По просторному Алтарю эхом разнеслось щелканье вращающегося металла.
– Там… шестеренки… – Лицо Юхуа выглядело белым как лист. – Или специально расположенные лезвия…
Она переводила дыхание, изо всех сил стараясь игнорировать сверлящую, врезающуюся в кости острую боль по всей руке. Неожиданно она почувствовала зависть к Четвертому апостолу: было бы замечательно, если бы и она обладала даром чувственной слепоты.
Внутри черного отверстия в камне постепенно вращались по порядку установленные лезвия, шестеренки последовательно смыкались и сжимались. Тонкие острые лезвия, вонзившись в предплечье, застревали на кости и, не имея возможности сжиматься дальше, скребли взад-вперед режущими кромками по надкостнице. Болевые нервы девушки пронзили тысячи игл, агония почти лишила ее остальных чувств, и все, что осталось в мыслях, – растущее ощущение боли.
На противоположной стороне каменной стелы находились три выемки, и в этот самый момент к углубленному центральному диску, окруженному двенадцатью статуями божеств, непрерывно струилась вечная кровь.
Изначально свинцовая поверхность камня, впитав вязкую кровь, приобретала багряно-красный оттенок. Жидкость постепенно заполнила все канавки, и три вложенных друг в друга диска принялись вращаться. Разделенные канавки, сменив положение, соединились в путь для беспрепятственного потока, и струйки свежей крови стали стекаться к глухо затворенному круглому отверстию в центре диска.
Соприкоснувшись с кровью, каменный затвор немедленно начал опускаться вниз. В центре Алтаря Крови появилась черная дыра, и вся жидкость хлынула внутрь кажущегося бездонным отверстия.
Из-за Алтаря донесся грохот отворяющейся тяжелой каменной двери.
– Скорее ступайте внутрь. – Голос Юхуа прозвучал довольно ровно, но на лбу уже успели выступить мелкие бисеринки пота, и под светом синего огня с макушек статуй выглядела она жутковато.
– Юхуа, а ты… – Сердце Ци Лина больно сдавило. Апостол опустился на корточки, руки нервно сжимали рукава, вот только он не знал, что ему делать и что говорить.
– Я все еще держусь, поэтому хватит трепать языком. Продолжишь – выдерну руку, развернусь и уйду. – Она бросила на парня нетерпеливый взгляд, после чего отвернулась прочь от его глаз.
Неожиданно в спину ей хлынула обжигающая духовная сила.
Повернув голову назад, Юхуа увидела, что тот опустил вскинутую руку на ее правое плечо. На крепком предплечье парня, пульсируя, мерцали отчетливые золотистые линии. Его глаза слегка покраснели, нос несколько раз шмыгнул, точно сдерживал слезы.
– Ци Лин, не стоит отдавать Юхуа силу. Возможно, нам еще придется столкнуться с более…
– Инь Чэнь. – Голос апостола прозвучал низко, но твердо – казалось, он сдерживался изо всех сил. Он всего лишь произнес имя, однако эта простая фраза стала ударом, с каким сердце князя еще не сталкивалось. За все долгое время это был первый раз, когда Ци Лин ответил настолько резко.
Парень опустил голову. Он не хотел больше ни думать, ни разговаривать. В это мгновение Инь Чэнь казался ему эгоистичным, жестоким.
Гильгамеш да Гильгамеш.
Все ради Гильгамеша.
Кажется, не имело значения, если все, кроме него, умрут.
Ляньцюань? Пусть. Юхуа? Пожалуйста! И даже сам Ци Лин…
Из его покрасневших глаз выступили слезы и беззвучно закапали на великолепно расшитую ткань одежды.
Превозмогая сильную боль в руке, девушка подняла другую и легонько оттолкнула его колено:
– Иди уже. Он прав, не трать на меня свою силу. Уверена, что чем ближе место заточения Гильгамеша, тем опаснее. У меня есть дар вечности, тебе не о чем переживать. К тому же руины Ютула полны духовной силы, со мной ничего не случится. Отправляйтесь скорее…
У ног Юхуа вдруг появился медный фонарь ярко-зеленого цвета.
Тонкие белые пальцы Инь Чэня мягко повернули маленькую ручку в основании, и внутри стекла разлилось тусклое сияние. Ярко-зеленый свет не походил на свет от горящего пламени, и казалось, что сияющая пыль бесчисленных камешков измельченного нефрита, искрясь, плавала внутри.
– Ай… – Из принцессы вырвался тихий стон.
– Что такое? – спросил Ци Лин.
– Все в порядке… – Покачав головой, она мягко улыбнулась, и на лицо с тонкими, благородными чертами наконец-то вернулся здоровый девичий румянец. Она отчетливо ощутила, как с того момента, как загорелся зеленый фонарь, золотой дымки вокруг значительно прибавилось. Ее рука внутри каменной стелы, истекающая кровью от порезов сотен острых лезвий, мгновенно зажила, вот только лезвия продолжали вращаться и резать и вновь вспороли затянувшиеся мышцы и кровеносные сосуды.
– Этот фонарь создает дымку? – Повернув голову, Юхуа посмотрела на нахмуренного князя.
– Нет, – низким голосом ответил тот. – Это духовное орудие называется Нефритовым сосудом, оно не создает золотую дымку напрямую, но способно быстро поглощать и собирать ее с большого расстояния, значительно увеличивая концентрацию дымки рядом с тем, кто использует орудие. Оно не относится ни к наступательному оружию, ни к доспехам, но весьма полезно для мастера духа, если он оказался ранен или его сила сильно истощена.
Концентрация золотой дымки вокруг продолжала повышаться, и принцесса почувствовала, что образование крови в ее теле заметно ускорилось.
– Спасибо, – глядя на Инь Чэня, прошептала она.
Князь не ответил, даже не улыбнулся, лишь продолжал молча смотреть на нее. Его прекрасные острые брови были нахмурены, под ними залегла тень – казалось, в глазах читались беспокойство и вина.
– Мне жаль, – помолчав какое-то время, произнес он два коротких слова.
А затем поднялся на ноги и пошел в сторону постепенно отворяющейся вдалеке каменной двери.
– Дождись меня, Юхуа. – Ци Лин поднялся следом, его голос был полон вины и сожаления. Если бы не он, она бы сейчас наслаждалась прекрасной и спокойной жизнью в своем приведенном в порядок дворце из золотой бирюзы…
Глядя на парня, девушка с трудом кивнула. Ей было что ему сказать, однако в конце концов она лишь тихо произнесла:
– Ступай же.
Тяжелая дверь продолжала открываться.
Изнутри хлынул густой холод, проход заполнился непроглядным белым туманом, похожим на источаемый льдом пар. Туман заслонил пространство внутри двери, и то, что находилось за ней, было совершенно не разглядеть.
Даже не оглянувшись, Инь Чэнь вошел, и уже спустя несколько секунд его силуэт полностью поглотил густой белый туман.
Это не могло не встревожить Ци Лина. Не переставая окликать князя, он поспешил следом. В самый последний миг он не выдержал и оглянулся на Юхуа, вот только клубы белого тумана уже обступили его целиком, обзор заслонил холодной пар, в груди парня тихонько кольнуло. Неслышно вздохнув, он быстро побежал туда, где скрылся Инь Чэнь.
Если бы он оглянулся до того, как вошел.
Если бы Тяньшу Юхуа его окликнула.
Когда фигуры князя и апостола окончательно растворились в густом тумане, Юхуа не смогла больше сдерживаться, и из покрасневших глаз покатились похожие на искрящиеся самоцветы крупные слезы.
Принцесса вскинула голову. Вплоть до этого самого момента она не осмеливалась, поскольку боялась, что Инь Чэнь с Ци Лином заметят то, что сама девушка обнаружила уже давно.
Она смотрела на окружающие Алтарь Крови статуи из камня.
На те двенадцать безмолвных статуй, на макушках которых горело холодное синее пламя.
Двенадцать статуй, все как одна подняв руку, тянули ее вперед, вот только каждая из протянутых рук обрубалась чуть выше локтя.
Двенадцать лишенных предплечья статуй, собравшись в круг, пустым взглядом взирали на залитый запахом свежей крови алтарь.
Тяньшу Юхуа прекрасно понимала, что лезвия внутри с вращением диска будут сжиматься лишь сильнее. Она попыталась отдернуть руку еще в самом начале, как только почувствовала резкую боль, вот только обнаружила, что не может.
– Я все еще держусь, поэтому хватит трепать языком. Продолжишь – выдерну руку, развернусь и уйду.
Лгунья.
Да разве она могла это сделать?!
Разве могла уйти?!
Кровь без остановки текла прочь из ее тела, непрерывным потоком вбираемая черной дырой в черной каменной стеле.
– Как спасешь Гильгамеша, не смей возвращаться за мной, Ци Лин. Я не хочу, чтобы ты увидел скелет, что останется от меня после того, как досуха выпьют мою кровь.
– Ай-яй-яй, какая воистину прекрасная картина… – Позади нее раздался низкий металлический голос, резкий пряный запах, точно обжигающий жар дикого зверя, вплотную прижался к спине. Сердце девушки пропустило удар.
– Неужели тебе, как и мне, нравится сладкий аромат свежей крови? – склонив лицо к ее уху, чувственно прошептал Ю Мин.
– Держись от меня подальше! Приблизишься еще, и я… И я…
Из земли у ее колен взметнулась сверкающая тень и с невероятной скоростью пронеслась перед лицом, скользнула у самого кончика носа и исчезла над головой.
Не успев опомниться, она услышала стук падающих капель.
Она опустила голову: ее рука была аккуратно отсечена чуть выше локтя. Вторая ее часть осталась внутри черной дыры, постепенно перемалываемая в кашу вращающимися лезвиями.
Ю Мин протянул длинные тонкие пальцы и легонько провел ими по крови принцессы на лезвии клинка из черного льда, а затем поднес их к губам:
– Как пленителен… вкус императорской крови.
Он прикрыл глаза, на его лице застыло слегка блаженное выражение.
Затем мужчина поднял ногу и с силой пнул Нефритовый сосуд в сторону алтаря.
Медный фонарь разлетелся на части.
Юхуа бессильно сидела на земле, в ушах пронзительно гудело.
После того как она лишилась поддержки в виде духовной силы, из-за огромной потери крови температура ее тела начала стремительно падать.
Уровень крови в канавках алтаря тоже опускался.
Створы тяжелой каменной двери остановились, после чего постепенно стали закрываться обратно.
– Ю Мин. – Равнодушный голос Хань Шуанши окликнул направляющегося к девушке князя. Мальчик возник за его спиной точно призрак, не донеслось ни звука шагов, ни даже дыхания.
– Что на этот раз? – Тот, чувствуя раздражение, обернулся.
– Нет! – Из темноты просторного Алтаря донесся душераздирающий торопливый крик Тэрэи. – Не смотри в его глаза!
Второй князь мгновенно отскочил назад. От неистовой силы длинное одеяние с шумом распахнулось, он взлетел в воздух легко и изящно, напоминая черного сокола.
Со всей скорости мужчина метнулся в сторону, откуда прозвучал голос Тэрэи.
Покрытая ранами, она, пошатываясь, бессильно опустилась на край Алтаря.
– Что случилось? Кто тебя ранил? – В гневе глаза Ю Мина мгновенно налились кровью.
– Это ловушка! – Она бессильно вцепилась в его предплечье, ее руки дрожали.
– Ловушка? – не понял он.
С вершины длинных ступеней раздался оглушительный взрыв.
Со всех сторон на дно ямы посыпались большие куски камней. Повсюду разлетелись пыль и обломки.
Небо мгновенно залил красный свет.
«Красный?»
Ю Мин вскинул голову, и его глаза тут же сжались в узкую линию.
Из четырех проходов лабиринта на вершине Алтаря вырвалась дюжина гигантских багряных щупалец. Красные отростки зверя принялись сплетаться над Алтарем Крови, полностью запечатывая выход сетью.
– Благословение? – Голос князя наполнился недоумением. – Почему он преследует тебя?
– Меня преследует не он… – Тэрэя сжимала его руку, ее лицо было совершенно бледным, горло сдавило, и голос звучал так, словно кто-то держал женщину за глотку. – Это – не Благословение…
Сверху медленно опускалась огромная сеть из переплетенных липких щупалец. Меж них была одна кровавая лоза, на кончике которой щупальца сплелись в готовый вот-вот расцвести бутон.
Одно за другим, подобно лепесткам, щупальца нежно раскрылись.
На расцветшем троне внутри располагалась медленно открывшая совершенно черные глаза Гуйшань Ляньцюань.
В уголках ее рта играла пленительная улыбка. А с прекрасных щек стекала кровь.
– Гуйшань Ляньцюань!
Ю Мин подхватил Тэрэю и, развернувшись, нырнул в каскадом расстеленную вокруг Алтаря тень. Множество уводящих в разные стороны ступеней позволили им моментально скрыться.
Извивающиеся над головами щупальца принялись постепенно отступать, и хищная сеть рассеялась.
– Какой быстрый, – тихо вздохнул Чжоу Е, смотря в направлении, где исчез мужчина.
– Как иначе, по-твоему, он столько лет занимал место Второго князя? – ответил второй мальчик.
– Разве это имеет значение? – обернувшись, Чжоу Е взглянул на Хань Шуанши. Его губы изогнулись в загадочной улыбке.
– Нет, не имеет, – тоже с улыбкой ответил ему тот, и его похожие на кровавые розы глаза загорелись испепеляюще красным светом.
Они развернулись и направились по длинным ступеням вверх, двигаясь легкой и быстрой поступью так, что фигуры их казались призраками во тьме.
К моменту, когда они достигли самой верхней ступени, внутрь лабиринта отступали последние щупальца зверя.
Мальчики спокойно стояли на месте лицом к темному проему и ждали.
Первым, что возникло из темноты, стала пара глаз, цвет которых был чернее самой тьмы.
Затем – обагренное кровавыми следами прекрасное лицо и чарующая улыбка.
Из прохода медленно вышла Гуйшань Ляньцюань.
Лица Чжоу Е и Хань Шуанши расплылись в неторопливых улыбках.
Непроглядно-черная пара глаз принялась постепенно алеть.
Этот момент казался повторением той сцены, произошедшей в покоях Ляньцюань.
Вот только ни того момента, ни этого в памяти девушки не существовало. Она спала глубоким, растянутым и неотпускающим сном, не зная, когда наконец-то сможет проснуться.
– Убей их, – в унисон произнесли подростки.
Голоса их прозвучали похоже, с чем-то свойственным исключительно их возрасту – одновременно невинно и полными злобы.
Из темных туч над головой доносились похожие на вопли чудовищ гнетущие раскаты грома, полоски белых молний озаряли беспощадный гигантский лабиринт.
Лицо Тэрэи на мгновение осветилось снежно-белым и снова скрылось во тьме, сохранив лишь нечеткие очертания.
Они с Ю Мином неслись изо всех сил, вот только в безостановочно сменяющем направление лабиринте ее восприятию духовной силы было негде проявить себя. Похожая на не имеющего цели раненого зверя, женщина инстинктивно спасалась бегством. Как же глупо и невежественно она выглядела сейчас в глазах себя прежней, была жалкой – точь-в-точь как вся дичь, которой ровно так же было не скрыться от ее дара.
– Что ты имела в виду, назвав это ловушкой? – спросил Ю Мин.
– Серебряные жрецы собираются полностью обновить князей Асланда. Цель этой охоты – не только Инь Чэнь и Ляньцюань, но и мы… – Дыхание женщины звучало учащенно и надрывисто, та малая духовная сила, что в ней осталась, уходила на попытки отыскать с помощью дара спасительный путь. – Это место – могила, что похоронит нас всех…
Ее голос резко стих.
Они с Ю Мином остановились на месте, в их полных ярости глазах появился едва уловимый страх.
Прямо перед ними в полном одиночестве стояла Гуйшань Ляньцюань. В ее похожих на воду глазах играли блики. С дразнящей, неопределенной улыбкой она скользнула взглядом по обнаженной груди Ю Мина.
– Нам не сбежать… – прошептала Тэрэя.
– Благословения с ней нет. Возможно, стоит этим воспользоваться и прикончить ее. – В голосе мужчины прозвучали резкие убийственные нотки.
– Я не о том. Наши взгляды поймали… Нам не сбежать… – Четвертый князь в бессилии повернула голову и посмотрела на Ю Мина, ее лицо было бледным, как у больного, потерявшего слишком много крови, а дыхание сбивчивым. В мыслях промелькнула картинка, как ее глаза встречаются с багряными глазами Хань Шуанши на Облачном Пике – он лукаво улыбнулся ей тогда, и Тэрэя решила, что причиной стали обнаруженные ими беглецы, и только сейчас ей стало ясно, что то было победное веселье, ведь ему наконец-то удалось поймать ее взгляд. Словно он был охотником, привязавшим к собственной добыче тонкую нить и отпустившим обратно в лес, позволив радоваться обретенной свободе. Вот только стоило ему пожелать, и в любой момент бесконечно тянущаяся ниточка в его руке могла натянуться вновь.
Тэрэя всегда была охотником на одном конце нити, однако теперь превратилась в беспомощную добычу на другом.
Раздался треск.
Черные ледяные кристаллы, неистово разрастаясь, мгновенно запечатали проход.
– Тэрэя, сейчас самое… – Ю Мин не успел закончить. Стену неожиданно пронзили несколько цепей, толстый лед с грохотом взорвался, и сверкающий холодом металл, точно живой, с лязгом втянулся обратно за спину Ляньцюань. Улыбаясь, она неторопливо зашагала к паре.
Тонкие пальцы мужчины скользнули по кадыку, свежая кровь окрасила их красным. Из его ладони вырвалась неистовая духовная сила, и Карающий князь бросил жаждущий расцвести золотистый огонек в сторону девушки.
Сверху, вдавившись в землю перед ней, упало огромное и тяжелое Призрачное зеркало.
Ю Мин с Тэрэей затаили дыхание, они ждали. Зеркало заслонило Ляньцюань, и они не видели ни ее лица, ни ее движений. Оставалось лишь молча ждать, пока выражения их лиц становились все более и более озадаченными.
Однако не менее озадачена оказалась и сама девушка.
Она смотрела в пустое Призрачное зеркало, совершенно не понимая, почему в нем не отражается. Словно решив, что ее обманули, она протянула пальцы и с силой царапнула гладкую зеркальную поверхность.
Там, где ее ногти коснулись зеркала, раздался пронзительный и совершенно невыносимый скрежет. Эхо разнеслось по необъятному лабиринту, болезненно усиливаясь в полном проходов пространстве.
На поверхности Призрачного зеркала, где прежде ни одному из клинков не удавалось оставить какой-либо след, отчетливо виднелись глубокие полосы от ногтей.
– Это… это невозможно… – Окровавленные пальцы князя дрожали. – Мне точно под силу создать призрак Гуйшань Ляньцюань…
– Было под силу. – В глаза Тэрэи хлынул белый туман, вот только у ее дара никак не получалось пробиться в тело врага, не получалось почувствовать, насколько же на самом деле теперь была огромна ее духовная сила: девушку отгораживал слой похожей на черную смолу клейкой жижи. Однако уже по тому, что Призрачному зеркалу не удалось ее отразить, стало ясно, что сила Ляньцюань однозначно превосходит силу Ю Мина и, конечно же, силу самой Тэрэи. – Ее тело окутано той же черной жидкостью, что течет внутри Чжоу Е. Я не знаю, что это… Возможно, кровь жреца. Она увеличила ее духовную силу, полностью изменила то, как Ляньцюань ей управляет. Она постепенно сливается с Благословением в одно целое, непрерывно всасывает мощь зверя…
Мужчина вытянул руку вперед и перевернул ладонь – Призрачное зеркало огромным щитом устремилось к ним. Острая нижняя часть прочертила на земле борозду, раскидав в стороны осколки камня.
Орудие остановилось перед Ю Мином, Тэрэя невозмутимо отступила в сторону, постаравшись оставить пространство для него максимально чистым, чтобы ничто не помешало создать призраков, или…
Потому что вовсе не хотела, чтобы Призрачное зеркало отразило ее?
А может, боялась, что Ю Мин поймет: возможно, его зеркалу это вовсе не под силу.
Приняв форму, два двойника Второго князя выбрались из ставшей жидкой поверхности орудия, но тут, неожиданно пробив зеркало, из него вырвались две цепи и смертельной хваткой обвили обе проекции, вновь затягивая обратно. Вены на лицах обоих Ю Минов вздулись, они напоминали утопающих, которых по чуть-чуть тянули на дно водоема. Когда двойников окончательно унесло обратно, на поверхности зеркала остались лишь два сверкающих холодом острых кончика цепей. Стоящая вдалеке Гуйшань Ляньцюань, легонько встряхнув руками, послала по цепям волну, и в тот же миг раздался грохот: огромная сила разбила Призрачное зеркало вдребезги.
Прежде чем мужчина успел хоть как-то отреагировать, перед ним, закрыв обзор, яростно взметнулись белые шелка.
В проходе лабиринта, раздувшись, заструился Подол богини, отделив их от Ляньцюань.
– Ее духовная сила далеко превосходит нашу, ты ей не соперник, Ю Мин. Возвращайся к Алтарю и убей Чжоу Е. Если умрет он, то контроль спадет, а пока оставь ее мне. Я не смогу победить, но потянуть время – вполне…
– Я… – Он колебался. – Лабиринт постоянно меняет свое строение. Я не знаю, смогу ли вновь отыскать Алтарь. Уверена, что справишься?
Тэрэя стиснула зубы, после чего закрыла глаза. Из ее спины выплыла мерцающая белым светом нить и, прямой стрелой пронзая одну стену за другой, скрылась вдали.
– Это… – На лице Ю Мина вдруг отразилось недоверие.
– Продолжение моего дара. Следуй за нитью, она приведет тебя к Чжоу Е. – Женщина отвернулась. – Иди, иначе мы оба здесь погибнем.
Глаза князя сверкнули холодным блеском. Мгновение он молча стоял, после чего развернулся и бросился внутрь укрытого грозовыми тучами лабиринта.
– А это еще что? – Выражение на лице Хань Шуанши приняло настороженный вид, он смотрел на внезапно и совершенно бесшумно появившуюся за спиной Чжоу Е белую нить.
Он ткнул за спину второго мальчика. Следуя указанию, Чжоу Е повернул голову и тоже увидел слабое сияние.
Хань Шуанши протянул руку, но ладонь прошла сквозь, ничего не ощутив. Он вскинул голову, зрение переключилось на Тэрэю: перед ее глазами вздымалось все больше и больше белого шелка, перекрывающего весь проход лабиринта, а за ним холодным блеском сверкали яростные цепи. Они росли в количестве и белыми змеями рвали постепенно разрушающийся шелк.
Хань Шуанши переключился на зрение Ю Мина. Знакомая белая нить пронзала лабиринт насквозь, и в этот самый момент князь несся вслед за ней.
– Это метка. – Мальчик улыбнулся, и кончики его острых зубов слегка обнажились, он напоминал сметливого маленького зверька. – И сейчас она ведет к тебе Ю Мина.
– Вот и хорошо, избавит нас от лишних хлопот. – Чжоу Е склонил чуть-чуть голову и, протянув руку, провел по белой нити позади себя. – Но опять же, способности Тэрэи оказались сильнее, чем мы предполагали, не так ли?
– Я никогда не говорил, что она слаба, – улыбаясь, ответил второй.
– Потому и решили от нее избавиться? – Мальчик нахмурил брови.
– Именно.
– Значит, если мы сильнее этих двоих, и от нас тоже могут избавиться? – серьезным тоном спросил Чжоу Е, посмотрев в красные глаза.
– Не сейчас, – следя за собственными эмоциями, ответил мальчик. – Но думаю, что рано или поздно.
– Тогда зачем исполняем приказ? Если рано или поздно такая же смерть придет и за нами? – спросил Чжоу Е.
– Ради того, чтобы этого не произошло сегодня. – Хань Шуанши повернул голову и взглянул на него. – Ю Мин скоро появится, ты готов? Должно быть, духовной силы осталось немного?
– Примерно десятая часть. Когда ты сообщил о его скором появлении, я увеличил атаки Ляньцюань, это сильно истощило мою энергию, но теперь ее боевая мощь просто поразительна… Уверен, Тэрэе приходится нелегко, мне даже ее жаль. – Уголки рта Чжоу Е приподнялись, и он стал похож на дурного мальчишку, пакость которого увенчалась успехом.
– Лишь десятая часть… – Хань Шуанши смотрел на него с выражением, полным веселья. – Как замечательно.
– Что насчет тебя? Сколько осталось? Уверен, что справимся? – спросил новый Пятый князь.
– Не так уверен, как ты. Ты всегда полон излишней веры в себя, так еще и любишь рисковать. Я же люблю сражаться наверняка. – Красноглазый придвинулся к уху Чжоу Е и прошептал: – От моей духовной силы не осталось и сотой части.
– Ты уверен, что он появится?
– Уверен. – Мальчик облизнул губы, багряные глаза потухли: похоже, духовная сила в нем иссякла совсем. – Не мы – те, кто сильнее всего жаждет убить Ю Мина…
Белая нить вошла прямо внутрь стены. Ю Мин быстро свернул влево, и нить появилась снова, теперь она тянулась прямо, без каких-либо препятствий на пути.
Он добрался до входа в Алтарь Крови.
Князь ускорился, конец нити исчезал в глубине. Он бежал, постоянно прислушиваясь к переменам силы вокруг, однако никаких движений не ощущалось. Возможно, подростки успели спрятать собственную духовную силу, подготовили засаду.
Эта мысль заставила его улыбнуться: «Вы понятия не имеете, что на вас оставили метку. Да разве прятки хоть что-то значат, когда вы были отмечены Тэрэей?»
«А? Что это?»
Конец белой нити был прикреплен к мертвому телу.
«Что это значит? Чжоу Е погиб?»
– Ю Мин… – Со ступеней донесся слабый голос Хань Шуанши, мужчина оглянулся: окровавленный мальчик полз к нему. – Беги, Ю Мин, мы все ошибались… Беги…
Ю Мин посмотрел на его глаза. В похожей на вечно раскаленные красные угольки обжигающей паре глаз теперь отсутствовал какой-либо блеск. Князь тут же прислушался к духовной силе в теле мальчика – он был пуст.
Кто за такое короткое время мог убить Чжоу Е и серьезно ранить Хань Шуанши?
Он подбежал и подхватил мальчика, изо всех сил стараясь не встречаться с ним взглядом:
– Кто? Кто это сделал?
Из уголка рта того хлынуло еще больше крови, она глушила его голос:
– Это… Это…
Ю Мин не мог разобрать, он склонился и посмотрел на Хань Шуанши:
– Кто это был? Кто?
Слабое, страдальческое выражение неожиданно исчезло с лица мальчика, глаза резко расцвели красным светом, а губы расплылись в сладкой улыбке. В то же мгновение мужчина ощутил, как духовная сила внутри его тела вдруг уменьшилась вдвое.
Хань Шуанши перевел взгляд за спину Ю Мина. Улыбаясь, он смотрел на спокойно стоящего за спиной Чжоу Е, мальчики быстро обменялись взглядами.
Ю Мин не ощутил Пятого князя, однако быстро почувствовал, что сила внутри него вновь сильно сократилась. В ужасе он вцепился в Хань Шуанши и свирепо отбросил в статую в нижней части Алтаря.
Плавно извернувшись в воздухе, мальчик отлетел в сторону и, точно летучая мышь, уверенно повис на изваянии. Его сверкающие красные глаза взглянули на Второго князя, а затем на Чжоу Е, обнажив в улыбке острые зубы, он произнес:
– Говорил же, что уверен.
С другого конца мерцающей белым светом нити передались две сильные перемены в духовной силе.
Тэрэя смотрела на развевающийся перед собой, точно на ураганном ветру, Подол богини: сверкая сквозь полупрозрачную вуаль холодным светом, серебристые цепи, словно ядовитые змеи, молниеносно и непрерывно бросались на щит.
Подол богини выглядел так, словно еще может продержаться какое-то время, но находящаяся по ту сторону белого шелка Ляньцюань продолжала расходовать духовную силу все яростнее и яростнее, будто ее совсем это не заботило.
Женщина на мгновение склонила голову в раздумье, после чего ее глаза заполнил белый туман, и восприятие духовной силы быстро потянулось вдоль отслеживающей нити, она хотела точно определить, чем были вызваны те перемены в духовной силе, только что донесшиеся до нее с другого конца.
Перемены произошли невероятно резко, они были быстрые и прямые, словно вспорхнувшие ввысь от испуга птицы. Нет, не так… эти перемены были стремительнее любого набора высоты, на какой была способна птица. Духовная сила внутри Чжоу Е, казалось, за какое-то мгновение со дна долины достигла середины горы, без смягчения резкого толчка, без процесса как такового, будто бы совершенно иссохшее озеро волшебным образом оказалось наполовину заполненным.
Тонкая, как игла, духовная сила с невероятной скоростью неслась вдоль отслеживающей нити. Взор князя пробивался через вязкое темное пространство, словно пересекал беспросветное морское дно, а затем бескрайняя темнота неожиданно озарилась тремя сплетенными из нитей золотистого света фигурами, которые в этот самый момент сражались друг с другом.
И Ю Мин, и Чжоу Е, и Хань Шуанши – каждый двигался с невероятной гибкостью, все они оказались крайне схожи в своем стиле ведения боя, который отличался как от силового солдатского сражения Гуйшань Фэнхуня, так и от стиля Ци Ла, который в своих битвах преследовал предельную скорость. Они больше напоминали призраков в ночи, привидений во тьме. На земле и в воздухе, в узком пространстве, где враг приближался мгновенно, и в тупике без входа и выхода они просто инстинктивно проводили выходящие за пределы человеческих возможностей искусные маневры и максимально быстро совершали точные перемещения или мгновенно атаковали смертоносной мощью.
Их сражение выглядело так мрачно, так нечестиво, но при этом обладало пленительным неистовством, словно грациозная пляска посланников смерти.
Вот только…
Лицо Тэрэи побледнело, она крепко стиснула зубы.
Постепенно к ней пришло осознание того, какую тайну делили Хань Шуанши и Чжоу Е – что разделяло все их поколение разрушителей.
Густой туман перед глазами неожиданно рассеялся, и ощущение забитой ватой груди исчезло вместе с ним.
Все вокруг застилала бескрайняя черная вода, поверхность которой играла жутковатыми бликами. Посреди водоема мрамором была выложена прямая дорога, на которой легко могли бы разъехаться две повозки. Дорога пересекала поверхность воды и пролегала напрямую к берегу на другом конце.
Ци Лин поднял голову – на другой стороне воды громоздились горные вершины.
– Будь осторожен, держись рядом… – повернувшись, серьезным тоном велел Инь Чэнь, в его глазах ясно читалась тревога и предчувствие опасности. – Не подходи к воде.
Парень кивнул и тихонько вытер вспотевшие ладони.
Одинокие звуки шагов эхом разносились над необъятной гладью черного озера.
Ветра не чувствовалось, однако вода играла бликами, словно под ее поверхностью выжидало нечто неизвестное.
Над подземным озером стояла мертвая тишина. Стук обуви по дороге из древнего камня звучал подобно обратному отсчету.
Сердцебиение апостола участилось. Он знал, что в конце пути их ждала окончательная развязка – место, хранящее ответ, в ожидании и поисках которого Инь Чэнь жил все эти годы.
На берегу мраморная дорога перетекла в скалистую землю.
Самый край озера усыпали разных размеров неровные камни, здесь не росло ни единой травинки и даже привычного озерам мха. Между водой и обрывами скал лежал чуть более ровный участок земли, где серо-черные камни напоминали наложенные друг на друга лезвия без намека на растительность.
Казалось, все живое в этом месте прекращало свое существование, будто достигая конца истинной смерти.
Инь Чэнь с Ци Лином двинулись в сторону скал, вершины которых находились так высоко, что их было не разглядеть.
Цепь из скал перед ними напоминала гигантский заслон, отрезающий любой путь дальше.
Однако она уходила вглубь, постепенно образуя узкую расщелину, на конце которой находилась стена породы, похожая на гигантские каменные врата.
Недалеко от врат, во тьме, точно мертвый привратник, безмолвно стояла потрепанная древняя статуя, высотой чуть больше трех метров.
Приблизившись, Ци Лин разглядел отчетливее, что изваяние представляло собой облаченного в капюшон и склонившего голову человека. Его руки сжимали края собственного одеяния и с силой тянули в стороны, а внутри распахнутой одежды ждала пустота.
Лицо статуи скрывала тень капюшона.
Парень почувствовал, как в жилах стынет кровь.
Статуя выглядела как человек, вот только на деле являлась лишь его одеянием.
Стоящим во тьме пустым костюмом.
– Ци Лин…
Низкий голос князя вернул его из раздумий:
– Да?
– Когда твои орудия закончатся, если я все еще буду внутри, немедленно возвращайся обратно, бери Юхуа и Ляньцюань, и вместе уходите отсюда. – Глаза у Инь Чэня были мокрые, как лес после дождя.
Ци Лину вдруг показалось, словно в его груди проделали дыру и впустили внутрь ветер; он почувствовал, как сжалось его сердце. В голове неистово разрасталось предчувствие того, что сейчас он чего-то лишится.
– Инь Чэнь, тогда могу ли я?.. – Не успел он произнести и нескольких слов, как голос его осип, как оборвавшаяся на ветру бумага.
– Нет. – Мужчина смотрел на семнадцатилетнего юношу перед собой – в его доверчивых глазах спали чистейшие снежные родники, и оттого говорить было еще труднее. – Тебе ни в коем случае нельзя входить в эти врата… Если войдешь за мной, я никогда тебе этого не прощу…
Ци Лин, беспомощно подняв руку, растерянно вытирал хлынувшие из глаз непрошеные слезы. Что-то внутри подсказывало ему, что в этот самый момент князь с ним прощается.
Инь Чэнь смотрел на парня с сердцем, полным вины. Ему, как и всем апостолам, полагалось расти рядом со своим князем, под его защитой, день ото дня становясь сильнее. А князю полагалось быть свидетелем каждого его успеха, свидетелем постепенного обретения Ци Лином собственного лоска. Вот только…
– Я не был хорошим князем, Ци Лин. Пусть ты не устаешь говорить, как я силен, как замечателен… На самом деле жизнь у меня выдалась скверная, полная поражений… – Глаза Инь Чэня потихоньку краснели, он следил за голосом, изо всех сил стараясь подавить эмоции, однако под обжигающим взглядом апостола привычное ледяное равнодушие князя постепенно таяло. – И все же есть в ней две вещи, за которые я необычайно горд. Первая – что стал апостолом Гильгамеша. А вторая – твоим князем. Я не стал гордостью для Гильгамеша, но ты, Ци Лин, – самая большая гордость в моей жизни.
Инь Чэнь развел в стороны руки и изо всех сил обнял Ци Лина, сжал его спину так крепко, что от избытка сил даже слегка задрожали руки.
Страх в сердце апостола становился все больше, все это напоминало ему прощание перед вечной разлукой.
Нос наполнился ледяным ароматом, отдающим лесом запахом Инь Чэня. Вот он встречает его – холодное лицо, от которого не оторвать глаз; вот он видит его снова – мерцающую золотистыми линиями в лунном свете фигуру, излучающую связь родственных душ… Сцена за сценой в голове парня беспорядочно проносились картинки.
Пока князь не отпустил его.
– Инь Чэнь, ты знаешь, что ждет внутри? Поэтому так беспокоишься… – Слезы душили апостола. – Если боишься, то я пойду с тобой. Я не боюсь, даже умереть не боюсь. Возможно, помочь не смогу, но хотя бы пойдем вместе…
Неожиданно мужчина слабо улыбнулся. Глядя на Ци Лина, он протянул к нему руки и поправил растрепанный воротник, после чего тихонько снял серебряное украшение с конца собственной косы, и собранные серебристо-серые волосы мягко расплелись.
– Возьми, это одно из моих духовных орудий. Внутри него Снежное Жало, он защитит тебя.
Он сунул в ладонь парня маленькую серебряную заколку и, развернувшись, направился к вратам внутри расщелины.
Проходя мимо статуи, он небрежно взмахнул рукой, и из ряби в воздухе вырвался серебряный меч. Стоило клинку подлететь к изваянию, как неизвестная огромная сила вдруг затянула его внутрь пустой раскрытой груди и крепко прижала к каменной стенке. Ударившись о нее, меч звякнул.
Над поверхностью просторного озера разошелся гнетущий грохот. По скале толщиной в несколько метров в две стороны медленно расползлась трещина, из которой хлынули клубы белого морозного воздуха и заскользили по земле, быстро окрасив ее серовато-белым цветом.
Не оборачиваясь, Инь Чэнь пошел к вратам.
Сжав кулаки, задыхаясь и выкрикивая его имя, Ци Лин, не желая отпускать, последовал за ним:
– Инь Чэнь, Инь Чэнь… Я буду ждать тебя здесь, хорошо?.. Инь Чэнь? Буду ждать твоего возвращения…
Князь оказался у входа укрытой клубами мороза Белой Преисподней, он остановил шаг, его плечи тихонько дрожали. Прошло мгновение, и мужчина обернулся, во взгляде его мерцало одиночество.
– Можешь ждать меня, но не посвящай этому вечность. Позаботься о себе и позаботься о своем будущем апостоле. Стань хорошим князем.
– Не таким, каким был я.
В углублении статуи, втянувшем духовное орудие, принялся постепенно разрастаться лед.
Ци Лин смотрел на замерзающий меч, словно на собственное сердце, которое потихоньку сковывал холод.
Дух Инь Чэня на орудии постепенно остыл, исчез.
Не удержавшись, апостол осел на землю, его огромный сломанный меч упал к ногам. Он опустил голову и тихо заплакал.
Погруженное во тьму просторное озеро отозвалось эхом горького плача.
Точно где-то шумела огромная подземная река.
– С тобой все будет в порядке, Инь Чэнь. – Ци Лин повернул голову и с уверенностью взглянул туда, где уже скрылся в глубинах мороза князь. – Я буду ждать тебя здесь. Обязательно дождусь.
Глаза его раскраснелись, словно от песка, надутого в них ветром.
Он внимательно смотрел на постепенно поглощаемые орудия, сжимая в руках новое. Он подсчитывал, сколько сможет выиграть времени для Инь Чэня.
Парень не знал, что мгновения назад, прощаясь с князем, он попрощался с ним на долгие годы. Не понимал, что в последней фразе мужчины, возможно, звучала просьба оставить и мысли о нем.
Не вспоминай обо мне.
Забудь.
Предстояло пройти долгим годам, прежде чем они встретятся вновь.
Еще одна перемена!
На этот раз Тэрэя со всей ясностью уловила изменения в духовной силе каждого из трех человек.
Теперь ей стал полностью понятен дар Хань Шуанши. Неожиданно ее охватила паника, захотелось сейчас же бежать, сообщить все Ю Мину, а точнее, просто необходимо было скорее сказать ему: в этой битве выиграть невозможно!
Им остается только бежать!
Хань Шуанши был способен не только перехватывать зрение, но и духовную силу другого человека. Понаблюдав несколько раз, она обнаружила, что, когда он встречался взглядом с Ю Мином, духовная сила обоих уравнивалась, затем он смотрел на Чжоу Е и снова уравнивал духовную силу уже с ним. Пока его духовная сила оставалась в меньшем объеме, чем у противника, он мог сколько угодно отнимать ее – в этом и заключалось истинное значение ловящего дух ока. Незачем было с точностью рассчитывать использование собственной силы, незачем переживать, что она исчерпается, трудности выбора между быстрой победой и затяжным боем ему были неизвестны. Он мог, совершенно несдержанно расходуя энергию, в короткие сроки доводить свою боевую мощь до пика, в то же время приводя к резкому снижению духовной силы. Таким образом, чем больше становилась разница между ним и Ю Мином, тем больше силы он мог похитить. В этом положении малейшая ошибка могла лишить Карающего князя жизни.
Находящийся рядом Чжоу Е, должно быть, играл для мальчика роль резервуара: каждый раз он оставлял половину от похищенного внутри Чжоу Е и определенно мог в любой момент забрать ее снова.
Однако оставалось еще кое-что, чего Тэрэя не понимала: если Хань Шуанши растрачивал в пылу битвы огромное количество духовной силы, то каким образом расходовал собственную силу Чжоу Е? Пусть часть его энергии в данный момент и уходила на контроль над Гуйшань Ляньцюань, но она была несравнима с тем, что он получал. Куда девалась оставшаяся духовная сила?
Беспорядочный рой мыслей в голове внезапно рассекла белоснежная вспышка, точно свирепая молния пронзила непроглядное ночное небо.
Резкое предчувствие смерти пронзило ее восприятие.
Женщина в спешке обернулась: в Подоле богини зияла огромная, неизвестно когда появившаяся дыра. Она даже не успела ничего предпринять, как сверкающая холодным блеском цепь, метнувшись быстрой змеей, крепко обвила ее шею.
Хватка усилилась, острые грани глубоко впились в кожу, вниз по ключице потекла кровь. Руки Тэрэи потянули орудие прочь с такой силой, что костяшки на них побелели.
Дыхание становилось все более частым, более сбивчивым, залитые белым туманом глаза яростно метались по сторонам.
Медленно взгляд Тэрэи вернул себе привычный вид. Прояснившиеся глаза напоминали влажные драгоценные камни, но зрачки постепенно расширялись.
Наконец-то свет в ее глазах погас. Казалось, яркие звезды безмолвно исчезли с ночного неба.
Она больше не сопротивлялась. Не дышала. Ее сердце остановилось.
Ю Мин постепенно унимал внутренний страх. Пусть поначалу совершенно неожиданный поворот событий застал его врасплох, тем не менее многолетний опыт убийств, сражений, битв на грани жизни и смерти значительно превосходил тот, которым могли похвастаться пара сопливых мальчишек перед ним. Мужчина понял, что изначально причина неудачи лежала в том, что он недооценил противника. Ему следовало отнестись к ним серьезно, смотреть как на кого-то, способного нести угрозу его жизни, как он когда-то смотрел на превосходивших его в духовной силе противников в пещере Нинсин. Либо умрут они, либо он.
Сердце постепенно забилось ровно, смятение на лице вновь сменило присущее Карающему князю беспощадное и игривое выражение.
Пусть ему и недоставало точного восприятия, которым обладала Тэрэя, ближний бой позволил прекрасно разобраться в том, что же произошло на самом деле. Он понял, что каждый раз, когда Хань Шуанши смотрел ему в глаза, он крал его духовную силу.
Князь принялся постепенно замедлять атаки, контролируя расход собственной энергии, одновременно с тем уходя от попыток мальчика захватить силу.
Все еще являясь закаленным в боях Карающим князем, Ю Мин, остыв, сразу же сообразил: если он собирается победить в этом на первый взгляд безнадежном сражении, то ему следует проявить терпение, следует выстоять перед неудержимыми атаками противника, не совершив ни единой ошибки, а затем выяснить слабое место врага и нанести смертельный удар.
К счастью, чем неумолимее и яростнее противник атаковал, тем проще было обнаружить его уязвимость – Печать.
В обычном сражении духовная сила внутри мастера духа текла ровно и мягко, напоминала скрытое подземное течение, когда журчание воды слышалось отчетливо, но ее направление и пути определить было невозможно. Однако взлет боевой мощи до пика неизбежно приводил к ускорению потока, и вот тогда путь становился совершенно очевидным – настолько, что для определения места скопления духовной силы вовсе не требовалось иметь дар Тэрэи.
Совершенно не сдерживаемое яростное наступление Хань Шуанши давно открыло Ю Мину его Печать – она находилась на задней правой части его клиновидной кости.
Находясь под беспощадными атаками, мужчине предстояло постараться неожиданно напасть на него сзади, а ближний бой был как раз сильной стороной Второго князя.
Его мускулистое и в то же время поджарое тело находилось одновременно на пике физической силы и подвижности. Обычно люди, усиленно тренируя физическую силу, платили за это поворотливостью и гибкостью, а многим ловким убийцам и наемникам, наоборот, недоставало физической мощи. Ю Мину же удалось отыскать оптимальный баланс. И теперь, едва расходуя духовную силу, он мог положиться на собственные физические способности в противостоянии свирепо обрушивающимся из всевозможных углов коварным атакам Хань Шуанши. Вот только фигура подростка перемещалась уж слишком проворно, к тому же мальчишка, казалось, и сам догадался, что его атаки раскрыли местоположение Печати, и поэтому изо всех сил защищал спину.
Вдобавок в этот момент в его руках были сжаты парные клинки, идеальные для ближнего боя: в левой руке из темного золота, а в правой – из чистого серебра. Своим видом короткие искусные оружия больше напоминали кинжалы и давали преимущество в защите на ближней дистанции. На первый взгляд они не выглядели какими-то особенными, поэтому Ю Мин не знал, являлись ли кинжалы обычным оружием или же духовными орудиями Усыпальницы.
Хань Шуанши метнулся к князю, но тот подскочил вверх, и клинок мальчика скользнул под его подошвой. Подросток тут же вытянул руку вперед, с силой оттолкнулся от стоявшей впереди статуи и, ловко извернувшись в воздухе, бросился обратно на Ю Мина – тот в это самое мгновение еще находился в воздухе и, не имея вокруг чего-либо, от чего можно было бы оттолкнуться, не мог сменить свою траекторию или скорость. На это Хань Шуанши и рассчитывал.
Клинки сверкнули.
Ю Мин усмехнулся: «Сейчас!» Он резко направил собственное тело вниз, ускоряя приземление. Лицо Хань Шуанши резко похолодело.
Никто не знал, как ему это удалось, но все случилось крайне неожиданно: ноги Ю Мина вдруг оказались на земле и слегка согнулись в коленях. Мальчик пролетел над его головой, уже не в силах сменить в воздухе направление, в то время как Второй князь оказался в том самом положении, которое позволяло ему в любой момент молниеносно кинуться к спине врага. Взгляд Карающего князя впился в беззащитную клиновидную кость.
С-с-с…
Из темноты неожиданно донеслось змеиное шипение.
Вот только откуда здесь было взяться змеям?
Не успел он задуматься, как в него уже метнулись две черные рептилии. Теперь он не мог последовать за Хань Шуанши: там его ждали змеи.
Князь взмахнул ледяным клинком, и, обрушившись на их тела, меч издал невероятно причудливый звук. То было не глухое звучание плоти и не стук о твердую чешую – этот звук напоминал звук удара о поверхность воды.
Три совершенно черные огромные, толщиной в руку, змеи, ползая по земле, окружили Ю Мина.
«Духовные звери? Непохоже».
Тела змей перед ним были абсолютно черными, не имели ни единой чешуйки, словно обладали совершенно гладкой оболочкой. В них не было ни изломов, ни выступов, а на поверхности отражались яркие блики – тела напоминали черный яд. «Черная ядовитая жидкость…»
Ю Мин вскинул голову, его глаза нашли стоящего вдалеке Чжоу Е.
Уголки его рта были приподняты в насмешливой улыбке, будто бы он ожидал его взгляда. Мальчик поднял правую руку – ее украшала металлическая перчатка – и тихонько порезал левую кисть, после чего опустился и, прижав тыльную сторону к земле, раскрыл ладонь – из середины наружу хлынула черная кровь и, превратившись в новых змей, направилась к Ю Мину.
– Ты сражаешься кровью? Как? – Взгляд мужчины сжался в узкую линию. – Что ты за монстр такой?
– Ты еще много не знаешь, старик. Живешь в прошлом. Думаешь, столько лет спустя Асланд все еще такой же отсталый, как было при вас?
Звук шагов Инь Чэня разносился по пещере – легкий, осторожный.
Температура внутри была очень низкая, стены серели безжизненным мертвенным цветом. Место напоминало погруженную в глубокий сон пещеру на дне замерзшего озера. Воздух здесь почти не двигался – похоже, несмотря на огромный размер, с внешним миром пещеру ничего не связывало, и она представляла собой совершенно изолированное пространство.
Внутри князя постепенно нарастало не поддающееся описанию чувство.
Белый морозный воздух опустился на дно, устлал пол. Он был неподвижен, холодный пар медленно менял формы, а из глубины пещеры накатывало неизменное жуткое ощущение – оно бросалось в лицо вошедшему, точно призраки мертвецов жадно вылизывали его черты.
Но не это было источником того странного чувства, что испытывал Инь Чэнь. Он закрыл глаза: вокруг все так же не ощущалось каких-либо следов движения духовной силы, и все же некий ужас продолжал преследовать его по пятам.
Что-то было определенно не так, вот только что именно?
Нагрудник плыл перед ним, освещая небольшой участок пространства.
Как и в руинах Ютула, в пещере не было никакого освещения, и тьма вязкой жижей наступала со всех сторон.
Пользуясь светом нагрудника, Инь Чэнь изучал погребенное в глубине скал пространство. Оно оказалось не очень высоким, но при этом глубоким: с самого момента, как он вошел, ему так и не удавалось разглядеть его конца. Окружающие стены покрывал слой причудливого белого порошка, хотя вернее было назвать его плотным и невероятно ровным слоем белых точек размером с игольное острие.
Собственные ступни подсказывали князю, что ступал он уже не по твердому камню. Мужчина приподнял одну ногу и несколько раз махнул, подол одежды смел густой холодный туман. Стоило белому пару рассеяться, как Инь Чэнь обнаружил, что по всей земле росли бесчисленные сухие травинки белого цвета. По виду они напоминали иссохшие листья тростника и листочек к листочку покрывали всю землю безжизненным серо-белым цветом. Пещера утопала в этой окраске, наталкивающей на мысли о коже покойника.
«Потому место назвали Белой Преисподней?» – склонив голову, подумал он.
Вдруг кто-то в холодном тумане крепко схватил его ногу.
Выложенный твердыми каменными глыбами пол покрывали глубокие и мелкие следы от ударов лезвий, повсюду лежали осколки исходящего ядовитым паром льда. Статуи, стены и пол были запятнаны брызгами черной слизи.
Это было свирепое поле сражения, и его победитель готовился вознести свое лезвие в последний раз, чтобы обрушить на шею противника.
Проигравшему оставалось лишь молча наблюдать за падением клинка.
Ю Мин лежал на полу, все его тело испещряли глубокие, до кости, раны, кровь успела насквозь пропитать черное одеяние, на лице и руках виднелись уже подсохшие пятна.
Он тяжело дышал, грудь яростно вздымалась, глаза застилала пелена.
Прошло немало времени, прежде чем зрение вновь прояснилось и он увидел лежащих вдалеке в лужах крови мальчиков. Сдвинутые брови Ю Мина наконец-то разгладились, приоткрытые губы снова растянулись в знакомом изгибе – в той самой чувственной, полной силы и загадочности улыбке Карающего князя.
Он с трудом поднялся, придал черному льду в руке форму и, еле переставляя израненные ноги, направился к уже неспособным дать ему отпор Хань Шуанши и Чжоу Е. От него требовалось лишь вознести победное лезвие, и все было бы кончено.
Даже спустя столько лет он остался лучшим из убийц, не позволил никому себя превзойти.
– Вы, ребятки, никуда не годитесь. – Без капли жалости и сочувствия на лице он посмотрел на охваченных ужасом юных князей. И все же мужчина не спешил необдуманно приближаться к ним, пусть в телах мальчиков уже и не оставалось духовной силы, а сами они находились на последнем издыхании. Он не мог во второй раз совершить ту же ошибку, которая могла стоить ему жизни.
Карающий князь высоко вскинул ледяной клинок, прицеливаясь к сердцу Хань Шуанши издалека.
В это же мгновение его прекрасное, порочное лицо внезапно озарил золотой свет, яркое сияние было похоже на мгновенно нахлынувшую волну золотистого тумана.
Из мерцающих врат появилось светлое и бесстрастное лицо Ци Ла.
Его элегантное одеяние мягко струилось, словно было кусочком ночи, вырезанным прямиком из темного небесного полотна. Он был облачен в покой и таинственность, в которых сияли лишь две холодные звезды его ясных глаз.
Даже волосы лежали в идеальном порядке, будто войны, убийства и беды происходили где-то неимоверно далеко от него, а сам он вечным отшельником стоял на берегу длинной реки времени, бесстрастно наблюдая за всем и вынося решения – и не проявляя ни собственного мнения, ни чувств, ни пощады, ни злобы, ни даже доброй воли.
Однако, когда он увидел окровавленного с ног до головы, напоминающего демона Ю Мина с вознесенным клинком в руке, в лице Ци Ла все же что-то заметно изменилось.
– Что здесь происходит, Ю Мин? – Он вышел из врат и встал лицом к Карающему князю.
– Ци Ла! Ю Мин предал серебряных жрецов… Он пытался нас убить и помог Тяньшу Юхуа открыть врата Алтаря Крови… Позволил Инь Чэню с апостолом уйти! – Хань Шуанши с трудом пытался подняться из лужи крови. Глядя на Третьего князя, он обратился к нему с едва ли убедительными, но нетерпеливыми словами.
Ци Ла развернулся и посмотрел на двух беззащитно распластавшихся в луже крови юных князей, затем повернул голову обратно к Ю Мину, в его взгляде вспыхнула ярость.
– Нас обманули, Ци Ла. – Тот тяжело дышал.
– Эти двое? – спросил Третий князь.
– Нет. Серебряные жрецы. – Ю Мин поднял на него изумрудные глаза, на его лице не осталось гнева, лишь изнеможенное отчаяние. – Они хотят сменить князей Асланда. Их задачей было убить не Ляньцюань и Инь Чэня, а меня, Тэрэю и тебя. Всех прежних князей заменят.
Глаза Ци Ла резко ожили, его прекрасное лицо постепенно окутал колючий холод. Некоторое время он молчал, а затем наконец-то повернулся лицом к Чжоу Е и Хань Шуанши и постепенно стал отступать назад. Лишь отступать ему и оставалось, отступать для сражения плечом к плечу с Ю Мином, потому что в это самое мгновение он увидел, что еще недавно лежавшие при смерти мальчики успели подняться из лужи крови. На их лицах расцвели злобные ухмылки, полные насмешки, сочувствия, жалости и восторга перед финальной расправой.
– Ну наконец-то до тебя дошло. – Пусть он не видел выражения лица Ци Ла, однако Ю Мин заметил его трясущиеся от гнева плечи, поэтому, склонив голову, насмешливо ухмыльнулся. – А ведь нашему поколению князей предстояло вот-вот исчезнуть в истории, если бы не…
Достигнув Ю Мина, почти сравнявшись с ним плечами, Ци Ла неожиданно обернулся, и из его руки вырвалась золотистая духовная сила. Второй князь, даже не успев понять, что произошло, инстинктивно отпрыгнул назад, и в него понеслась золотая стена света и прошла сквозь его тело.
А затем все остановилось.
Его слова оборвались в безмолвном пространстве.
Обломки камней, летящее одеяние, окровавленные волосы медленно чертили в воздухе безмятежные кривые – казалось, все погрузилось в немые морские глубины.
Время замедлило свой ход в бесчисленное количество раз.
Тело Ю Мина словно затянула в себя почти недвижимая временная река света.
Его зрение, слух, мысли – все замедлилось, отяжелело, будто бы он барахтался в густом болоте и постепенно уходил вниз. Он понимал, что парит в воздухе, однако не знал, как может быть настолько медленным, почти невесомым.
Его зрение стала медленно поглощать тьма, где-то в теле появилась неторопливая, пронзительная боль.
Он с большим трудом переместил глаза так, чтобы взгляд упал вниз. Такое простое движение, казалось, заняло у него не меньше минуты.
В поле зрения появился безупречный Ци Ла, который, улыбаясь, наблюдал за ним, застывшим в воздухе. Его улыбка оставалась такой же прекрасной, как прежде, свободной от оков пола и пут времени, а длинное одеяние напоминало черный бутон распустившегося снежного лотоса с огромными лепестками, будто бы тоже застывшими в воздухе, расцветающими в своей самой блестящей форме.
Хань Шуанши с Чжоу Е стояли там же, по обе стороны от Третьего князя, и улыбки их были столь схожи – так улыбались истинные победители.
Они как бы говорили Ю Мину: «Вот теперь-то ты все понял».
Казалось, воздуха для дыхания больше не осталось, глазами тоже уже было не шевельнуть.
Похоже, такова была его последняя картина перед смертью.
Как же отвратительны их улыбающиеся лица.
Как же я хочу их убить.
Грязные предатели, почему вы – последнее, что я вижу? Омерзительно.
Хочу видеть Тэрэю.
Ее лицо хочу увидеть перед смертью! Даже если бы она убила меня сама, я бы все равно улыбался.
Беги же, Тэрэя. Неважно как, но ты обязана спастись. Ты умна, тебе обязательно удастся выжить, а потом ты убьешь за меня этих грязных ублюдков. Обязательно их убьешь.
…Только больше я не смогу тебя защищать.
Тэрэя.
На ночном небе висело несколько одиноких звезд, у горизонта виднелась горстка темных туч – клубясь, они тяжело надвигались к центру небосвода.
Пришвартованные в порту рыбацкие лодки покачивались на волнах, а прилив, шлепая по деревянным сваям у берега, разбивался бесчисленными брызгами.
Питейные заведения, гостиницы, уличные лотки один за другим сворачивали торговлю. Даже работающие до самого позднего времени забегаловки успели погасить висящие над жаровнями фонари.
С неба сыпалась холодная снежная крошка, окутывая весь портовый город унылым морозом.
В жилом районе города старуха с маленькой девчонкой под боком, дрожа, отворила давно не видавшую ремонта деревянную дверь.
Внутри помещения стояла темнота, и в лицо ударил запах пыли дома, в котором долгое время никто не хозяйничал.
– Бабушка, почему мы ушли из дворца? Когда мы вернемся обратно?
– Теперь мы будем жить здесь, милая. Это место – наш дом. Во дворце больше никого не осталось, и впредь никто там уже не появится.
– Но туда же вернутся? Я оставила свою куклу.
– Думаю, уже не вернутся… Зачем ты открываешь окно? Зима очень холодная, закрывай скорее и ложись спать.
– Я видела, как с неба упала звезда. Она упала в море?
– Глупости, да разве звезда может упасть в море?
– Но я не вру, бабушка, посмотри. Вон упала еще одна, сверкнула по небу и исчезла.
– Скорее залезай под одеяло. Вот что я тебе скажу, милая: звезд на небе кажется так много, и все они такие яркие, что люди постоянно задирают головы, чтобы полюбоваться ими, великолепными и блестящими. Вот только на самом деле все они холодные, потому что находятся слишком высоко.
– Почему так, бабушка?
– Подумай сама, милая. Если на вершине горы ужасно холодно, то какой мороз должен стоять в небе? За вечным мерцанием звезд мы даже не замечаем, что они постоянно тихонько меняются. Нам может казаться, что ночное небо остается неизменным тысячи лет, но на самом деле каждый новый день, возможно, отличается от предыдущего, а некоторые звезды и вовсе исчезают. Просто мы ничего не замечаем. На смену прежним – тем, что уже не могут сиять, – всегда приходят новые, и звезд на ночном небе тоже всегда полно. Никому нет дела, если сегодня на несколько звезд стало меньше, как и нет дела до того, станет ли их на парочку меньше завтра.
– Но мне есть дело.
– Глупое дитя, разве тебе стоит об этом переживать? На небе множество звезд, и появятся даже ярче, красивее и более блестящие.
– В нижних комнатах во дворце, в моей комнатке было только одно маленькое круглое окошко. Помнишь, бабушка? И каждую ночь, когда смотрела в него перед сном, я видела две особенно красивые звездочки. На небе находилось много других, но для моего мира было открыто лишь то окошко и только лишь те звездочки. Самые особенные для меня в этом мире. И если в один день они вдруг исчезнут, я непременно расстроюсь, потому что их больше не будет рядом. Темное небо очень страшное, очень одинокое.
– Звездам куда более одиноко.
– Почему? Мои звездочки каждую ночь рядом, сверкают и болтают друг с другом. Думаю, что той, которая побольше, точно нравится та, что поменьше. Она все старается ее защитить, не дает птицам унести ее прочь. Им вовсе не тоскливо.
– Милая, но они же так далеки друг от друга, им не услышать и слова. Только и остается строить догадки, рада ли другая звездочка сегодня. Вот она мигнула, неужели что-то мне сказала?.. На ночном небе им в самом деле невероятно одиноко…
– Бабушка, а на небе ведь еще и холодно?
– Холодно и одиноко. Так что им вовсе не так легко светиться в одиночестве на холодном и бесчувственном темном небе. Потому, если звезды вдруг исчезнут, это лишь значит, что они устали и отправились спать. Так же, как и ты сейчас.
– Тогда что же мне делать, если упавшие звездочки – это звездочки из моего окна?
– То были не они. А если и они, то все равно, когда ты вырастешь, обзаведешься окном куда больше, небо в нем будет шире, и провожать тебя ко сну будет намного больше звезд, а о тех двух ты забудешь.
Нет, не забуду. Потому что именно с ними я росла. Они самые-самые красивые и единственные звезды моего ночного неба.
Девочка перевернулась на бок, укуталась в теплое одеяло и, уткнувшись лицом в подушку, тихонько стерла собравшиеся в уголках глаз слезы, сердце ее разрывала ужасная грусть.