Ко второму лунному месяцу весна уже вошла в полную силу, а абрикосовые деревья достигли пика цветения.

Абрикосовая роща при Дворце Путеводной Звезды, носившая название «Роща небожителей», была усыпана белоснежными цветами, источавшими густой аромат. От белизны лепестков казалось, что рощу снова накрыли снега. Под каждым абрикосом стояли молодые евнухи, одетые в рубахи без рукавов, и изо всех сил трясли деревца, создавая прекрасную картину дождя из лепестков. Нежно-розовые лепестки вихрями взмывали вверх и заполняли небо – это и впрямь было очень красиво.

Новая супруга Юйвэнь Ху по имени Чжугэ Люйюнь подобно кошке свернулась клубочком на ложе императора. Подняв нежную белоснежную руку, она выхватила один из абрикосовых цветков, круживших в воздухе, вырвала из него пестик и тычинки, кинула их в серебряный таз, который держала одна из дворцовых служанок, а лепестки разорвала на мелкие кусочки и тут же проглотила. На ее губах осталось немного темно-красного сока.

Розоватые лепестки кружились над ее лицом и опускались на ее новое светло-зеленое платье, создавая блестящий, броский контраст красок, который еще больше оттенял спокойствие и безмятежность всей сцены.

Когда Люйюнь одевалась в роскошные одежды, то и вела себя соответствующе, каждое ее движение было полно возвышенности и хороших манер, а потому Юйвэнь Ху закрывал глаза на некоторое жеманство и манерность, свойственные девушке. Если богач не стремится к роскошествам, они все равно придут в его жизнь, а если бедняк не опускается до подлостей, чтобы прокормиться, то он обязательно найдет иной выход. Таков закон вещей.

Юйвэнь Ху раскрыл ладонь и поймал один из опавших лепестков. Разумеется, он не собирался повторять за женской причудой Люйюнь, любившей полакомиться лепестками. Ему нравилось издеваться над слабостью и хрупкостью, в том числе над женщинами. Короткой и толстой пятерней он скрутил лепесток, как дикарь, завладевший нежной девушкой и испытывающий наслаждение от вседозволенности. Между пальцами Юйвэнь Ху заструился сок, он сжал разодранные лепестки двумя руками и безжалостно растер их в прах.

– Ваше величество, вы совсем ничего не понимаете в романтике! Женщины ведь тоже как цветы, как же вы можете не лелеять их?

Опершись щекой на левую руку, а правой подняв кубок с вином, Люйюнь озорно засучила ногами. В мягком солнечном свете светло-зеленое платье девушки переливалось пестрой палитрой оттенков. Непостижимая и очаровательная, она была настоящей колдуньей, живущей в густой чаще лесов и питающейся живыми цветами.

– Романтика? Что такое романтика? Моей супруге нравится есть свежие цветы, но разве вы этим не точно так же уничтожаете их? – чокнувшись с ее кубком и безучастно хмыкнув, ответил Юйвэнь Ху, ни капли не переменившись в лице.

Прошлым вечером Юйвэнь Юньфэй передал ему драгоценности, возвращенные На Лоянем в полном объеме. Это вывело Юйвэнь Ху из себя – ах этот наглый сукин сын, так осмелел, что дерзнул отказаться от его государевой щедрости! Он смилостивился во имя ребенка, которого произвела на свет Мужун Цзялянь, младшая сестра жены этого подлеца, но если бы не это, он бы дал волю своему деспотичному характеру и давно бы уже призвал молокососа к ответу.

Тем не менее из-за этой ситуации Юйвэнь Ху намеренно отстранился от Мужун Цзялянь, не навещал ее и лишь послал со слугами денег и предметов обихода в качестве награды за рождение ребенка, а также распорядился, чтобы мать и сына навестила вдовствующая императрица. Мужун Цзялянь никогда ему особо не нравилась, а сейчас муж ее старшей сестры поступил так самонадеянно и строптиво, неужели он замышляет бунт?

Юйвэнь Ху крепко сжал Режущего Драконов. Меч, висевший у него на поясе, едва слышно посвистывал. Давно этот клинок не рубил головы. Положим, он придумает предлог, оговорит главнокомандующего и избавится от него, но и какая от этого выгода? Разве и так жизни и смерти всех людей Поднебесной не находятся в его руках?

В момент, когда замысел убийства уже начал формироваться в голове Юйвэнь Ху, в покои стремительным шагом вошел Ло Шэньли, поклонился и доложил:

– Ваше величество, придворный звездочет Шанъян Чжэньжэнь просит аудиенции по срочному делу.

Юйвэнь Ху кивнул и подал Ло Шэньли знак провести Шанъян Чжэньжэня во внутренние покои Дворца Путеводной Звезды, обождать. Он как раз ждал звездочета.

– Ваше величество, вы покидаете меня, оставляете одну смотреть на дождь из персиковых лепестков? – надула ярко-красные губки Люйюнь.

У Юйвэнь Ху не было настроения разбираться с ней. Женщины приводили его на вершину чувственных блаженств, но они же были источником бессмысленных хлопот, огорчений и раздражения.

– Меня ждут важные государственные дела.

– Юйвэнь Юньфэй, – наспех разобравшись с девушкой, Юйвэнь Ху решительно развернулся и вызвал главу телохранителей, ожидавшего за абрикосовой рощей, – следуй за мной.

Слухи о чудесном небесном знамении – Кровавой луне – и предвещаемой им военной смуте досаждали ему уже долгое время. Он пребывал в крайнем напряжении, чувствовал, что еще чуть-чуть, и не выдержит. Треклятая Кровавая луна!

Юйвэнь Ху стремительным шагом пришел в смежную комнату, уселся на стул, достал из ножен свой драгоценный меч и осторожно протер его клинок парчовым платком так, что тот засиял, излучая свет во всех направлениях. Император ни разу не моргнул, дожидаясь пока склонившийся перед ним Шанъян Чжэньжэнь заговорит.

– Ваше величество, ваш покорный слуга несколько раз внимательно изучил небесные знамения. Я уверен, что в ближайшие три дня Кровавая луна непременно появится!

Шанъян Чжэньжэнь был коренастым, тучным мужчиной на склоне лет. Преклонив колени и опустив лоб к полу, он доложил императору положение дел низким звучным голосом.

– Шанъян Чжэньжэнь, ты уверен? Ты уже однажды потерял мое доверие, как я могу снова поверить в то, что ты говоришь? – Лицо Юйвэнь Ху залилось гневом, а глаза пустили молнии в старого чудака, склонившегося у его ног. Государь был крайне не в духе.

Шанъян Чжэньжэнь был странствующим знахарем-гадальщиком. На полпути Юйвэнь Ху в горы Куньлунь этот старый сумасброд выскочил перед императорским конем, преклонил колени и поведал государю секрет о предзнаменовании, которое таила Кровавая луна. Дело касалось волнений в Поднебесной, Юйвэнь Ху не мог так просто этого оставить, а потому и назначил старика придворным звездочетом, чтобы тот следил за небесными знамениями.

– Ваше величество, в прошлый раз я допустил промах, ошибся в расчетах. На этот раз я уверен в своей правоте, готов голову на отсечение поставить! Если в течение трех суток Кровавая луна не появится, я добровольно и покорно приму казнь!

Когда они были в небесных садах Сюаньпу в горах Куньлунь, Шанъян Чжэньжэнь точно так же торжественно клялся, убеждал, что горы Куньлунь – лучшее место, чтобы наблюдать Кровавую луну. Он также заявил, что Сыну Неба необходимо в течение девяти суток пройти через ритуальное воздержание, да еще так искренне и трогательно убеждал! Из-за этого Юйвэнь Ху в виде исключения поселился отдельно от Люйюнь. И тем не менее Шанъян Чжэньжэнь допустил просчет! Ох, как же Юйвэнь Ху разгневался, он хотел тут же на месте казнить старика, да тот и не просил пощады.

Однако тут вмешался Юйвэнь Юньфэй. Он опустился на колени и заметил, что при дворе не хватает даоса, способного читать небесные знамения, а потому было бы неплохо оставить Чжэньжэня для этой роли. Увидев бесстрашие телохранителя перед лицом смерти, Юйвэнь Ху посчитал это проявлением доблести и согласился с его предложением.

– Что ж, а смог ли ты высчитать подоплеку смуты, смог ли выяснить, кто ее затевает? – Юйвэнь Ху не переживал, что придется казнить пару лишних человек, Кровавую луну он тоже не боялся, но вот смута страшила его по-настоящему, больше всего он боялся нестабильности в стране.

– Военная смута непременно начнется в течение пятнадцати дней, однако я пока не смог высчитать место, откуда она появится. Точное предсказание на этот счет получится дать только после того, как явится Кровавая луна. – Шанъян Чжэньжэнь говорил уверенно, поэтому Юйвэнь Ху решил дать ему еще один шанс.

Военная смута – это или бунт внутри страны, или нападение извне. Внешним нашествием его не напугать, а вот от мятежа среди своих уберечься невозможно. Кто же его затевает? На Лоянь? Или Юйвэнь Чжоу? Голова Юйвэнь Ху снова заныла тупой болью, он не мог рассуждать – слишком больно. Чрезмерная мыслительная работа была для него смертельной мукой.

– Ваше величество, ввиду приближения Кровавой луны надеюсь, что вы сможете выделить девять дней на ритуальное воздержание и молитвы небесам, – Шанъян Чжэньжэнь был настроен чрезвычайно серьезно.

– Ну вот опять, приехали. Снова воздержание на девять дней? Да я и дня без мяса не выдержу! Может, найти кого-то, кто вместо меня будет небеса о благословении просить? – Юйвэнь Ху со звоном вернул меч в ножны и неожиданно вскочил на ноги.

Государь был переполнен грозным духом, от которого Ло Шэньли мелко затрясся всем телом, но более крепкие Юйвэнь Юньфэй и Шанъян Чжэньжэнь никак не отреагировали. Юйвэнь Ху вспомнил, что престарелый глава Ведомства придворных лекарей Ян Сухэ тоже убеждал его воздерживаться от страстей. Но как ему вынести это? Если он очистит сердце и умерит желания, то какой смысл в этом троне и императорском положении, которые он с таким трудом завоевал?

– Ваше величество, это дело затрагивает ваш царственный престол, на то воля Небес, прошу государя тщательно все обдумать! – в смятении взмолился Шанъян Чжэньжэнь и принялся класть земные поклоны.

– У меня есть чувство меры. Поди и выясни для меня – откуда придет смута, это тоже дело первостепенной важности, касающееся всей страны! Как только обнаружишь хоть малейшую зацепку, немедленно сообщи мне. И помни – ошибок быть не должно! – Юйвэнь Ху был опытным воякой, он знал, что победу можно одержать, только если будешь не только понимать свое положение, но и знать врага в лицо.

– Ваше величество, позвольте высказать свое ничтожное мнение, не лучше ли будет уехать в горы Куньлунь подальше от греха? – взмолился на коленях Ло Шэньли, лишь только Шанъян Чжэньжэнь удалился.

– Путь слишком далек, да к тому же есть угроза военной смуты, сейчас отправляться в дорогу точно не стоит. Неужели ты боишься, что я не смогу защитить себя в стенах собственного дворца? – Юйвэнь Ху взял со стола пиалу с горячим чаем и подул на чаинки, плававшие на поверхности.

Ло Шэньли служил ему дольше всех, в его преданности сомнений не было.

– Все так, мудрость вашего величества феноменальна. Раз уж Небеса дают совет, вам все-таки следует прислушаться к нему. Может, вы все-таки решитесь на покой и отдых в течение девяти дней во Дворце Великого Начала, временно перестанете навещать всех супруг?

– Да они-то тут ни при чем, дело во мне – я не выдержу этого! День без мяса еще куда ни шло, три дня без мяса – кое-как можно вынести, а вот девять дней? Да разве это не самоубийство? – Юйвэнь Ху прекрасно знал свои недостатки.

У него были большие проблемы с самоконтролем: чувства, настроение, желания – все это было неуправляемо. Он всю жизнь стремился к тому, чтобы делать все, что захочется, удовлетворять всем желаниям своего сердца. Сдержанность, ограничения – это было не для него. Его манило обладание, непрестанное, неограниченное обладание.

– Ваше величество, – Юйвэнь Юньфэй сделал шаг вперед и опустился на колени, чтобы высказать предложение, – ваш покорный слуга полагает, что даже одного дня воздержания будет достаточно. Главное, чтобы вы были искренни в своем намерении! К чему все эти сложные и запутанные церемонии?

– А все-таки ты парень не промах, умеешь подстраиваться! Да, так и сделаю, завтрашний день посвящу посту. Ло Шэньли, запрешь меня во Дворце Великого Начала. Кроме служанок, никому не позволять входить! – Проблема, терзавшая Юйвэнь Ху, улетучилась, как только Юйвэнь Юньфэй выдвинул свое предложение, а сам император по-новому посмотрел на своего телохранителя.

Каким невероятным образом этот Юйвэнь Юньфэй, не имевший опыта службы, сумел добиться назначения на такой важный пост? Даже преданный приближенный императора Ло Шэньли был серьезно возмущен этим. Но у Юйвэнь Ху как правителя было полное право сохранять молчание.

Юньфэй, молодой Юньфэй… Он был очень похож на самого Юйвэнь Ху в молодости – в свое время он тоже был полон дерзких амбиций, вот только Юньфэю возможность подняться на императорский трон так и не выпала. Что ж, мы живем в сложное непостоянное время, раз судьба решила предоставить Юньфэю шанс стать стражем императорской власти, так тому и быть.

– Юньфэй, подойди, – окликнул Юйвэнь Ху только поднявшегося с колен юношу.

Лицо того приняло заискивающее, льстивое выражение, и, согнувшись в поклоне, он радостно приблизился и, не решаясь сесть, замешкался. Увидев нерешительность Юньфэя, Юйвэнь Ху испытал крайнее удовлетворение. Власть – потрясающая штука, она автоматически внушает людям благоговение.

Ло Шэньли низко поклонился и ушел, не сказав ни слова. Провожая взглядом его силуэт, удалявшийся шаркающей походкой, Юйвэнь Ху почувствовал привкус разочарования, которое испытывал верный слуга. Что ж, не вина государя, что у Ло Шэньли взгляд замылился. Для решения вопросов императорской власти, с одной стороны, необходимо набраться опыта в преодолении противоречий, разгадывании тайн, а с другой – требуются сила и напористость. В противном случае, какой вообще смысл иметь столько власти?

– Если не сядешь, будешь на коленях на полу стоять, – грубо обратился он к Юйвэнь Юньфэю, и тот покорно занял указанное ему место, склонив голову и тем самым подчеркивая, что находится на ступень ниже господина.

– Этот Ледяной страж Будды… Как ты думаешь, что он замышляет? – Юйвэнь Ху ритмично постукивал пальцами по поверхности стола. Ему никак не удавалось раскусить этого молодого мужчину, получившего по наследству звание главнокомандующего, разгадать, что происходит у него в голове.

– Ваше величество, я полагаю, что пока у вас нет причин переживать насчет главнокомандующего На – супруга Мужун родила вам сына, так что он в прямом смысле этого слова стал императорской родней, ему совершенно незачем затевать бунт. Он не осмелился принять подарки – так это только больше подчеркивает его преданность. Он ваш подданный, а значит, верность вам – это естественно, это следование законам морали. – Каждое заключение Юйвэнь Юньфэя было резонным, он от природы прекрасно умел плести интриги и разбирался, как это могут делать другие.

– А что насчет сановника Юйвэнь Чжоу? Этот подлец всегда держался от меня на расстоянии, чем это он последнее время так занят? – Юйвэнь Ху ненадолго призадумался, подперев рукой лоб.

За старшим царственным братом нужен глаз да глаз. Из всех, кто когда-то помог ему совершить переворот, в живых остался только Юйвэнь Чжоу, а ведь и он тоже воин, хорошо знающий способы организации восстаний.

– Он перестал посещать игорные дома и теперь много времени проводит в даосских храмах. Осмелюсь предположить, что сановник, вероятно, тоже замыслил начать поиски пилюли бессмертия, чтобы обрести вечную жизнь, – слова Юйвэнь Юньфэя успокоили Юйвэнь Ху.

Действительно, поди разберись, в чем истинная причина чудачеств Юйвэнь Чжоу. Обрести вечную жизнь? Ха, да он наверняка просто ищет монаха, который приготовит ему афродизиак, чтобы потом подарить его мне, своему императору, и снискать мое расположение.

– Я только подумаю об этих двоих, как у меня сразу просыпается недоброе предчувствие. Ох, эти двое… Следи за ними и будь начеку.

Осторожность в словах и уверенное спокойствие Ледяного стража Будды казались Юйвэнь Ху хитрой уловкой, которую он никак не мог разгадать. А в разнузданном и легкомысленном поведении Юйвэнь Чжоу он тоже видел скрытый коварный мотив. От всего этого государь не находил себе места от беспокойства.

– Ваше величество, наберитесь терпения. Шанъян Чжэньжэнь сказал, что до появления Кровавой луны осталась всего пара дней. Когда она взойдет, то высвободится огромный поток энергии, который накроет всю землю, все сущее, – Юйвэнь Юньфэй и впрямь умел успокаивать.

Юйвэнь Ху молча слушал телохранителя. Более всего его волновало другое, о чем постоянно предостерегала его вдовствующая императрица. Последнее время ей часто снился один и тот же жуткий кошмар – старый, почти при смерти тигр поедает стадо баранов. Юйвэнь Ху старался держаться невозмутимо, когда успокаивал матушку, но про себя сильно насторожился. Слежка за На Лоянем, подозрения насчет Юйвэнь Чжоу – кто бы это ни был, никому нельзя полностью доверять, чрезмерное доверие может привести к гибели. Эту истину он усвоил на практике.

– Я утомился, ступай, – произнес Юйвэнь Ху, потерев неистово пульсировавшие виски. Он вымотался и физически, и морально, поэтому, откинувшись на спинку кресла, прикинулся спящим.

– Ваше величество, супруга Цинь из Дворца Белоснежных Цветов ждет у входа и просит аудиенции, – до ушей донесся сиплый голос Ло Шэньли.

– Супруга Цинь? Я не вызывал ее, чего ей нужно? – раздраженно спросил Юйвэнь Ху. Уже и вправду прошло несколько дней с тех пор, как он рассердился на нее и приказал в наказание переписывать сутры.

– Супруга Цинь говорит, что сварила питательный черепаховый суп, хочет угостить им вас.

– Как заботливо с ее стороны. Что ж, пускай войдет.

Среди всех супруг Юйвэнь Ху больше всех любил именно Цинь Хуа, это если не брать в счет Чжугэ Люйюнь. Он потянулся, помотал ногами, живот как раз начинал урчать от голода. Какая все-таки ловкая женщина, в самое правильное время появилась.

– Желаю благополучия вашему величеству.

Юйвэнь Ху распрямился в кресле. Цинь Хуа, одетая в нежно-зеленый наряд, изящной походкой вошла в комнату и предстала перед ним. От одного взгляда на нее он лишился дара речи и только хотел открыть рот, как в покои, словно вихрь, ворвалась Люйюнь. Она молниеносно выхватила из рук Моюй, стоявшей за спиной Цинь Хуа, нефритовую пиалу с черепаховым супом и бесцеремонно вылила его прямо на пол.

– Как ты посмела! Да кто ты такая? – Цинь Хуа в гневе отвесила Люйюнь пощечину.

Та отбросила нефритовую пиалу и, схватившись за покрасневшую щеку, с жалобным плачем кинулась Юйвэнь Ху в ноги:

– Ваше величество, я хотела как лучше, а меня унизили! Ваше величество, вы должны заступиться за меня.

Юйвэнь Ху показалось невероятно увлекательным, что две женщины готовы сцепиться в драке за него, а потому он намеренно напустил на себя грозный вид:

– Люйюнь, ты совсем глупая! Супруга Цинь проявила участие и заботу, так на каком основании ты, не разобравшись, что к чему, обратила ее усилия в прах?

– Ваше величество, вы просто не знаете! Этот черепаховый суп отравлен!

– Ты… что за вздор ты несешь, как смеешь клеветать! – от страха в лице Цинь Хуа не осталось и кровинки, ноги подкосились, и она осела на пол.

– С чего это ты решила, что суп отравлен?

Юйвэнь Ху не собирался легко верить словам Люйюнь. Эта девица только недавно вошла во дворец, не разобралась еще в местных порядках, так что ее пустые слова – не более чем проявление дерзкой натуры.

– Ваше величество, вы еще помните, что мы с вами ели прошлым вечером? – ответила Люйюнь вопросом на вопрос.

– Забыл уже. Мы столько выпили вина, как мне такую мелочь запомнить? – Юйвэнь Ху решил, что Люйюнь просто голову ему морочит, его терпение все-таки было не безграничным.

– Ваше величество, мы с вами ели амарант. Он несовместим с черепаховым мясом, можно отравиться! – объяснила Люйюнь, полагая, что ловко вышла из ситуации.

Юйвэнь Ху понял, что такое дерзкое поведение – явный признак того, что у девушки есть свой скрытый умысел. Его разозлила ее уверенность в своей непогрешимости, в уместности подобных средств. Ему нужны были простодушные женщины, такие, которые будут радовать взгляд и сердце, а скандалы и инциденты ему совершенно без надобности. Императора уже изнуряли государственные вопросы, только проблем в гареме не хватало!

– Люйюнь, ты и впрямь очень заботишься обо мне. Дарую тебе отрез узорного шелка от мастеров из Цзиньгуаньчэна, – на первый раз Юйвэнь Ху решил закрыть глаза на проступок девушки и заманить ее в ловушку, притворившись милостивым.

Перепуганная Цинь Хуа подползла к нему. Ее глаза бегали туда-сюда, а голос срывался, пока она оправдывалась:

– Ваше величество, у меня никогда и мысли не было навредить вам! Ваше величество, прошу вас разобраться в этом деле.

Юйвэнь Ху косо взглянул на потерявшую самообладание девушку. Он никому не верил на слово, любые объяснения были излишни. Ничего не ответив, он дал ей время прийти в себя. Юйвэнь Ху все еще был одержим Цинь Хуа, одержим ее чувственными женскими формами, одержим ее нежными и покорными ласками. Ни одна другая его супруга не могла сравниться с Цинь Хуа: ни у кого не было такой же прекрасной белой кожи, никто не мог пить, как она, ничьи глаза не были такими чарующими, ни одна не умела с такой же естественностью и легкостью ублажать его.

– Ло Шэньли, – повернувшись, Юйвэнь Ху подал слуге знак глазами: утихомирив Люйюнь, он был намерен утешить Цинь Хуа.

– Супруга Цинь, прошу вас, поднимитесь и вернитесь во Дворец Белоснежных Цветов. Его величество вечером отужинает с вами, – как комар, пискнул Ло Шэньли.

– Мой государь! – слабость сменилась в Цинь Хуа ликованием: только что она была на волосок от гибели.

Юйвэнь Ху скрепил сердце и повернулся к ней спиной, специально не подходя ближе. Он боялся, что если прикоснется к ее нежной плоти, то растает, как кубик льда, попавший в пламя.

Когда император закончил разбирать докладные записки, на дворец уже спустились глубокие сумерки. Выйдя из покоев, он оседлал коня и не спеша направился во Дворец Белоснежных Цветов.

У ворот дворца выстроились придворные служанки, освещавшие дорогу бумажными фонариками. Среди них была и Цинь Хуа, которая пристально вглядывалась вдаль, ожидая его. Увидав ее печальный силуэт, Юйвэнь Ху почувствовал, как затрепетало его сердце. Он сошел с коня, взял у одной из служанок фонарь и приказал прислуге уйти. Затем император на цыпочках подкрался к Цинь Хуа со спины, поставил фонарь на землю и накрыл глаза девушки ладонями.

– Ваше величество? – удивленно и радостно произнесла она.

– Ну так не интересно, сразу угадала! – разочарованно убрал руки Юйвэнь Ху и, взмахнув рукавами одеяния, направился в сторону дворцового сада.

– Ваше величество, вы, должно быть, проголодались? Поешьте для начала горячего, а уже потом прогуляемся, это помогает пищеварению. Как вам такой план? – нежно прошептала ему на ухо Цинь Хуа, потянув государя за руку в сторону дворца.

Только Юйвэнь Ху уселся за полный лакомств стол, как у него совершенно пропал аппетит, он не чувствовал ни капли голода. Немного попробовав расставленные блюда, он приказал Цинь Хуа сесть к себе на колени и губами напоить его вином. Слегка опьянев, он заметил, как в глазах Цинь Хуа разливается желание. Чем больше она сгорала от нетерпения, тем больше Юйвэнь Ху хотелось поиграться с ней. Шаг за шагом они перешли от прелюдии к делу.

Любовники только оторвались друг от друга, как за стенами дворца показались несколько фигур. Со вздохом Юйвэнь Ху оттолкнул Цинь Хуа в сторону – он почувствовал, что случилось что-то серьезное. Наверняка появилась Кровавая луна.

– Ваше величество, Кровавая луна взошла! – круглолицый Шанъян Чжэньжэнь первым делом опустился на колени.

Звездочет был напуган до смерти, и, когда он трясущейся рукой указал на небо, его голос дрожал. Проследив глазами за направлением руки старика, Юйвэнь Ху чуть не задохнулся от ужаса – на небосклоне висел темно-красный шар. Казалось, будто небожители решили сыграть злую шутку и вымазали луну свежей кровью. У Юйвэнь Ху волосы встали дыбом, слова не строились в предложение.

– Это… это и есть «Кровавая луна»? Идем, вернемся во Дворец Великого Начала! – Государь был напуган, но в то же время ощущал приток чего-то, похожего на эйфорию.

Накинув на плечи императорский халат, он стремительно двинулся в сторону Дворца Великого Начала.

– Шанъян Чжэньжэнь, теперь-то ты можешь точно рассчитать направление, откуда надо ждать смуту?

Юйвэнь Ху приказал слугам плотно закрыть главные ворота дворца и остался со звездочетом наедине. Сейчас самым важным для него было узнать, кто же будет инициатором мятежа.

– Ваше величество, если вы пройдете через девятидневный пост согласно моему совету, то мои расчеты будут более точными. – Шанъян Чжэньжэнь был доволен, что ему выдалась возможность поторговаться.

Юйвэнь Ху холодно усмехнулся про себя: вот же неблагодарный даос. Прикинувшись набожным, он ответил:

– Слово императора – закон. С завтрашнего дня я начну пост, а ты пока принимайся за предсказание о природе бунта!

– Ваше величество, давайте вы сначала омоетесь, перемените платье и зажжете курительные свечи, а уже потом я приступлю к расчетам. – Шанъян Чжэньжэнь уселся, скрестив ноги, в центре зала и закрыл глаза.

От услышанного щеки Юйвэнь Ху покраснели от стыда. Ах этот поганый старик-даос, неужели он прознал про его недавнее развлечение с Цинь Хуа?

Ради точного военного донесения Юйвэнь Ху принял ванну, переменил платье и вернулся в зал, уже наполнившийся ароматом курений. Шанъян Чжэньжэнь размахивал мечом и бормотал магические заклятия. От этого в воздухе кружился какой-то необычный запах, повсюду были разбросаны пурпурные цветы. Юйвэнь Ху про себя оценил мастерство даоса – все-таки тот действительно что-то может! Однако на душе у него все еще было тяжело. Он хотел преклонить колени, но тут громкий крик Шанъян Чжэньжэня словно разбудил его. Юйвэнь Ху снова посмотрел на пол, огляделся вокруг – откуда взялись эти цветы, этот запах? Это же просто галлюцинация!

– Великая Поднебесная как шахматная доска, а каждый человек – лишь фигурка на ней. Каждый желает освободиться от уз судьбы, каждый хочет стать тем, кто передвигает шахматные фигуры. Ваше величество, согласно моим расчетам, военная смута придет с северо-запада, она принесет жестокие побоища, прольются реки крови, сотни тысяч людей будут ранены и убиты, – уставившись в пустоту под потолком, произнес Шанъян Чжэньжэнь.

– С северо-запада? Далеко отсюда? – Юйвэнь Ху настойчиво допытывался до сути.

– Далеко, отсюда примерно за тысячу километров.

Юйвэнь Ху потер подбородок. Он полностью верил предсказанию звездочета. Что ж, это не мятеж внутри страны, ну и на том спасибо. С души как камень свалился. Да разве бывает военная смута без крови? Какие там племена проживают на северо-западе? Хм, почти наверняка вторжения следует ждать от ланов – дерзкого варварского племени.

– Ваше величество, осмелюсь обратиться к вам с просьбой. Перед лицом страшной напасти освободите тюрьмы, помилуйте осужденных на казнь. Небеса увидят ваше милосердие и обязательно защитят от бед, подаря стране спокойствие и мир.

Освободить тюрьмы? Помиловать осужденных? Тут к Юйвэнь Ху неожиданно пришла мысль, в голове тут же нарисовался первоначальный план – да так одной стрелой получится уложить двух ястребов! В приподнятом настроении он хлопнул звездочета по плечу:

– Шанъян Чжэньжэнь, а ты и впрямь хорош! В награду дарую тебе сотню лянов золота!

– Благодарю, ваше величество! – Шанъян Чжэньжэнь засиял от счастья, кинулся на землю и принялся отвешивать поклоны.

– Только вот эти деньги я не тебе одному даю в пользование. Позволь-ка мне всего день в воздержании пробыть, – хитро улыбнулся Юйвэнь Ху.

– Но… Ваше величество, заключать сделку с богами – это величайшее оскорбление для них. Вы ставите меня в затруднительное положение, – полное лицо звездочета сморщилось от множества складок, вмиг избороздивших кожу. Он заметно упал духом.

– Богам тоже не чужды человеческие чувства, ну так подкупи их! – оглушительно расхохотался Юйвэнь Ху.