном в глухих горах.

– Не хватает «уединения», человеческая жизнь – это еда, напитки, развлечения, радость и уединение! – Цуй Вэньтин наклонился к друзьям. Он и Цяньмин прекрасно понимали друг друга, знали причины действий, мысли и душевные порывы друг друга, что вызывало огромную зависть Юйвэнь Кая.

– Уединение? – Юйвэнь Кай не смог сразу понять, о чем ведут речь друзья.

– Уединившиеся отшельники, коли они еще в начале своего пути, то выбирают уединение в глухих горах; набравшись мудрости, уже способны найти покой в шуме города; а самые просветленные могут и при дворе сохранять душевную гармонию и отрешенность, – проглотив очередной кубок вина, произнес Цяньмин. В его глазах искрилась мудрость, пронзая тьму подобно зимней звезде.

– Когда человек хочет уединиться, отойти от дел, сбежать от мира, проще всего это сделать при дворе. Ни к чему уезжать за тридевять земель и ютиться в убогих хижинах, – поддержал Цяньмина Цуй Вэньтин.

Юйвэнь Кай вдруг осознал – его друзья хотят стать отшельниками, по-настоящему уединиться, вести свободную жизнь вдали от людских тревог и беспокойств. Уединение – их политический идеал, высшая амбиция, вот к чему они стремятся. Только в уединении можно действительно обрести внутреннее равновесие, только так можно укрыться от мелких суетных дел.

– Коли сердце свободно от дурных помыслов, то даже в окружении тигров и волков получится твердо стоять на ногах. Братец Кай, уж сделай так, чтобы это твое посещение было не напрасным, чтобы вино не было задаром выпито! – с довольным видом заявил Цуй Вэньтин, щелкнув пальцами по кубку Юйвэнь Кая.

Бронза издала глухой, как будто отдаленный звук. Непринужденная беседа трех друзей напоминала глубокие диалоги мудрецов древности.

– Молодые отшельники удаляются от мира, набравшись мудрости, они скрываются от людей, а великие отшельники закрываются от переживаний. В своем учении Будда говорит о шуньяте или пустоте – это состояние, когда ничто не трогает сердце человека, когда никакие хлопоты суетного мира не способны повлиять на него, – Цяньмин постукивал по своему кубку, смотря вперед невидящим взглядом.

Верует ли монах в учение Будды или следует дао-пути? Юйвэнь Кай никак не мог разгадать, что значат неожиданные перемены в его словах и поступках.

– Не дай внешней форме связать себя. Конфуцианство, буддизм, даосизм – объедини эти три учения. Братец Кай, не становись набожным ханжой. Совершенномудрые знали, что природа человека переменчива. Поступки людей видны окружающим, но что у них на душе, знают лишь они сами – человек должен уметь изменяться, приспосабливаясь к обстоятельствам.

Слова Цуй Вэньтина подобно молнии осветили мрак хаоса в сознании Юйвэнь Кая. Он наконец понял, зачем Цяньмин выкупил Сыкун Пуюй. Если ему так будет угодно, он выкупит всех девушек публичного дома Хуаньцайгэ, каждый день будет заводить себе новую женщину, и в этом не будет ничего удивительного.

– Дошло наконец? – звонко рассмеялся Цуй Вэньтин, вскинув брови.

Юйвэнь Кай со смехом кивнул, поднял кубок, и все трое чокнулись, высекая искры, яркие как мысли, которые они только что обсуждали.

Без помощи Цуй Саньцзиня, под руку проводившего его до родового поместья, мертвецки пьяный Юйвэнь Кай не вернулся бы домой. Была уже глубокая ночь, все давно спали, но, проходя мимо покоев старшего брата Юйвэнь Сюна, Кай вдруг остановился и тихо спросил у сопровождающего:

– Старший брат с женой уже легли?

– Госпожа Юйвэнь вернулась в Чжэньчуань к родителям. Она каждый месяц уезжает туда на три дня, завтра как раз вернется.

– На три дня? – смутные подозрения зародились в душе Юйвэнь Кая.

«Чанъэ» только три дня в месяц выходила на сцену Хуаньцайгэ, такое невероятное совпадение просто не может быть случайностью. Улегшись в темноте на постель, Юйвэнь Кай моментально отключился под действием хмеля. В Башне Сбора Плодов в вино подмешивали возбуждающие снадобья. Выпив такого вина, человек становился весел, а опьянев, ощущал накал чувств. Юйвэнь Кай же выпил сверх меры.

Он проспал до позднего утра. Открыв глаза, юноша почувствовал, что голова вот-вот взорвется от боли, во рту было суше, чем в пустыне.

– Второй молодой господин, вторая хозяйка сварила вам каши из зеленых бобов и риса, слуги уже принесли ее. Поешьте скорее, пока горячая, это отличное средство от похмелья. – Приподнимая головой дверную занавеску, в комнату вошел Цуй Саньцзинь, впустив с собой поток оранжевого света. В одной руке у слуги была пиала с кашей, а в другой – бадья с кипятком.

– Как же хорошо матушка меня знает. Каша поможет протрезветь и согреет меня. А что старший брат? – Юйвэнь Кай утер лицо махровым полотенцем и прополоскал рот. Сомнения, поселившиеся в сердце с прошлой ночи, никак не отпускали его.

– Он отправился на охоту. – Цуй Саньцзинь, опустившись на колени, драил пол.

– Он не будет встречать супругу? – Юйвэнь Кай почувствовал, что дело тут нечисто – прежде брат с супругой жили душа в душу.

– Второй молодой господин, вы последнее время редко дома бывали, многого не знаете. Слуги уже давно перешептываются, что первый молодой господин рассорился с супругой именно из-за того, что она каждый месяц на три дня ездит к родителям. Господин категорически против этого, но госпожа все равно настаивает.

– Она сегодня вечером должна вернуться? – Юйвэнь Кай считал, что его долг и обязанность поговорить с невесткой с глазу на глаз.

– Первый молодой господин только уехал, как госпожа тут же вернулась, они даже не взглянули друг на друга. Полагаю, что госпожа сейчас у себя в покоях слезами умывается. Эх, ну что же это такое?

– Прекращай-ка пол мыть и сбегай к ней, доложи, что я приду поговорить. – Взяв полотенце, Юйвэнь Кай тщательно протер лицо, чтобы убрать следы порока и хмеля прошлой ночи, а затем переоделся в чистое.

На пути в покои брата Юйвэнь Кай чувствовал себя спокойно, он не видел ничего неприличного в том, что собирается в одиночку прийти к невестке.

– Приветствую супругу старшего брата, – прежде чем переступить через порог, Юйвэнь Кай прочистил горло, сложил руки в почтительном жесте и громко позвал невестку, чтобы привлечь к себе внимание.

– Братец Кай пришел! Твоего брата нет дома, если ты его ищешь, то придется ждать до вечера, – Чжэн Ми в приподнятом настроении сидела перед бронзовым зеркалом, воодушевленно разглядывая себя.

Она совсем не была похожа на заброшенную мужем нелюбимую жену.

– Я не его ищу, сестрица. У меня есть одно дело, в котором я никак не могу разобраться, хотел его лично с тобой обсудить. Сможешь минутку уделить? – Увидев, что Чжэн Ми как будто уклоняется от разговора, Юйвэнь Кай еще больше уверился, что дело нечисто, а потому, не дожидаясь ее приглашения, быстро вошел в комнату и уселся подле нее на стул с высокой спинкой.

– Конечно, смогу, – Чжэн Ми слегка наклонилась в сторону, натянув на лицо прелестную обворожительную улыбку. Взмахом руки она выпроводила прислуживавших ей служанок и с ровной спиной села напротив Юйвэнь Кая, встречая его взгляд.

Увидав ее янтарные глаза, сверкавшие и искрившиеся, как настоящие драгоценные камни, разглядев крохотную родинку во внешнем уголке глаза, отметив каштановый блеск волос, Юйвэнь Кай понял, что она один в один «Чанъэ» из Башни Сбора Плодов.

– Сестрица, можешь считать, что я сую нос куда не следует, да и в целом, наверное, не стоит мне вмешиваться. Однако, сестрица, ты невестка рода Юйвэнь, ты часть моей семьи, а потому то, о чем я хочу поговорить, касается всей семьи, а не только отдельного человека, – для начала Юйвэнь Кай произнес множество пустых, но необходимых слов, чтобы разъяснить – он здесь для того, чтобы восстановить справедливость.

– Братец Кай, ты беспокоишься о размолвке между старшим братом и мной? – Чжэн Ми закинула ногу на ногу, пригладила волосы руками и одарила деверя чувственным взглядом.

Юйвэнь Кай опустил голову и перевел взор в сторону.

– Сестрица, я был в Башне Сбора Плодов… Э-э-э, ты, должно быть, не слышала об этом месте, собственно, это самый роскошный и известный публичный дом в Дундучэне. Так вот, там я натолкнулся на местную звезду, она зовет себя Чанъэ, это девушка из Западных краев. Лицом – один в один ты. Представляешь, вот это чудеса! Разве не удивительно? – Юйвэнь Кай внимательно следил за лицом Чжэн Ми, готовый ловить малейшую перемену настроения.

– А я и не знала, что наш братец Кай тоже любитель проводить время в окружении продажных цветов! Ах, да в нашем мире столько похожих людей, Кай, уж не спьяну ли ты все это говоришь? Братец, ты бы поосторожнее был в выражениях – так недалеко и запятнать репутацию рода Юйвэнь, а с последствиями ни тебе, ни мне не справиться. Твой старший брат немногословен, у него разговор короткий – был нож чистый, раз – и кровью обагрился! Ну да ты и без меня знаешь это. – Чжэн Ми ни на секунду не потеряла хладнокровия, она и увиливала, и угрожала, но аргументы ее трещали по швам.

Из всего сказанного девушкой Юйвэнь Кай получил ответ – «Чанъэ» и есть Чжэн Ми! Чжэн Ми и есть «Чанъэ»! Но что же побудило жену брата выдавать себя за публичную женщину? Дело точно не в деньгах: у поместья Юйвэнь дела идут хорошо, да и ее батюшка Чжэн Цецзун от недостатка серебра не страдает. Назло? Тоже нет, посметь у брата за спиной в такую скандальную историю ввязаться – ей жизнь, что ли, не дорога? Вероятнее всего, кто-то угрозами вынудил ее пойти на это. Да, только эта причина звучит логично, остальные уж слишком надуманные.

– Сестрица верно говорит, мало ли похожих друг на друга людей? Вот только эта «Чанъэ» лишь три дня в месяц появляется в Башне Сбора Плодов, а сестрица как раз каждый месяц на трое суток в родительский дом возвращается. Это, получается, тоже простое совпадение? – прямо спросил Юйвэнь Кай, хладнокровно разоблачив неумелую ложь девушки.

– Братец Кай, ну вот что ты ко мне привязался? Хочешь переполох устроить в клане Юйвэнь? – Чжэн Ми резко изменилась в лице – она признала поражение и смогла только пару фраз выдавить из себя сдавленным голосом.

– Сестрица, ты неправильно меня поняла. Я всей душой люблю старшего брата, всей душой люблю наш род, преклоняюсь перед его славой, именно поэтому я в частном порядке к тебе обратился. Может ли так статься, что ты это под принуждением дурного человека сделала? Я готов помочь тебе расправиться с ним! – увидев, как пошатнулась уверенность Чжэн Ми, Юйвэнь Кай решил раскрыть карты.

– Братец Кай, ты это серьезно? – щеки девушки в секунду покрылись румянцем смущения, голос зазвучал радостно, а выражение лица вмиг потеряло серьезность.

– Да, это мой долг. Сестрица, как я могу помочь тебе? – Юйвэнь Кай уже решил, что победа близка, чувство скорого успеха вскружило ему голову, он уже мысленно начал делить шкуру неубитого медведя.

– Кай, обожди немного.

Чжэн Ми загадочно улыбнулась, подошла к двери, изящно покачивая бедрами, и плотно закрыла ее. Юйвэнь Кай подумал, что она собирается сказать ему некий секрет, о котором не должны узнать посторонние. Он и подумать не мог, что в следующую секунду она кинется к нему в объятия и обеими руками мертвой хваткой обовьет его за шею! Юноша перепугался и изо всех сил попытался оторвать ее от себя, шепотом умоляя:

– Сестрица, так нельзя, что ты делаешь!

– Ты же вроде мне помочь собирался? Я больна – смертельно больна! И только мужчина может помочь мне исцелиться. – Чжэн Ми не собиралась ослаблять хватку, она сжала объятия еще сильнее, так что Каю стало тяжело дышать, а ее речь с каждым словом становилась все более развязной.

Юйвэнь Каю было стыдно и страшно – если вдруг старший брат поймает их, головы Каю не сносить. Он изо всех сил пытался вырваться из капкана объятий Чжэн Ми и, дернувшись слишком сильно, повалился вместе с ней на пол. В этот момент дверь распахнулась, и яркий свет, разорвав полумрак комнаты, накрыл Юйвэнь Кая и Чжэн Ми. Подняв глаза, юноша увидал старшего брата, похожего в этот момент на бога, спустившегося с небес.

– Бра… брат, – запинаясь, закричал Юйвэнь Кай.

Его одежда была растрепана, ему хотелось плакать, но он и слезинки выдавить не мог от потрясения. Даже воды священных рек не смогут отмыть, оправдать его.

– Супруг, ну наконец-то ты пришел! А не то я, жена твоя… А не то он, этот… Этот подлец, притворяющийся благородным мужем, опорочил бы меня! – Чжэн Ми, последняя негодяйка, обхватила Юйвэнь Сюна за ноги и залилась слезами, задыхаясь от наигранного страха.

Со стороны все выглядело так, будто она и правда подверглась всевозможным унижениям и издевательствам от Юйвэнь Кая.

– Юйвэнь Кай, немедленно покинь поместье вместе со второй матушкой! В роду Юйвэнь нет места беспринципным подлецам, способным на насилие над женой брата!

Юйвэнь Сюн застыл в оцепенении, точно изваяние. Вытащил уже было из ножен меч, но тут же убрал его. Он сразу как-то осунулся, во всем его облике читалось отчаяние – удар нанес самый близкий человек, которому он доверял больше всех.

Юйвэнь Кай кинулся на колени и залился слезами, обхватив руками голову. Он не собирался оправдываться, но потерять брата, родного человека, не мог.

– Брат! – в полном отчаянии сквозь слезы воскликнул Юйвэнь Кай.

Как все могло вот так повернуться? Он же просто хотел как лучше!

– Кай, а Кай, ну ты… неужели совсем с ума сошел? Неужто тебе кто-то зелья подлил? Как ты мог поступить так подло, так грязно? – завывая от горя, подбежала к Юйвэнь Каю Ли Чжэньмэй.

Юноша не знал, куда деться от стыда: «Матушка, я лишь хотел раскрыть перед всеми истинное лицо Чжэн Ми!» Сквозь слезы он увидел слуг поместья, столпившихся вокруг и злорадно наблюдавших за чужим несчастьем. Он не мог так, не мог стать причиной, по которой старший брат потеряет авторитет и уважение. Юйвэнь Сюн был Богом войны, символом славы и процветания рода Юйвэнь! Нет, все-таки нужно принять вину на себя, в конце концов он, Юйвэнь Кай, изначально был невзрачным и ничтожным человечишкой.

– Матушка, я дурак! – Юйвэнь Кай на коленях подполз к Ли Чжэньмэй.

– Сынок, не бойся, мама с тобой! – Ли Чжэньмэй сгребла сына в охапку и горько заплакала, утешая его.

Тут появилась седоволосая Цуй Юйфан, облаченная в темно-серое платье. Громким голосом она приказала зевакам разойтись, а затем, глядя сверху вниз на свернувшихся на земле мать и сына, гневно заявила, испепеляя их глазами:

– Яблоко от яблони недалеко падает! Оба немедленно покиньте поместье Юйвэнь! Ли Чжэньмэй, ты уж прости мою безжалостность, но твой сын недостоин носить фамилию Юйвэнь, он должен сменить ее. Какую фамилию он возьмет – это уже на твое усмотрение, но Юйвэнем он зваться не будет!

Юйвэнь Кай в отчаянии принялся бить себя по голове. Причиной разразившейся трагедии стало его дурацкое любопытство, а теперь он еще и матушку в это впутал! Про себя он поклялся – во что бы то ни стало доказать свою невиновность, вернуть достоинство матушки.

– Матушка, я так виноват! – испытывая невероятные муки совести, произнес юноша.

– Кай, сейчас не время для извинений. Пойди собери вещи, нам надо уходить. Род Юйвэнь больше нас не принимает. – Лицо Ли Чжэньмэй побледнело от пережитого унижения.

От одного взгляда на нее Юйвэнь Кай почувствовал, как по сердцу будто ножом полоснули. Он и предположить не мог, что его любопытство приведет к тому, что он и его матушка потеряют доброе имя, окажутся покрыты позором и будут вынуждены покинуть дом Юйвэнь.

Солнце закатилось за горизонт на западе, все живые существа вернулись в свои убежища. Юйвэнь Кай вместе с Цуй Саньцзинем и матушкой вышли из ворот богатого поместья Юйвэнь и направились к окраинам Дундучэна. Юйвэнь Кай то и дело оборачивался, надеясь увидеть силуэт Юйвэнь Сюна, но тот не появился. За спиной юноши была лишь пустота.

– Это я недоглядела, я должна была послушаться, когда меня предупреждали. Если бы мы сразу покинули поместье Юйвэнь, тебе бы не пришлось подвергаться этому унижению, – повернувшись к нему, попыталась утешить сына Ли Чжэньмэй.

– Матушка, не говорите так, я один во всем виноват! Поверьте мне, прошу, я бы ни за что не поступил бы так гадко! – поклялся Юйвэнь Кай матери.

– Сынок, я верю тебе. Возможно, мы и вовсе не принадлежим клану Юйвэнь, может, тебе лучше присоединиться к роду Цуй? Я давно заметила, что ты близок с молодым господином Цуем, так, может, тебе стать его названым братом, поменять фамилию на Цуй? – Ли Чжэньмэй многое испытала на своем веку. Сейчас ее больше всего заботил вопрос фамилии сына – как-никак, это основа всего, определяющая положение человека в этом мире.

– Я поступлю так, как вы скажете, матушка.

Вдали показались силуэты громоздких горных вершин. Юйвэнь Кай всю жизнь ощущал глубочайшее одиночество, так что не так плохо, если теперь груз славы рода Юйвэнь окажется снят с его плеч. Наставник Цяньмин всегда говорит, что нет худа без добра – действительно, так оно и есть.

– Матушка, отправимся в храм Юаньтун, попросим там пристанища!

Оказавшись буквально на дне, он вспомнил про Цяньмина. Будда точно защитит его и матушку.