Атмосфера в совещательном зале стояла гнетущая, от задувающего снаружи морозного ветра лицо каждого присутствующего слегка отдавало синевой.
– Так в чем же особенность Седьмого князя? – Ци Лин посмотрел на Ляньцюань, на душе у него было неспокойно. Он повернул голову и взглянул на Инь Чэня, однако выражение на лице князя оставалось неизменным, его ладонь на ране апостола по-прежнему ощущалась теплой и уверенной.
– Это касается не только Седьмого князя. Каждый из князей занимает свое положение только благодаря тщательно выверенному плану, – тихим голосом ответила девушка.
– Да нет же. Разве не говорили, что титулы даются князьям согласно их боевой мощи? Чем выше титул, тем могущественнее князь? – Ци Лин недоверчиво нахмурил брови. Ее слова отличались от того, что ему рассказывал Инь Чэнь.
– За исключением получения красной вести, князья почти не вступают друг с другом в прямой бой. Даже если и случаются редкие поединки, они не достигают размаха смертельных сражений. При таком раскладе дел никто не дает полную свободу своей силе. Пусть почувствовать разницу в духовной силе и можно, но общую боевую мощь князя упорядочивают не только в зависимости от того, у кого духовной силы больше, а у кого меньше. Мощь князя определяется сочетанием его духовной силы, дара, орудия, зверя и прочих особенностей. Бывали случаи, когда определенный дар или духовное орудие жрецы намеренно пытались сдержать или ограничить. Поэтому нынешнее положение князей имеет мало общего с реальной мощью каждого. Порядок титулов в Асланде устанавливается серебряными жрецами. Кого заменят, кого повысят, кого понизят – для всего есть тайный план и порядок, за этим стоит чрезвычайно точный расчет.
– Тебе известен смысл, скрываемый за местом каждого из князей? – глядя на Гуйшань Ляньцюань, не удержалась от вопроса Юхуа.
– Некоторых… – сухо ответила та.
– Например?
– Например, всегда было известно, что разница в духовной силе между высшими князьями и низшими – труднопреодолимая грань. Но никто из нас не задумывался, почему между Третьим и Четвертым князем существует столь огромный разрыв. На самом же деле это лишь результат того, что место Третьего князя занял Ци Ла. Он сам по себе является той самой труднопреодолимой вершиной, смысл которой – не дать низшим князьям приблизиться к пику магии Асланда и средоточию власти. Только первые три высших князя являются теми, кому серебряные жрецы по-настоящему доверяют и на кого полагаются. В каком-то смысле титулы низших князей – просто невидимая клетка, в которой они убивают друг друга, чтобы лучше определить владельца большей духовной силы. Их смерть и замена для жрецов не играют никакой роли, поэтому низшие князья намного чаще сменяются, нежели первые три.
В выражении лица Юхуа по-прежнему присутствовало сомнение, она не спешила доверяться словам Ляньцюань полностью:
– Разве Ю Мин и Тэрэя не на одной стороне? По твоим словам, их должно разделять присутствие Ци Ла. Ю Мин должен быть доверенным серебряных жрецов, в то время как Тэрэя должна быть изолирована от средоточия власти. Почему мне кажется, что все наоборот? Тэрэя – та, кто управляет Тяньгэ. Ей известно больше всего тайн в Асланде, разве нет?
– В этом жестоком мире ни для кого нет «одной стороны». – Голос Ляньцюань прозвучал чуточку сипло, в нем почувствовалась усталость. – Не думаешь, что если кто и убьет Тэрэю, то это будет как раз Ю Мин?
– А что насчет тебя и нас? Ты с нами на одной стороне? – неожиданно вскинув голову и глядя на девушку, медленно задала вопрос принцесса.
– С тобой я на одной стороне, у меня нет другого выбора. – Она слегка улыбнулась, наблюдая за Юхуа.
– Почему? – Та не отводила взгляда.
– Потому что… – Гуйшань Ляньцюань остановилась, ее глаза замерцали, словно ясный лунный свет молниеносно рассекли нити свинцовых туч, голос прозвучал мягко, с густотой горячего водяного пара. – Потому что я прошу тебя об одолжении, мне нужна твоя помощь, чтобы пересечь второй барьер для спасения Гильгамеша.
Юхуа промолчала, не продолжив.
– Совсем забыла. Я хотела спросить у тебя кое о чем. – Князь подошла к принцессе. – То, что я узнала от Силюра, сильно отличается от твоего рассказа о случившемся с матерью. Что именно произошло?
– Сначала скажи мне, что рассказал тебе мой отец. – Юхуа подняла голову и уставилась на нее.
Удивленная Ляньцюань на мгновение замялась, но быстро собралась и, встретив взгляд, ответила:
– Он предчувствовал опасность еще до того, как покинул вас и отправился на Вечные острова, поэтому продолжал оттягивать момент разлуки, пока твоя мать не забеременела, и лишь после этого он решил даровать ей Печать. Его целью было сохранить дар вечности в императорском роду. Из-за существования вместилища духовной силы серебряные жрецы, начиная с Силюра, ограничили продолжение передачи дара вечности людям с императорской кровью, поэтому и апостол для него был давно выбран – им стала его жена, твоя мать…
– Разве в этом есть смысл? Если целью жрецов было прерывание наследования дара вечности их родом, то зачем они выбрали апостолом маму Юхуа? Неужели они не знали, что если жена Силюра забеременеет, то тоже сможет передать дар ребенку? – Услышанное привело Ци Лина в тупик.
– Она не могла.
– Как это не могла? – Они совсем его запутали. – Разве вы сами не говорили, что Юхуа получила дар вечности, поглотив духовные силы внутри тела ее матери?
– Когда князь дарует апостолу Печать, она формируется на теле немедленно, но не духовные линии. Разрастание духовных линий – длительный и медленный процесс. Они берут начало из Печати и постепенно расползаются по всему телу. Все равно что посадить семечко плюща – чтобы лозы укрыли стену, необходимо время. Разрастание линий делится на два периода: первые шесть месяцев с момента дарования Печати называются периодом создания, в этот промежуток времени линии разрастаются очень быстро, создаются и формируются замкнутые линии, отчего духовная сила резко увеличивается, а уже после, когда линии полностью созданы, наступает второй период – период совершенствования. В ходе совершенствования не образуется новых замкнутых линий, главным образом из них продолжает расползаться больше капилляроподобных тоненьких линий, которые добираются до всех участков в теле, поэтому рост духовной силы в этот период сильно замедляется. Именно поэтому тебе удалось быстро овладеть разной магией духа сразу, как я даровал тебе Печать. Дело в том, что ты по-прежнему пребываешь в шестимесячном периоде создания, каждый день твоя духовная сила увеличивается, преображается. – Склонив голову, Инь Чэнь посмотрел на апостола.
– Вот почему Силюр оттягивал дарование Печати. Он не мог открыто ослушаться приказа серебряных жрецов. Но если бы он даровал жене Печать слишком рано и она не забеременела бы до истечения периода создания, когда духовные линии внутри уже полностью сомкнуты и перестали расти, линии Вечного князя никак бы не разрослись внутрь плода. Он должен был дождаться беременности. Так духовные линии стали развиваться в теле супруги вместе с плодом, приняли его как часть материнского тела, распространяясь внутрь. Он поступил именно так, чтобы осуществить непрямое и скрытое двойное дарование Печати, которое не нарушало приказ жрецов и в то же время сохранило дар вечности в императорском роду. План Силюра был хорошо продуман, но твоя мать почему-то скончалась.
– Моя мать скончалась не случайно… – Глаза Юхуа покраснели, голос вдруг зазвучал сипло. – Она… была съедена заживо…
Князья одновременно вскинули головы и посмотрели на девушку. В комнате, казалось, неожиданно натянулось множество невидимых струн.
– Во время беременности моей матери серебряные жрецы для тщательной заботы прислали множество своих посланников. Тогда все в резиденции посчитали это странным, но отец уже уехал, и никто не мог принимать решений, как не мог и осмелиться в открытую пойти против приказа. Однако то, что они называли тщательной заботой, на деле оказалось домашним арестом. Большая часть времени моей матери была сведена к лежанию в покоях и выращиванию плода, редкие выходы на улицу проходили под строгой защитой, а точнее, под наблюдением. Весь быт стал строго контролироваться. Даже личный управляющий и служанки, что прежде всегда ухаживали за ней, лишились возможности ее навещать. Очень скоро мать почувствовала неладное, в ее теле появились нестерпимые боль и зуд. Эта боль не касалась кожи, она была внутри, словно бесчисленные муравьи, ползая, пожирали ее мышцы… К тому моменту, как она узнала правду, ее тело было уже сплошь забито золотоядными муравьями…
– Что такое золотоядные муравьи? – не смог не спросить Ци Лин. Давящая атмосфера комнаты стала жутковатой, он, казалось, даже почувствовал, как под кожей на его голове заползали букашки, и, неосознанно вскинув руку, почесал ее.
– Обитающие роем паразиты. Они поглощают духовные линии и духовную силу в телах зверей, – произнесла Гуйшань Ляньцюань. – Вот только обычно они встречаются в глухих чащах, никто не находил следов золотоядных муравьев в больших городах. Как они в таком количестве оказались у твоей матери? Так еще и внутри?
– Через муравьиные яйца, – вздохнула принцесса. – В еду, которой ее ежедневно кормили, даже в густой фруктовый отвар, добавляли множество крошечных прозрачных яиц… Они вылуплялись, размножались внутри тела, безумно пожирая духовные линии и плоть. Чтобы защитить растущую меня, она использовала всю свою силу для защиты матки, укутала сетью, сотканной из колоссальной духовной силы, и позволила золотоядным муравьям бесчинствовать, рвать, грызть изнутри собственное тело. Многие ночи она проводила, крича в истязающей агонии, часть прислуги даже считала, что моя мать обезумела… С самого рождения я жила в тени идеи, что поглотила собственную мать, и только несколько дней назад из оставленных ею записей узнала тайну…
– Записям уже много лет, но обнаружила ты их только сейчас? И как они смогли сохраниться и пролежать все это время в вашей резиденции, если за ней пристально наблюдали? – недоуменно спросила Ляньцюань, глядя на Юхуа.
– Записи моей матери крайне беспорядочны, большая их часть кажется написанной ни о чем. Встречаются слова тоски по отцу, а некоторые части совсем сбивчивы, напоминают сонный бред. Сначала я тоже думала, что помутился ее рассудок… Пока не случилась битва на Вечных островах. Она и недавние события заставили меня снова взглянуть на записи, и только тогда я обнаружила оставленные подсказки… – Девушка подняла голову. – Все записи зашифрованы, и ключ к шифру находится на первой странице текста. В самом начале первой страницы каждого тома есть несколько слов, под которыми духовной силой оставлены точки – невидимые, но ощутимые. Свои духовные линии и силу я унаследовала от матери, поэтому, несмотря на то что прошло много времени, мне удалось их обнаружить. Обычно точки появляются по три раза, есть несколько более длинных записей, но и там число точек не превышает шести. Например, на первой странице духовной силой отмечено третье слово, потом шестое от него и четвертое от шестого – значит, в томе записей шифр «три-шесть-четыре», поэтому дальше нужно читать, снова и снова отсеивая все слова, кроме трех стоящих в этом порядке. Важны только слова на данных позициях, а остальные не имеют смысла. Зашифрованные слова, соединенные вместе, и есть настоящее послание, что оставила мне мама…
В комнате снова стало тихо.
Пока она говорила, голос Юхуа звучал все тише, пока не затих совсем.
Поначалу Инь Чэнь хотел было продолжить, спросить о том, не упоминали ли записи ее матери что-либо еще. Однако едва он открыл рот, как увидел, что принцесса молча склонила голову, и потому лишь тихонько вздохнул, не продолжив расспросы.
Ци Лин смотрел на нее. В том, как она поникла головой, сжалась, уже не было прежней своевольной особы, она словно превратилась в юную девушку, не имеющую опоры, живущую в одиночестве на краю безжалостного мира.
Он понимал ее чувства.
Он сам был таким же.
Но, к счастью, встретил Инь Чэня.
Повернув голову вбок, парень взглянул на очерченный рассветом профиль князя. Его прямой нос и надбровные дуги напоминали непрерывную линию заснеженных горных хребтов.
– Он ушел так безоглядно, оставил меня и мать дожидаться здесь смерти… Согласился стать кучей мерзлых камней, жить в море, не человек и не призрак, но не вернулся взглянуть на меня. Знал ли он, что в этом мире у него была дочь, в сердце которой жила ненависть к нему?..
– Знал… и любил тебя, Юхуа. Он согласился даровать мне Печать при условии, что я тебя защищу… – сочувствуя, тихо попробовала утешить ее Ляньцюань.
– Защитишь? Каким образом? Разве ты пришла за мной не за тем лишь, чтобы я отправилась с вами на верную смерть? Не для того, чтобы я пролила кровь вместо тебя? О какой защите ты говоришь? Что за нелепость, вы просто собираетесь использовать меня. – На лице девушки появилась равнодушная насмешка, но она не знала, смеялась ли над Ляньцюань или же над самой собой.
– Пусть Силюр и предчувствовал опасность до того, как отправился в путь, но он вовсе не знал, что уже не сможет вернуться обратно. Если бы не замысел серебряных жрецов, он бы смог использовать свой могущественный дар, чтобы отделиться от сплавленных воедино с его плотью и кровью скал…
Тяньшу Юхуа подняла голову, во взгляде запрыгали душераздирающие огоньки.
В раннее зимнее утро голос Ляньцюань пронизывал холод, каждое ее слово зазвучало пересекающим ледяное ущелье ветром, холодящим грудь каждого:
– Все считают, что после сплавления Вечные острова стали «крышей» над местом заточения, печатью, что сдерживает Гильгамеша. Но Гильгамеш не единственный, на кого была направлена эта клетка, она предназначалась и для Силюра. Огромная совершенная тюрьма на деле была жуткой воронкой с Силюром на вершине и Гильгамешем внизу, столкновением двух сил, взаимной печатью, из-под которой никому было не сбежать… Духовная сила тянулась между ними взад и вперед, перетекала по кругу вновь и вновь, подобно песку в песочных часах, и ни один из них не мог вырваться из оков второго. Пусть Гильгамеш далеко превосходил Силюра, но стоило его огромному после сплавления телу погрузиться в бескрайнее море, как сила стала неиссякаема. По этой же причине, когда он только получил приказ о сплавлении с островами, Силюр, несмотря на внутренний протест, вовсе не посчитал, что приказ окажется дорогой в один конец. Посреди необъятного источника элемента воды ему должно было быть под силу не только объединить себя воедино с островом, но и отделиться вновь. Увы, когда по другую сторону воронки внезапно появился Гильгамеш, чаши весов оказались перевернуты, словно возникла неописуемо огромная сила, что черной дырой принялась затягивать духовную силу Силюра на морское дно. Только тогда он понял истинную цель этой тюрьмы – двойное пленение.
Пятый князь повернула голову и посмотрела на опущенный взгляд Инь Чэня:
– Силюр рассказал мне, что семнадцать лет назад, когда он отправился на Вечные острова, никакого Гильгамеша не существовало. Серебряные жрецы планировали заточить другого человека, представляющего для Асланда высшую угрозу. Позже Силюр понял, что этим человеком являлся он сам.
– Не думаю, что это так… – Мужчина поднял голову. – Если они хотели просто разобраться с Силюром, не было необходимости все так усложнять. Несмотря на дар вечности и вместилище духовных сил, он бы все равно не смог за короткое время единолично завладеть мощью вместилища. В то время в Асланде определенно существовали князья, способные избавиться от Силюра. Серебряные жрецы не осмелились убить в открытую лишь из-за его принадлежности к императорскому дому. Думаю, существует вероятность, что серебряным жрецам и правда требовалось заточить кого-то другого. Просто этот человек так и не появился либо все еще представлял для них ценность, поэтому, не желая того, чтобы тюрьма пустовала, жрецы, не теряя возможности, путем пленения потенциальной угрозы в лице Гильгамеша заодно наложили оковы и на Вечного князя…
– Что же все-таки случилось семнадцать лет назад, Юхуа? Есть ли что-нибудь в записях твоей семьи? – спросил Ци Лин.
– Нет. – Девушка покачала головой. – Об этом времени не сказано ничего особенного.
Ветер раздвинул занавески, и прохладный утренний воздух взъерошил на лбу растрепанные волосы, глаза по-прежнему сияли ясно. Тьма этого мира еще не успела заразить его, запах крови не успел опутать по-детски невинное дыхание, ведь иначе юноша бы сразу догадался, что семнадцать лет назад случилось то, о чем он прекрасно знал и что проще всего было забыть.
Юхуа заперла последний шкаф и, развернувшись, скользнула взглядом по привычной мебели. Прежде она только и мечтала сбежать из этого напоминающего клетку дома, но теперь, когда время пришло, ей все же стало грустно.
Люди и правда существа противоречивые: слишком легко им поддаться эмоциям и слишком легко пасть под силой времени. У них есть слова прекрасные и трогательные и при этом пронизанные легкой печалью. Так, например, говорят, время рождает чувства. То, что поначалу не вызывало никакой симпатии, со временем, с каждым минуемым днем, может взрастить в человеке глубокую привязанность.
А еще есть слова, что извечно сквозят трогательной волей к жизни, приятным удивлением, неожиданной случайностью в этом жестоком неизменном мире. Встреча одна связала две жизни…
Из раздумий Юхуа вырвал стук в дверь, она вскинула голову – в проходе стояла Ляньцюань:
– Собралась? Мы готовы отправляться, Инь Чэнь с Ци Лином уже внизу. Когда будешь выходить, надень этот плащ. Нам нужно быть максимально незаметными и осмотрительными, пока не достигнем городского порта.
Принцесса кивнула, и князь развернулась, чтобы тоже спуститься, но только сделала два шага, как ее окликнули:
– Ляньцюань.
Она повернула голову и посмотрела на явно желающую что-то сказать Юхуа.
– Что такое?
– Есть кое-что, что ты наверняка заметила, но о чем прежде не спросила. – Глядя на Ляньцюань, девушка помедлила недолго и все же заговорила: – Разве тебе не интересно, почему Инь Чэнь посреди ночи решил выпустить Снежное Жало? Духовный зверь вне Печати расходует силу. Инь Чэнь ведь так не поступил бы без особой на то причины?
– Он специально выпускал Снежное Жало для охраны после того, как мы все заснем. Хоть дворец и выглядел пустым и с заслоном из золотой бирюзы здесь должно было быть безопасно, Инь Чэнь все же осмотрительный человек. Он каждую ночь отправлял Снежное Жало держать караул, поэтому когда тот услышал в библиотеке странный шум, то посчитал, что к нам вломились враги.
– Это всего лишь твои догадки или же?.. – Казалось, ее объяснение не слишком устроило Юхуа.
– Так мне сказал Инь Чэнь. Я задала ему такой же вопрос. – На лице Ляньцюань появилась улыбка.
– И это был его ответ?
– Именно. – От выражения лица принцессы в душу князя тоже закралось смутное беспокойство. – А что?
– Снежное Жало – его зверь, а не Ци Лина. Разве он не должен был найти своего князя, когда заметил что-то странное в библиотеке? Зачем он пошел за Ци Лином? – медленно задала вопрос Юхуа, глядя на Ляньцюань.
Та застыла.
– Я знаю почему… – Принцесса видела, как она меняется в лице. – В ту ночь Инь Чэня не оказалось в комнате. После того как Снежное Жало не нашел его, ему оставалось лишь пойти за Ци Лином. Это единственное разумное объяснение.
Лицо Гуйшань Ляньцюань чуточку побледнело. Задувающий с балкона зимний ветер поднял с ее лба несколько прядок волос, мягко коснулся прямых, уверенных бровей.
– Не желаю знать, куда ходил Инь Чэнь и что вы задумали на самом деле. Я никогда не считала, что эту спасательную миссию ждет успех. – С этими словами Юхуа повернулась к выходу; пройдя мимо молчащей Ляньцюань, она направилась к концу длинного коридора. – Просто не хочу, чтобы Ци Лин в одиночестве, как глупец, отправился вслед за вами на верную смерть. Он слишком глуп – настолько, что хочется дать ему пощечину, чтобы очнулся. Ты сказала, что защитишь меня, и я верю, что эти слова были искренними. Надеюсь, Ляньцюань, что и Ци Лина ты тоже сможешь защитить. Постарайтесь хотя бы не навредить. – Сделав несколько шагов, она повернула голову и встретилась взглядом с глазами Пятого князя. – В этом мире он последний, кто чист и безвинен. Нас такими уже не назвать.
Переодевшись в темно-серый плащ с капюшоном, Тяньшу Юхуа шла по просторному двору. Она видела, что вдалеке, у главных ворот резиденции, под дубом стояли Инь Чэнь и Ци Лин, уже переодетые в наряды простых путешественников.
Возможно, ей просто показалось, но девушке вдруг подумалось, что Ци Лин больше не был тем невежественным мальчишкой, которого она когда-то повстречала в Ренне. Теперь он выглядел намного крепче, его мышцы стали тверже, на подбородке прибавилось темноватой щетины, и в нем стало ощущаться больше мужественности.
– Ну наконец-то, сколько же требуется девушке усилий, чтобы просто выйти из дома? – Апостол выпятил грудь, на его лице играла все та же улыбка, которая, казалось, никогда не угаснет, – теплая, как прогретая закатным солнцем пряность. – Ведь вы там не прихорашиванием были заняты? Сражаться же идем! Все измажемся в пыли, и волосы превратятся в гнездо, так что наводить красоту бессмысленно.
Юхуа закатила глаза, с губ сорвался презрительный смешок, вот только внутри появилось такое ощущение, словно поверхности спокойного озера осторожно коснулась пара нежных рук и пустила по нему круги печальных волн.
Она обернулась: позади молчала величественная резиденция. Возможно, после их ухода непоколебимо простоявший сотни лет дворец императорской семьи медленно превратится в заросшие бурьяном развалины посреди девственной природы. Теперь некому было с усердием подрезать веточки во дворе, некому подвешивать на галереях сияющие цветные фонарики во время фестиваля Юэчэн, некому осторожно разбирать необъятное море записей в библиотеке… Всей былой славе, величию, истории взлетов и падений ее семьи – всему этому предстояло оказаться похороненным, стоило ей отвернуться.
В глазах Тяньшу Юхуа собрались слезы.
Прощай.
– Они выдвинулись в путь и направляются в порт. Там они сядут на Сумракокрыла и отправятся к Вечным островам. – Во мраке комнаты глаза Хань Шуанши ритмично мерцали, напоминая тревожный, опасный огонь. Кольца древних заклинаний не переставали вселять в Тэрэю смутное ощущение тревоги. Однако сказать, что именно вызывало ужас, она не могла – ей было никак не под силу разобрать эти письмена.
Воздух по-прежнему наполнял отчетливый аромат кровавых роз.
Ю Мин, Ци Ла, Тэрэя, Чжоу Е, Хань Шуанши.
За исключением Первого князя, Сючуань Дицзана, внутри зала серебряного жреца собралась вся мощь нового поколения князей Асланда.
В глазах Ю Мина сверкало возбуждение. Собрание князей всегда означало начало безумного пира убийств, а для него каждое убийство служило даром в виде силы.
Из твердого кристалла донесся голос:
– Ци Ла, отправь серебряных посланников помешать им. Командование возьмет Ю Мин.
Третий князь склонил голову, повинуясь приказу, и позади пяти князей из земли выросла огромная дверь из золотистого света.
Ю Мин посмотрел на Тэрэю. Пара обменялась взглядами, и, развернувшись, Карающий князь направился к двери, но только сделал два шага, как снова раздался голос:
– Не забывай, Ю Мин: в этот раз нужно лишь помешать, в убийстве нет нужды. Достаточно, чтобы они просто истратили много духовной силы. Из четверых большую важность представляет Гуйшань Ляньцюань, поэтому в помощь тебе я отправлю серебряных посланников верхом на летающих драконах. Она истратит немало силы, пытаясь сдержать их своим даром. Помни, что исполнения этой задачи достаточно. В нужный момент я велю Ци Ла создать световой круг для вашего возвращения. Иди назад, как только заметишь его, и ни в коем случае не продолжай бой.
– Я что-то не понимаю, – остановил шаг Карающий князь. Он повернулся и тут же бросил взгляд на Тэрэю. Едва задержав глаза на ее столь же озадаченном лице, он посмотрел на холодную кристальную стену. – Разве мы не хотим остановить их план по спасению?
– Публичная бойня посреди огромного Ренна, в которой князья безжалостно убивают друг друга, вызовет у жителей серьезную тревогу. Тайные разведчики остальных империй быстро поймут, что Асланд находится в состоянии смуты… К тому же нет гарантии, что все получится, ведь в битве посреди просторной гавани легко спастись бегством. Сильно ослабь их и позволь спокойно добраться до Усыпальницы Духов, затем немедленно возвращайся обратно к остальным князьям для совместных действий. Место заточения – вот где их настигнет смерть.
Неожиданно в разговор мягко вмешалась Тэрэя:
– Если один лишь Ци Ла будет главным звеном в проведении настолько сложного маневра, то не легко ли будет допустить ошибку? Не следует ли воспользоваться гусеницами троеслышия, чтобы объединить наши слух и голос, как тогда, четыре года назад, когда мы устроили ловушку для Гильгамеша? Если произойдет что-то непредвиденное, с этим легче будет справиться, разве нет? Пусть титулы их стоят сильно ниже наших, однако Гуйшань Ляньцюань и Инь Чэнь не так просты.
– Троеслышие… – Хань Шуанши презрительно рассмеялся, обнажив похожие на острые ракушки зубы. – Неужели кто-то еще пользуется подобной бестолковой глупостью? Голоса могут обманывать, Тэрэя, ты столько лет ведала системой Тяньгэ и не усвоила даже этого? Я могу озлобленно бросить тебе: «Я убью тебя», а потом притянуть за руку и написать на ладони: «Беги». Только глаза не лгут… Не переживай, со мной никакого троеслышия не понадобится: я могу объединить ваше зрение, чтобы вы владели всей необходимой информацией.
Тэрэя не продолжила, ей нечего было возразить. Она подняла глаза на Ю Мина и встретила в его взгляде явный вопрос. Женщина знала, что он просил помощи, ожидал ее суждения, ее решения.
Вот только в данный момент под взглядами Ци Ла и Хань Шуанши она не могла ему ничего дать, не говоря уже о том, что в стороне, на границе с тьмой, стоял еще и хранивший молчание Чжоу Е.
Женщине казалось, словно твердый каменный пол под ее ногами внезапно испарился и она падает вниз. Она чувствовала неладное, но не могла сказать, в чем именно причина. План звучал безупречно, однако ей недоставало решимости позволить Ю Мину войти в световую дверь в одиночку. На мгновение женщина даже засомневалась в том, куда именно ведет эта искрящаяся золотистым светом дверь: что, если в место, мало чем отличающееся от тюрьмы Гильгамеша?
Ее руки слегка трясло. Ю Мин продолжал смотреть на нее, он так был в ней уверен, всегда доверял ее суждениям. В его глазах она обладала неизменной способностью с легкостью распутать любую сложную загадку, но в это мгновение…
– У тебя остались еще вопросы, Ю Мин? – снова раздался ледяной голос кристальной стены.
Второй князь перевел взгляд на Ци Ла. Лицо того оставалось как всегда бесстрастным, в нем не было ни радости, ни грусти, словно ничто в этом мире не имело к нему никакого отношения. В то же время на лице стоящего рядом Хань Шуанши сияла детская невинная улыбка, чьи острые зубы сильно напомнили Ю Мину себя самого в детстве.
Он бросил на Тэрэю последний взгляд: ее глаза сияли, как всегда прекрасные и волнующие, нежные губы неожиданно дрогнули, невероятно маняще зазвучал сладкий голос:
– Поторопись же, Ю Мин, истощи их духовную силу и поспеши обратно. Я буду ждать тебя здесь. Но не заставляй ждать слишком долго, иначе я паду духом.
Тугая струна в его сердце неожиданно ослабла, постепенно скапливавшаяся на лице ярость сменилась привычной раскованностью:
– Я скоро, тебе не о чем переживать.
Я готов довериться чему угодно, пока слова принадлежат тебе.
Потому что выбраться из той пещеры живым я смог благодаря тебе.
Ты была так умна с самого детства, умела обо всем судить, видела все насквозь.
Дождись же моего возвращения.
Ответив, Ю Мин отвернулся и вошел в мерцающую световую дверь.
Он не успел заметить в глазах Тэрэи едва сдерживаемых слез. Единственное, что она смогла сделать, – второпях забросить влекущую нить, прежде чем Карающий князь вошел в световую дверь. Она накрепко привязала себя к Ю Мину.
Врата исчезли, и в то же мгновение духовная сила начала стремительно утекать из тела Четвертого князя.
Это значило лишь одно: Ю Мин отправился в очень далекое место.
Мне под силу только быть рядом вот так.
Но не волнуйся, куда бы ты ни отправился, хоть на край земли, – я найду тебя.