Духовная сила золотой бирюзы распределялась равномерно, прочно накрывая всю резиденцию непроницаемым колпаком. Однако четверка из князей и апостолов все равно внимательно следила за собственной силой и в то время, когда обратного не требовали тренировки, старалась использовать ее по минимуму.
У Ци Лина уже отлично получалось прыгать с островерхой крыши четвертого этажа, быстро призывать Снежного Клыка и, не достигая земли, приземляться на его мягкую мохнатую спину.
Однажды, к удивлению Инь Чэня, когда он выходил из кухни с водой, на глаза ему попался еле перебирающий ногами скорпион. Казалось, сама дорога отнимала у того силы, а прежде твердая и блестящая спинка панциря словно примялась.
– Снежное Жало, а ты-то куда?.. Тебе не нужно упражняться… – Сердце князя сжалось, рубить с плеча он не решился. И все же, провожая взглядом ковыляющего вдалеке зверя, окликнул: – Знаешь же, что не можешь летать?
Снежное Жало обернулся, его тугоподвижные клешни тряслись, он не желал мириться с этой жестокой правдой.
– Думал, ты знал, какая же из этого новость… – сожалея, произнес Инь Чэнь. – Не хочешь яблочка? Я принесу.
Скорпион взмахнул клешнями, будто прося оставить его наедине с горем, и, развернувшись, поплелся прочь.
После наступления ночи они не использовали много освещения. Если и надо было изучить какие-то материалы или карты при свете огня, то обязательно занавешивали толстые шторы и тканью плотно закрывали любую ажурную резьбу, пропускавшую свет. В конце концов, зажигающийся каждую ночь в опустевшей резиденции свет мог неизбежно привлечь внимание людей. Поэтому совещательный зал, целую стену которого занимали ажурные окна высотой от потолка и до пола без каких-либо занавесей и заслонов, в основном использовали только днем.
Собрав воедино полученные от бледного юноши и Силюра сведения о втором барьере, Ляньцюань пришла к примерному выводу о том, что ожидало их там. Если Благословение вынуждал вторженцев к противостоянию, то дальше им предстояло изнурить себя самим.
– Придется пролить немало крови, если хотим пробиться через второй барьер. В центре руин Ютула находится Алтарь Крови, который откроет нам врата к Белой Преисподней… Механизм запуска Алтаря крайне безжалостен: кровь, что откроет проход, должна принадлежать «единственному источнику». – Гуйшань Ляньцюань посмотрела на Юхуа.
– Под «единственным источником» ты подразумеваешь кровь одного человека? – серьезным тоном спросила та.
– Верно. Любому сложно пережить потерю такого количества крови, поэтому на барьере для большинства людей путь заканчивается. Но нам с тобой принадлежит дар вечности, делающий нас теми немногими, кому это под силу.
– Нечем гордиться, – холодно бросила Юхуа. – Раз у нас обеих дар вечности, зачем вам понадобилась именно я? Хочешь, чтобы я пролила кровь вместо тебя?
– Много моей духовной силы уйдет на одурманивание Благословения. К моменту, когда мы окажемся у Алтаря Крови, она не успеет восстановиться достаточно, чтобы хватило на открытие прохода. Поэтому источником крови должна стать ты. – Ляньцюань смотрела на девушку, чувствуя небольшую вину. – Поэтому мы пришли за тобой, поэтому нам необходима твоя помощь.
Какое-то время принцесса молчала, а потом стиснула зубы и прошипела:
– Насколько же жестоки серебряные жрецы.
– Ты права, придумали же подобные коварства. – Сжав зубы, Ци Лин стиснул кулак и с силой опустил на стол. – Ой! Снежное Жало, а ты когда успел здесь оказаться? Я не увидел, прости, пожалуйста… – Готовившийся взобраться на столешницу и стащить яблоко, а вместо этого внезапно повстречавший кулак скорпион ослабленно пополз прочь. Не поворачиваясь к Ци Лину, он взмахнул клешнями, словно говоря: «Не утруждайся!», вид у него при этом был обиженный.
– Я говорю не об Алтаре Крови, а о том, что серебряные жрецы заставили моего отца Силюра провести сплавление с Вечными островами и стать «печатью», сдерживающей Гильгамеша. Вот в чем настоящая жестокость. – Голос Юхуа звучал необычайно равнодушно, с едва различимой в нем злобой. – Именно дар Силюра служил ключом к прохождению второго барьера, и если бы он тайно не даровал Печать моей матери, то в мире не осталось бы человека, способного открыть барьер.
– Он даровал Печать твоей матери тайно? Не отвез ее в Гланорт? – несколько удивилась Ляньцюань.
– Да. – Юхуа отвела взгляд, словно чувствуя, что слишком разоткровенничалась.
– Что же в этом удивительного? Инь Чэнь тоже даровал мне Печать, не отвозя в Гланорт, – хохотнул Седьмой апостол.
– Темнеет, пора уже уходить из этой комнаты. – Принцесса поднялась на ноги, прошла к камину и вскинула руку, горящие угли тут же покрыл иней.
Гуйшань Ляньцюань бросила взгляд на спину уходящей девушки, а затем на склонившего голову в молчании Инь Чэня. Один лишь глупый мальчишка Ци Лин продолжал играться с лапами Снежного Клыка.
Князь повернула голову к опускающимся за окном сумеркам, в ее глазах подрагивал свет.
Ночь, точно вода, тенью окутывала непроглядно-черную резиденцию.
Окна грандиозного строения тянулись плотными рядами, напоминая пчелиные соты. Неожиданно одно из них медленно зажглось, тусклый огонек неторопливо задвигался, скользнул через коридор и исчез за стеной.
Свет высветил лицо Тяньшу Юхуа. Осмотревшись по сторонам, она опустила масляную лампу на пол.
Девушка передвинула лестницу у книжного стеллажа и, снова подобрав источник света, взобралась к набитым упакованными делами полкам. В тусклом свете лампы она искала нужный ей уголок.
Семья Юхуа отвечала за ведение записей о всех событиях мира духовной магии в Асланде, в результате чего они заодно приучились вести учет событий внутри собственной семьи – как важных, так и не очень. На книжных полках по годам выстроились толстые корешки сшитых воедино листов пергамента.
Она искала семейные записи того года, когда ее родила мать. В тусклом свете огня лицо девушки выглядело слегка по-иному.
Из сна Ци Лина вырвал звонкий, торопливый щебет. Он открыл глаза и обнаружил, что небо уже посветлело.
Натягивая на ходу одежду, парень вышел на балкон. Открывшийся вид слегка удивил его. Щебеча, в воздухе над двором кружила стая белоснежных, похожих на голубей, птиц. Одна из них, что заметно превышала в размере остальных, как раз опустилась на руку Юхуа.
Когда апостол добрался до двора, то обнаружил, что Инь Чэнь с Ляньцюань уже спустились.
В этот раз ему удалось разглядеть птицу, усевшуюся на руке Тяньшу Юхуа, и это оказался никакой не почтовый голубь, те были значительно меньше. И пусть остальных беленьких и можно было с натяжкой принять за голубей, однако сидящая на руке девушки птица походила не иначе как на миниатюрную скульптуру из снега. Все тело имело белый окрас, только края крыльев украшала кайма алых перьев, на макушке виднелся маленький черный нарост, похожий на петушиный гребень. Клюв птицы загибался острым крюком, а лапки украшали бросающиеся в глаза металлические кольца.
– Что это такое? – Ци Лин вытаращил глазища, ресницы его захлопали.
– Духовный зверь. Называется краснокрылой горлицей, они хорошо ориентируются и преодолевают дальние расстояния. Горлицы обычно обитают стаями от десятка до ста особей, и та, что сидит на руке Тяньшу Юхуа, должно быть, вожак. Они – вестники Императора Льда, – объяснил Инь Чэнь.
– Императора Льда? Императора нашего Асланда, того самого Эоса? – От удивления Ци Лин широко открыл рот.
– Совсем страх потерял… – Юхуа одарила его свирепым взглядом и прошипела: – Он тебе не Эос, а император Эос.
Юноша хихикнул:
– Ничего страшного, здесь нет чужаков, император не знает, что я назвал его по имени, – хитро улыбнулся он, но, увидев холод на лице Юхуа, слегка запереживал. – Ой, ты ведь тоже императорской крови… Не выдашь ведь меня?
– Делать мне нечего, время на тебя тратить, – закатила глава девушка.
– А зачем император прислал тебе письмо с утра пораньше? – Парень беспокойно посмотрел на запечатанный свиток, который принцесса сняла с лапки самой большой краснокрылой горлицы. – Откуда он узнал, что мы здесь? Нас раскрыли?
– Не раскрыли, успокойся. Но и уезжая, мы не отправили в столицу письма со словами: «Не шлите писем, дома никого нет». – Юхуа распечатала письмо и развернула пергамент, между тем смерив Ци Лина раздраженным взглядом, но тут лицо ее побледнело.
– Что-то не так? – заметив удивление в глазах девушки, спросил Инь Чэнь.
– Мне велят явиться в столицу. – Ее взгляд все еще оставался на бумаге, она перечитывала письмо, будто не желая верить в его содержание. – И не мне одной – ожидают всех князей и апостолов.
– Зачем мы понадобились Императору Льда? – недоуменно спросил Ци Лин.
– Велит не Его Императорское Величество. Напротив, нам приказывают найти его. Император исчез.
Инь Чэнь и Ляньцюань хранили молчание, их лица постепенно мрачнели.
– В письме говорится, что Император Льда исчез не по своей воле. Он бы обязательно сообщил приближенным, если бы его вынудило покинуть столицу некое срочное дело. Но он исчез неожиданно и бесследно. Утром в день исчезновения во дворце не нашли явных следов вторжения, но в пустых покоях императора обнаружили след духовной магии ветра. Пока подозревают, что это люди империи Индэ увезли императора из Гланорта.
– Маловероятно, – покачала головой Ляньцюань. – Духовная сила Эоса крайне велика, почти равна силе Первого князя Сючуань Дицзана. Кому бы хватило способностей увести его против воли? К тому же не подняв на уши весь дворец?
– Похоже, ситуация намного серьезнее, чем мы представляли, – поднял голову Инь Чэнь. – Но, возможно, нам это на руку. Все князья и апостолы займутся поисками Императора Льда, и мы столкнемся с меньшим сопротивлением, спасая Гильгамеша.
– Надеюсь… – тихо вздохнула Ляньцюань, но на лице ее не отразилось ни капли радости. – Только боюсь, что пропажа Эоса – лишь часть плана, чтобы остановить нас. Если все действительно так, то в этот раз императорская семья решила встать на сторону серебряных жрецов…
Юхуа молчала. Она махнула рукой, и краснокрылая горлица, расправив крылья, полетела прочь. Вдруг лязгнул металл, и Цепь воскрешения молнией выстрелила за уже улетевшей птицей. Она обвилась вокруг горлицы и, с силой потянув назад, ударила о землю. Рассветную тишину разрезал пронзительный крик.
– Что ты делаешь? – холодно произнесла Ляньцюань, устремив взгляд на принцессу.
– Что? – Девушка, встревоженная внезапным поступком князя, слегка оторопела.
– Ты сняла послание с ноги птицы, а потом решила отпустить обратно. – Ее голос звучал немного резко. – Не этим ли поступком дашь столице знать, что в резиденции кто-то получил послание?
Лицо Юхуа побледнело, она зашептала:
– Я всегда так делаю, приняв письмо. Привычка… Я и не подумала…
Инь Чэнь посмотрел на Юхуа, затем на Ляньцюань и опустил руку на плечо Пятого князя, после чего встретил ее взгляд и легонько кивнул.
Стоявшему в стороне Ци Лину стало как-то неловко.
Бледное лицо принцессы от прилива крови все раскраснелось. Отвернувшись, она направилась к еще дергающейся на земле краснокрылой горлице, чтобы высвободить из Цепи Ляньцюань:
– Пойду запру.
В совещательный зал Юхуа пришла с увесистой металлической коробкой в руках. Опустив ее на стол, она посмотрела на Инь Чэня:
– Мне нужна твоя помощь.
– С чем? – не понял князь.
Юхуа открыла коробку, внутри лежали запечатанные сургучом свитки пергамента.
– Это ежегодные отчеты нашей семьи о Ренне за последние несколько лет. Они содержат обобщенные сведения о новых постройках, торговле, сельском хозяйстве, населении и прочем. Бумаги отправляются в столицу Императору Льда и, после того как он с ними ознакомится, запечатываются печатью императора и возвращаются к нам на хранение, чтобы в случае необходимости к ним можно было обратиться. Если такой необходимости не возникает, печать не срывают. Среди этих многие вскрыты, но есть три свитка, печати на которых по-прежнему целы. – Юхуа осторожно достала те самые пергаменты и положила на стол. – Я хочу, чтобы ты заморозил сургуч и снял его со свитка целиком.
– Зачем? – не понял жующий яблоко Ци Лин и, увидев рядом сообразивших и закивавших головами Ляньцюань и Инь Чэня, догадался, что, похоже, не понимал он один.
– Я собираюсь использовать императорскую печать, чтобы заново запечатать письмо, которое я открыла, и отправить горлицу обратно. Когда все птицы, кроме отправленной в Ренн, возвратятся в столицу, это точно вызовет подозрения, – раздраженно проговорила девушка, глядя на постепенно понимающего апостола. – Отправив обратно нетронутый пергамент, мы лишь сильнее убедим их в том, что дворец пуст и получать письма здесь некому.
– Если боишься, что в столице узнают, изначально не стоило его распечатывать, – пожав плечами, проворчал парень.
Лицо Юхуа чуть зарделось, и, звуча немного неестественно, девушка неловко и гневно бросила Ци Лину:
– Я с детства жила благородной принцессой и привыкла читать письма, если вижу краснокрылую горлицу! Кто знал, что однажды придется заодно с вами стать беглой преступницей?
– Дай мне печать, я попробую. Не обещаю, что получится снять, совсем не повредив. Но я постараюсь. – Инь Чэнь принял из рук Юхуа первый свиток. – Всего три, верно? Значит, у меня три попытки?
Князь поднял руку, кончики его пальцев аккуратно легли на красную восковую поверхность сургучной печати.
– А почему именно Инь Чэнь это делает? – Наблюдая, как из кончиков пальцев князя медленно сочится холод, а печать под воздействием низкой температуры постепенно твердеет, Ци Лин не выдержал и повернул голову с тихим вопросом к Ляньцюань: – Разве вы с Юхуа не можете?
– Сургуч – клейкое вещество, которое содержит смолу, киноварь, шеллак и прочее, а в императорский сургуч примешано еще и множество сложных минералов и растительных масел. Печать из него очень крепкая, такую невозможно отделить от пергамента без повреждений. Из-за сложности состава подделать ее крайне сложно, поэтому, сломав, восстановить практически нельзя. Чтобы отделить от пергамента целиком, нужно точно управлять духовной силой: капля за каплей снижать температуру, замораживая сургуч, пока он весь не отделится. С температурой довольно сложно управиться. Слишком высокая расплавит печать, а слишком низкая может ее расколоть…
– А Император Льда неплох… – Ци Лин прищелкнул и собирался уже продолжить язвить, как неожиданно услышал треск разломанного сургуча.
– Давай второй. – Инь Чэнь стер пот с ладони и нахмурился. – Сложно подобрать… верную температуру. В печать слишком много всего добавлено, у каждого вещества своя точка замерзания, Попробую еще раз…
Юхуа вручила князю второй свиток.
– Почему ты не можешь этого сделать? Разве ты не Пятый князь? У тебя духовной силы меньше, чем у Инь Чэня? – Ци Лин смотрел на Ляньцюань, слегка не понимая.
– Неважно, у кого больше силы. Инь Чэнь обращается с ней намного точнее меня, – ответила девушка.
– А-а, понял, тут дело в сноровке, – кивнул апостол. – Он как те вышивальщицы из нашего поселка. У меня вот никогда не получалось вышивать всякие цветы. Я, конечно, попробовал однажды, только вместо цветка получился у меня…
– Что? – не сдержала любопытства князь.
– Что-что? Камень.
Ляньцюань только молча отвернулась и вновь принялась наблюдать за тем, как Инь Чэнь возится с печатью.
Вторая сургучная печать тоже сломалась.
Даже только что перебрасывавшийся словами с Ляньцюань Ци Лин едва заметно напрягся.
Но, к их удаче, Инь Чэню удалось заморозить третью, и та аккуратно отделилась от пергамента.
– Готово, – облегченно выдохнул князь и передал лежащую на ладони цельную печать Юхуа.
– А ведь и не скажешь, что такой умелец, – подбежал ему за спину Ци Лин и принялся разминать плечи.
– Исчезни… – глубоко втянул в себя воздух князь, сдерживаясь, чтобы не набить тому рот льдом.
Юхуа осторожно опустила сургучную печать на вскрытый свиток пергамента, затем взяла разогретый над свечой докрасна столовый нож и аккуратно приблизила его к сургучу, медленно расплавляя.
Снимать сургучную печать было нелегко, но и в неизменном виде установить на место тоже оказалось не очень-то просто. Прошло немало времени, и наконец-то свиток пергамента с известием об исчезновении Императора Льда снова был запечатан. Юхуа облегченно выдохнула и произнесла:
– Пойду отправлю птицу обратно.
После этих слова она, развернувшись, пошла к выходу из совещательного зала.
– Подожди, – неожиданно окликнула ее Ляньцюань.
– В чем дело? – обернулась с вопросом девушка.
– Хочу взглянуть на пергамент в твоих руках. – Глаза Ляньцюань сверкнули, голос прозвучал резко, напоминая клинок, потревоженный ледяным ветром.
– Разве вы все не видели его содержимое? Там сказано, что Император Льда исчез и нам велено прибыть. – Юхуа смотрела на девушку, но взгляд ее слегка бегал. – Если что-то забыли, можете просто спросить меня – я все запомнила.
– Хочу взглянуть… – выделяя каждое слово, произнесла князь, – на пергамент в твоих руках.
Юхуа слегка оцепенело осталась стоять на месте. Помолчав какое-то время, она медленно подошла и передала запечатанный свиток Гуйшань Ляньцюань. Лицо ее при этом выглядело чуть бледным – а точнее, чуть злым.
– Хочу вскрыть и посмотреть. – Пятый князь с легкой нерешительностью повернула голову к Инь Чэню.
Тот посмотрел на принцессу, затем перевел взгляд на Ляньцюань. Он понял ее мысли, однако не очень хотел думать так же. Опустив голову и поразмыслив недолго, Инь Чэнь обратился к Ляньцюань:
– Не знаю, смогу ли еще раз заморозить и снять печать… Уверена, что хочешь это сделать?
– Я знаю, о чем ты думаешь, – криво усмехнулась Юхуа. – Считаешь, что я тайком подменила написанное в свитке, добавила внутрь каких-то секретов, чтобы передать в столицу, не так ли? Не думай, что опущусь так низко. Реши я вас сдать, то не стала бы проходить через столько хлопот – мне достаточно добежать до Ренна и закричать, и на вас тут же объявит охоту весь мир. Не забывай: я согласилась вызволить Гильгамеша только из-за Ци Лина и не обязана рисковать вместе с вами.
– Я благодарна, что ты согласилась отправиться с нами. – Голос Ляньцюань немного смягчился, но звучал по-прежнему холодно. – Однако ты и сама прекрасно знаешь, почему это сделала. Незачем великодушно позволять Ци Лину думать, что он теперь тебе вовеки обязан. Он наивен и добр, задумываться не станет, но сама-то ты понимаешь, что если бы не осталась с нами, то Ю Мин давно бы утащил тебя в столицу. Думаешь, тебе пришлось бы по душе время в его компании?
– Юхуа, ступай, выпусти птицу, – поднявшись, спокойно произнес Инь Чэнь.
Гуйшань Ляньцюань посмотрела на него и, не упорствуя, отдала свиток обратно.
Принцесса взяла письмо, бросила на Ляньцюань холодный взгляд и, развернувшись, покинула совещательный зал.
Шаги Тяньшу Юхуа в просторном главном зале звучали гневно и отчетливо. Однако еще отчетливее были удары ее сердца, мгновения назад готового выпрыгнуть из груди.
Она вытерла проступивший на ладонях пот об одежду, сжала покрепче свиток пергамента и быстро зашагала в собственные покои.
Открыв притаившееся в самом углу отделение шкафа, она достала из эмалированной шкатулки крошечный серебряный бубенчик изысканной резьбы.
Принцесса тихонько встряхнула его, но тот не издал ни звука.
Стоя посреди просторного двора, Юхуа оглянулась по сторонам и выпустила из рук краснокрылую горлицу.
На правой ножке вместе с птицей ввысь взмыл заново запечатанный императорской печатью свиток пергамента, а на левой – миниатюрный и совершенно беззвучный бубенчик.
Золотистая духовная сила медленно струилась по запутанным канавкам каменной двери, свет потихоньку собрался в единый узор, напоминающий повернутые, вертикально застывшие на полуслове губы и в то же время полный розовый бутон, готовый вот-вот раскрыться.
Тяжелые створы медленно разъехались в две стороны, не издав ни шороха. Наружу хлынул резкий запах крови, внутри пещеру все так же заливало жуткое красное свечение и необыкновенно странный звук – вопли, в которых смешались мучение и наслаждение, порывами расходились по просторному подземелью.
Поверхность воды бурлила. Неизвестно, какой монстр таился под вязкой, как кровь, озерной водой. Наружу вновь выглянул все тот же черный треугольник, однако в этот раз решил не прятаться воровато на дне озера и продолжал возвышаться. На берег из-под воды, волоча за собой тяжелое туловище, вскарабкался гигант. Он распластался на пустой земле у озера, верхней частью тела откинувшись на каменную стену пещеры.
Однако это вовсе был не «он», монстру больше подходило «она».
Черный треугольник оказался всего лишь твердым наростом на ее затылке, верхняя часть туловища имела вид увеличенного в десять раз обнаженного женского тела с налитой грудью, круглыми плечами, тонкой талией, на ее голове даже имелись густые и мокрые волосы, длинные пряди которых вымокли в вязкой крови и прилипли к ее нагой спине. Вот только на огромной голове, которой полагалось бы обладать чертами лица, не было ни глаз, ни бровей, ни переносицы, лишь на месте рта была оставлена огромная кровавая дыра – жуткие стоны, заполнявшие пещеру, доносились именно из нее.
Нижняя часть тела по-прежнему оставалась погружена в озеро, однако у берега было мелко, потому половина низа торчала над водой. То был ком шевелящейся мягкой плоти белого цвета, которая, напоминая гигантскую гусеницу, соединялась с талией – эта веретеноподобная гусеница и была ее нижним телом. Кольца вздымающихся складок непрерывно сжимались, делая ее похожей на жирную королеву термитного гнезда. На хвосте гусеницы росла огромная кровавая дыра, а внутри медленно, слой за слоем раскрывались складки: они двигались и сокращались, и вопли женского существа звучали все громче.
Она рожала.
Мучимая ужасной болью, она страдала, лежа на каменной стене, обе руки крепко сжимали камень, от излишней силы пара острых ногтей успела обломаться в трещинах породы, и по белым рукам вниз, сочась из кончиков пальцев, струилась кровь.
В середине кроваво-красного озера разошлась рябь.
К монстру с телом женщины и насекомого медленно заскользила старая черная лодочка.
Древесина лодочки выглядела настолько черной, что, казалось, выгорела на солнце. Она сияла глянцевым блеском и была испещрена большими и маленькими червоточинами, напоминавшими пчелиные соты, которые совсем не впускали воду.
На лодке стояли два серебряных посланника, высокие, в тяжелых доспехах, но та и не собиралась садиться на мель. Усеянная дырами черная древесина будто обладала поразительной плавучестью.
Лодочка остановилась неподалеку от кровавого отверстия в хвосте монстра, и посланники принялись спокойно ждать.
Из дыры потихоньку появился шар, укутанный полупрозрачной плодной оболочкой, который заставил кровавое отверстие сильно раскрыться, и все потому, что в прозрачной плодной оболочке лежал вовсе не привычный младенец, а тело человека, которому на вид было не меньше десяти лет. Он лежал на боку, съежив тело, усыпанное растущими из него синими кровеносными сосудами и белыми нервами, которые соединялись с прозрачной оболочкой. Спокойно держась на поверхности густой красной жижи, плод неторопливо поплыл к маленькой лодке.
Женский организм прекратил стонать, огромное насекомоподобное тело тоже перестало яростно сокращаться, она ослабленно развернулась, поползла к озеру, опустила в кровавый водоем свое пустое лицо и, извиваясь, нырнула к озерному дну.
Один из посланников легко выловил увесистый плод и разорвал гладкий, похожий на медузу, слой полупрозрачной оболочки. Наружу хлынула прозрачная и чуть густоватая жидкость, от которой несло смрадом. Второй посланник протянул из-за спины сотканное из козьего пуха покрывало. Оторвав присоединенные к коже мальчика сосуды и нервы, они вытерли тело насухо и закутали.
Лодочка вновь заскользила к мосту в середине озера.
Вдалеке, на ступенях у моста, спокойно ожидала высокая, стройная фигура человека.
Внутри темной багровой пещеры его длинный белоснежный наряд напоминал белый цветок камелии, распространяющий вокруг безмятежное свежее благоухание. Одеяние было солидным и роскошным, словно сотканное из нежнейшего пуха. Края бортов на груди, как и на подоле платья, были расшиты светло-золотым треугольным орнаментом.
Он стоял, опустив укрытую капюшоном голову, лицо скрывала тень.
Двое посланников, держа в руках мальчика, взошли на ступени и передали покрывало человеку в белом.
Он взял на руки новорожденного, в скрытых капюшоном глазах мерцал едва различимый блеск. Человек оценивал мальчика, закутанного в черное одеяло, взглядом: кожа у того была белая и прозрачная, можно даже сказать, безжизненно бледная. Под изучающим взглядом мальчик медленно разлепил веки. Он осматривал совершенно новый мир, непроглядно-черные глубокие глаза напоминали беззвездный, безлунный небосвод в темнейшие мгновения ночи.
Мальчик с любопытством посмотрел на взирающего свысока человека.
– Разглядываешь мои глаза? – открыл он рот, дав волю звонкому, чистому голоску.
– Нет, – ласковым шепотом ответил облаченный в белое человек, изучая похожую на разрез отметину на лбу мальчика.
Она напоминала свежую ранку бледного розового цвета, едва заметные жемчужинки на ней источали сладкий аромат крови.
Ци Лин смотрел на молчаливых людей, собравшихся по двум сторонам стола совещательного зала, их лица выглядели совсем невесело.
Последние несколько дней все упражнялись физически и магически, чтобы у них получилось пробиться через три барьера на пути к месту заточения. Апостол даже тренировал в купальне под домом Юхуа свое умение задерживать дыхание, ведь стоило подумать о том, что Усыпальница Духов находится в морских глубинах Ренна, как ему тут же казалось, что эта способность могла оказаться весьма полезной. Теперь он уже умел подниматься высоко-высоко на спине Клыка и сохранять абсолютную невозмутимость, свободно падая с неба вниз. У его тела уже получалось не реагировать, приводя духовную силу в действие.
Юхуа тоже неустанно бросала вызов пределам своего дара вечности. В самом начале тренировок Ци Лин еще крутился рядом, подбадривая, но количество вытекавшей из девушки крови из одной чашки медленно переросло в целый таз, и, когда она, с бледным лицом и закатав рукава, уже двинулась в сторону фонтана в центре двора, парень, прикрывая от накатившей слабости глаза, сбежал:
– Ты продолжай, продолжай, а вот мне что-то поплохело…
Очень скоро они обнаружили, что все время игнорировали последнюю проблему, которую просто нельзя было не замечать.
– Придумали, как нам преодолеть третий барьер? Если нет, то не имеет смысла дальше прыгать с высоты и пускать кровь – умрем у двери, и все окажется напрасно, – наблюдая за молчаливыми князьями, не выдержала и нарушила тишину комнаты Юхуа.
Инь Чэнь тихо вздохнул, его чуть нахмуренные светло-серые брови напоминали усталый пепел.
– Я не совсем понимаю, Инь Чэнь: ты сказал, что последний барьер можно пройти, лишь отказавшись от духовного орудия. Но наш дар позволяет иметь сколько угодно орудий, разве для нас с тобой это не пустяк? Почему вы решили, что справиться будет сложно?
Ляньцюань подняла опущенную голову и, глядя на полное вопросов лицо апостола, тихо объяснила:
– «Отказ от духовного орудия» – просто выражение. На деле, когда создавалась Белая Преисподняя, были созданы и неразрушимые оковы. Суть в том, что после помещения заключенного в место заточения дверь заперли, и теперь тюрьму можно отпереть лишь единожды, после чего, если ее запрут вновь, место окажется запечатано навечно, и те, кто останется внутри, уже не смогут сбежать. Думаю, изначально серебряные жрецы спланировали все так, что либо они сами решат открыть дверь и освободить Гильгамеша, либо запрут его там навсегда. Между этими двумя крайностями нет середины: никаких посещений, никакой близости… Для того чтобы дверь Белой Преисподней оставалась открытой, ей требуется непрерывно поглощать духовные орудия. Простыми словами, жертвенная статуя у входа в Белую Преисподнюю – всего лишь поглощающее духовные орудия устройство отсчета. Высвободить орудие из тела, поместить в статую и ждать поглощения – это все время, что у нас есть на преодоление Белой Преисподней и спасение Гильгамеша. Думаю, никому не под силу за такой короткий срок пересечь ее…
– Когда Инь Чэнь зайдет внутрь, я останусь сторожить у двери! Как только увижу, что орудие вот-вот поглотится полностью, то сразу же подкину другое, разве так нельзя? – озадаченно спросил Ци Лин.
– Можно, но… – девушка тихонько качнула головой, – где ты возьмешь столько орудий?
– Разве это проблема? Заглянем на рынок и прикупим парочку мечей, пик, дубин да палок, разве нет?
– Статуя не примет обычное оружие, лишь духовные орудия Усыпальницы Духов способны держать дверь Белой Преисподней открытой. – Мрачный голос Инь Чэня напоминал постепенно сгущающиеся за окном сумерки: казалось, внутрь него просочились шершавые мелкие камешки.
– Но… Но разве наш путь не лежит через Усыпальницу Духов? Можем по пути набрать парочку. У нас же дар, верно? Раз уж ограничений нет…
– Сам знаешь, что все мы уже побывали внутри, а на теле того, кто вытащил орудие, остается метка. Отмеченные не могут извлечь орудие из скал Усыпальницы повторно, – перебила парня Юхуа.
– Откуда тогда у Инь Чэня столько? – замер в удивлении Ци Лин, после чего посмотрел на склонившего голову в молчании князя.
– Множество орудий, которыми владеет Инь Чэнь, – это духовные орудия, некогда принадлежавшие князьям и апостолам, которые те оставили после себя в разных уголках, а он отыскал в своих путешествиях по Асланду, – ответила Ляньцюань.
– Тогда пусть Инь Чэнь передаст их мне, и я посторожу у входа! – все не желал сдаваться Ци Лин. Его мучил вопрос: ведь должен же быть способ справиться? Иначе запечатали бы попросту тюрьму так, что уже не открыть. Зачем мучить людей такими хитроумными расчетами?
– Они наполнены моей духовной силой, ты не можешь присвоить их себе прежде, чем она рассеется. Я отправился на поиски брошенных с древних времен орудий именно потому, что в них уже не осталось силы прежних владельцев. Лишь в таких случаях наш дар способен по-настоящему раскрыться. А чтобы духовная сила естественным путем покинула орудие, нужно не менее пяти лет… – Голос Инь Чэня звучал низко, окрашенный некой безнадежностью и скорбью.
Ци Лин не продолжил: он смотрел на мерцающие в свете сумерек глаза князя, чувствуя, как заныло сердце.
– Я придумала! – неожиданно вскочила на ноги Юхуа, голос ее слегка дрожал от возбуждения. – У меня есть решение!
Утомительно длинная ведущая вниз лестница исчезала во мраке перед ними, масляная лампа в руке Тяньшу Юхуа высвечивала маленький пушистый круг света. Ци Лин шел позади, осторожно продвигаясь к подземелью.
В этот самый момент они находились внутри уводящего вниз арочного прохода, который спускался очень далеко, как будто бы вел их к совсем непроглядным глубинам. Стены по обеим сторонам туннеля даже не имели освещения, как обычно бывало в подземных проходах, и сложены были из темно-серого камня. Протянув руку, Ци Лин притронулся к поверхности стены – та была гладкой и источала пронизывающие до костей влагу и холод.
Шарканье обуви отзывалось в проходе эхом, отчего казалось, словно позади шел кто-то еще.
Сердцу апостола было чуточку неспокойно.
После того как Юхуа сообщила ему, что они направляются в родовой склеп в подземелье дворца, этот страх становился все заметнее и заметнее, парой ледяных рук лаская его загривок.
Спустя какое-то время в темноте смутно замаячил круг темно-голубого света.
Ци Лин согнулся в спине, приглядываясь, и понял, что ступени закончились. Дальше лестница вытягивалась в круглую площадку, за пределами которой находился невероятно просторный подземный грот. Хотя про себя Ци Лин и понимал, что никакой это не грот, а самый настоящий склеп.
Склеп обладал формой необычайно ровного прямоугольника. На четырех стенах имелись зажженные факелы и ниши, где горели на вид подпитываемые магией синие огни, что тоже служили источником света внутри этого подземного склепа.
Вдоль каждой из двух длинных стен находилось по четыре вырезанных из черного камня и похожих на надгробия постамента, а в конце, у короткой стены, ровно посередине одиноко располагался еще один – темно-синий.
За каждым каменным постаментом темнел вход в пещеры, где покоились увесистые мраморные саркофаги.
Всего пещер было девять – и столько же саркофагов. На каждом имелась выемка, из которой торчало потускневшее духовное орудие.
– Здесь покоятся прежние князья и апостолы из нашей семьи вместе с своими духовными орудиями. Думаю, сила давно рассеялась, и ты сможешь ими воспользоваться. Девять духовных орудий не выиграют много времени, но надежды все равно будет больше, чем с одним… – Голос Юхуа отдавался в подземном склепе тихим эхом.
Ци Лин рассматривал вставленные в саркофаги мечи, копья, секиры… В самой дали, на саркофаге за темно-синим постаментом покоилась украшенная множеством мелких бриллиантов корона. В отличие от остальных потускневших орудий она выглядела новой и яркой, металл отражал темно-голубое освещение помещения, мелкие бриллианты, играя на свету, слепили глаза.
Тяньшу Юхуа проследила за взглядом парня, после чего тихо произнесла:
– Мне знакома эта корона, она называется Венцом бессилия, однажды я встречала ее название в записях семьи. Разузнаю для тебя позже, в чем именно ее сила. Думаю, остальные восемь орудий тоже можно отыскать в старых записях. Зная их возможности, ты сможешь применять эти орудия с наибольшей пользой – и, прежде чем мы доберемся до Белой Преисподней, воспользуешься ими в сражениях, а не только отдашь в жертву той статуи отсчета.
– Все эти духовные орудия ваша семья хранила и передавала поколениями. Если я заберу их… – Ци Лин ковырял пальцы, чувствуя себя слегка виноватым.
– В том, что они пылятся в темном подземелье, тоже мало смысла. В твоих руках хотя бы послужат делу. Думаю, мои предки не стали бы возражать, – невесело улыбнулась принцесса. – К тому же наши надежды ничтожно малы. Возможно, мы все умрем, спасая Гильгамеша, а я стану последней в роду. И тогда от склепа и орудий толку будет еще меньше.
– Прости, Юхуа… – Ци Лин смотрел на сверкающие глаза девушки, и его сердце грызла совесть. Если бы он не настаивал на том, что хочет пойти с Инь Чэнем, возможно, Юхуа бы и не пришлось отправляться с ним на верную смерть.
– Не за что просить прощения, вы уже успели втянуть меня в беду. Даже если бы я не присоединилась к вам, меня бы схватил Ю Мин. Велика разница. – Развернувшись, она стала подниматься по лестнице. – Поторопись с орудиями. Я пошла, тут холодно и мрачно, не хочется задерживаться.
Звук ее шагов постепенно стих вверху ступеней.
Ци Лин пробежался взглядом по девяти орудиям. Из его Печати не спеша хлынула золотистая духовная сила и быстро заструилась по линиям на теле.
Блеклые орудия тихо засияли, внутри пустого подземного склепа пронзительно завибрировал металлический звон.
Глядя на висящую высоко в небе луну, парень заворочался.
Возможно, скоро начнет уже светать. За всю ночь у него так и не получилось заснуть. После того как он поместил когда-то принадлежавшие семье Тяньшу Юхуа орудия внутрь своей Печати, девушка отвела его еще и на оружейный склад дворца.
Оружейный склад был завален всевозможным оружием. В основном там были пики и щиты из вооружения стражи, меньше было драгоценных мечей, которыми пользовались высокопоставленные командиры. Пусть это оружие не шло ни в какое сравнение с духовными орудиями, однако вполне могло сгодиться в битве. Как минимум не пришлось бы размахивать единственным имеющимся на руках сломанным мечом, у которого и названия-то не было.
Обратившись духовной силой, бесчисленные оружия разместились внутри Печати. Апостол отчетливо ощущал их присутствие – казалось, он даже мог услышать не прекращающийся звон сверкающих металлом ударов, словно в глубоком ущелье где-то внутри него яростно сражалось целое войско.
Все вооружение превратилось в кипящую духовную силу, что клубилась в Печати. И лишь девятка тех духовных орудий напоминала горстку холодных ледышек посреди жгучего пламени.
Этот исходящий изнутри холод и мешал заснуть всю ночь. Парень снова распахнул глаза и посмотрел на круглый диск луны за окном.
В тот же момент донесся звук беспокойных шагов. Хотя шаги были слабо похожи на человеческие.
Вдруг он почувствовал, что нечто сдернуло с него одеяло вниз.
Ци Лин быстро вскочил и тут же увидел на полу у собственной кровати Снежное Жало, который в этот самый момент сжимал в клешнях одеяло и рывками тянул на себя.
– Чего тебе не спится так поздно? Ты куда-то меня зовешь? – Парень наспех завернулся в одежду и в свете одной лишь луны двинулся вслед за скорпионом к концу коридора.
Снежное Жало быстро перебирал ножками и то и дело оборачивался, чтобы проверить, поспевает ли за ним Ци Лин.
На сердце у парня стало чуточку беспокойно: разве в такой час Жалу не полагалось находиться внутри Печати Инь Чэня? Зачем князь выпустил зверя посреди ночи? Где тогда он сам? Чем занимается? И куда Снежное Жало его ведет?
В раздумьях Ци Лин замедлил шаг, а когда поднял голову, скорпион уже свернул на лестницу в конце коридора и двинулся вниз.
Другого выхода не было, оставалось лишь прибавить шагу и догонять. Возможно, это Инь Чэнь послал за ним своего зверя. С этими мыслями парень отбросил сомнения и поспешил вниз.
Снежное Жало остановился перед огромной, тяжелой деревянной дверью и, не ступая дальше внутрь, обернулся в ожидании апостола.
Парень вскинул голову и недоуменно смерил дверь взглядом: она была приоткрыта, но ничего особенного тут не было, он знал это место.
– Зачем ты посреди ночи привел меня в библиотеку? Решил, что мне не спится, поэтому следует почитать? Не люблю я читать, – опустился на корточки и пробормотал Ци Лин, смотря на размахивающего маленькими клешнями скорпиона.
Тот повел хвостом и ткнул в сторону библиотеки.
Ци Лин поднялся и осторожно толкнул дверь, в нос ударил запах ветхих страниц и чернил. В просторной библиотеке царила непроглядная тьма, ряды высоченных книжных полок устрашающе возвышались во мраке, напоминая молчаливых гигантов. Парень открыл было рот, как вдруг заметил, что вдалеке между стеллажей мигнул едва различимый огонек и тут же бесследно исчез.
Человек.
Неожиданно Ци Лин все понял.
Медленно он направился к то появляющемуся, то исчезающему огоньку, следя за своими шагами так, что почти не издавал ни звука. Парень укрылся в узком пространстве меж стеллажей и через щель в рядах библиотечных книг пригляделся к свету.
Масляная лампа с отщипленным очень коротко фитильком отбрасывала на пол тусклый свет, ее пламя, периодически тревожимое ветерком, мерцало в темноте.
Послышался шелест перелистываемой страницы.
Ци Лин приподнялся на цыпочки, вытянул голову, его взгляд возвысился над корешками книг, и в сумрачном свете парень увидел сидящую на полу бледную Тяньшу Юхуа.
Тэрэя молча посмотрела на стоящих рядом Ю Мина и Ци Ла. Она ожидала указаний серебряного жреца.
Вот только гигантская кристальная стена хранила молчание, из нее не доносилось ни звука.
Давящая тишина постепенно поднимала внутри женщины тревогу. Она вновь бросила взгляд на стоящего рядом Ю Мина: его изумрудные глаза скрывались в глубокой тени надбровных дуг, тонкие, как лезвия ножа, губы были слегка поджаты, казалось, в нетерпении. Чем дальше, тем сильнее Тэрэю одолевало чувство, что в этот раз задание окажется не из простых, ведь обычно их всегда сообщали отдельно. Подобные ситуации с одновременным призывом Второго, Третьего и Четвертого князя были крайне редки, к тому же серебряный жрец, очевидно, чего-то ждал.
Чувствуя волнение Ю Мина рядом, Тэрэя беззвучно протянула руку и легонько задела тыльную сторону его руки. Второй князь не повернулся и не посмотрел, словно не почувствовал прикосновения, однако выражение его лица явно стало спокойнее – облик обрел прежнюю холодность и дерзость. Он поднял взгляд, ожидая, когда тишину нарушит серебряный жрец.
Ци Ла же рядом с ними за все время не шелохнулся и не издал ни звука. Он напоминал бесплотную слабую тень, его взгляд прятался под приспущенными ресницами, и было неясно, о чем он думал.
– Тэрэя, твои люди еще не обнаружили четверку беглецов? – Зазвучав изнутри твердой кристальной стены, голос жреца разбил гнетущее давление.
– Пока нет. Последний раз их видели, когда они большим отрядом покинули Ренн. За городской стеной экипажи разделились в трех направлениях и взяли курс на разные города. Я послала людей по этим трем направлениям, но, что странно, четверки не оказалось ни на одном из них. Они наверняка выискали шанс и сбежали в дороге, – тихо доложила женщина.
– В таком случае используй свой дар, определи нахождение Гуйшань Ляньцюань и остальных. – Голос был холоден и тверд, словно железный меч, только извлеченный из мерзлого зимнего озера.
Тэрэя помолчала мгновение, ее взгляд едва заметно сверкнул, затем женщина подняла голову и с легким недоумением взглянула на божествоподобное тело внутри кристальной стены:
– Пусть благодаря дару мое восприятие духовной силы и сильно, но у него есть ограничения. Даже используя всю свою силу, я с трудом способна охватить весь Гланорт, это мой предел… А эти четверо могут находиться где угодно. Разве можно вести поиск, не имея никакого направления? И я не оставила метки на Гуйшань Ляньцюань, мне не поможет влекущая нить… – Тэрэя резко замолчала и скосила взгляд, чтобы посмотреть на молчаливого Ци Ла. Она поняла, что только что обнажила слишком многое. Она ясно ощутила, как при упоминании влекущей нити внутри князя едва различимо всколыхнулась энергия, словно по озерной глади прошла зыбь, вызванная тончайшими нитями весеннего дождя. Однако даже настолько незначительная волна для дара Четвертого князя была так же отчетлива, как яростное цунами.
– Знаю, поэтому ты вместе с Шестым князем приведешь в исполнение Небесную сеть, расширишь границы поисков.
– Вместе с Шестым князем? Разве Силюр не мертв? – не сдержался Ю Мин. Он перевел взгляд на Тэрэю, однако не нашел на ее лице ответа – лишь те же тревогу и недоумение, что и на его собственном.
– С новым Шестым князем, Хань Шуанши. – За их спинами зазвучала тяжелая каменная дверь.
В комнате раздался тихий звук шагов.
Тэрэя наконец-то поняла, чего именно ждал серебряный жрец. Она, Ю Мин и Ци Ла повернули головы, выражения на их лицах стали постепенно мрачнеть.
В комнату вошел тот самый мальчик, что совсем недавно выбрался из пещеры Нинсин на крайних северных землях, вот только прежнее вымоченное в крови и кусочках плоти рваное одеяние из грубой ткани сменил роскошный наряд, сотканный из черного металла и кожи. От его тела, белого и сияющего, исходил аромат снега и льда.
Он неторопливо направился к трем князьям, и женщине показалось, что к ним двинулся невидимый ледник. Пронизывающий холод даже заставил кожу Тэрэи слегка покрыться мурашками. Ясные, словно рубины, глаза все так же искрились пламенем, будто внутри них плескалась душистая кровь, по краю багряных зрачков тянулся круг нечитаемых древних письмен, похожих на красные заклинания.
На ладонях Тэрэи проступил холодный пот.
Она невозмутимо отвернулась и, сдерживая дрожь в голосе, посмотрела на жреца:
– Вы сказали, что я должна приступить к поискам вместе с Хань Шуанши. Можно спросить, что именно стоит за этим «вместе»? Его дар похож на мой? Он способен улавливать духовную силу на больших расстояниях?
В просторном помещении вновь воцарилась тишина.
Хань Шуанши остановился в нескольких шагах позади женщины. С полуулыбкой он наблюдал за тремя высшими князьями современного Асланда, что стояли перед ним, и в глазах его не было ни намека на страх.
Тишина тянулась, и уверенность в сердце Тэрэи постепенно разрушалась: она прекрасно понимала, что серебряные жрецы не стали бы растрачивать титул князя на повторяющийся дар. Если дар Хань Шуанши был идентичен или хотя бы похож на ее собственный, то для Четвертого князя его искрящиеся глаза были самой настоящей красной вестью на казнь.
– Нет, – вновь зазвучал голос в затянувшейся тишине комнаты. – Его дар совершенно не похож на твой.
Тэрэя облегченно выдохнула. Безумно стучавшее секунду назад сердце постепенно восстановило ритм, однако то странное чувство беспокойства никуда не делось. Ей не терпелось выведать уровень духовной силы и дар Хань Шуанши, вот только она не осмеливалась сделать это прямо под носом у жреца…
Ю Мин невозмутимо придвинулся на шаг к Тэрэе, протянул из-под тяжелого черного одеяния четко очерченную линиями руку и молча сжал ее дрожащую ладонь. Сомкнув длинные тонкие пальцы, он укутал изящную ручку женщины своей большой раскаленной ладонью.
Неожиданно князю показалось, словно прекрасная Тэрэя, которая стояла в этот самый момент рядом с ним, вновь превратилась в хрупкую девочку в пещере Нинсин.
Не удержавшись, он сжал ее дрожащую руку еще крепче.
Ему не нужны были подсказки Тэрэи, чтобы ощутить пронзительный холод прямо за их спинами.
Императорский дворец столицы был сооружен на огромном горном хребте в середине города. Его то взмывающая, то падающая крепостная стена ритмично тянулась вдоль волнистой линии гребня горы, за тысячи лет долгой истории почти весь хребет заполнили высящиеся постройки всевозможных размеров. Величественное совершенное чудо цивилизации, сотворенное совместно людьми и богами, возвело некогда принадлежавшие природе великолепие и простор до пейзажа, приводящего в настоящее восхищение.
На треугольной столбоподобной башне в центре дворца находилась самая высокая точка всего Асланда – Облачный Пик.
С высоты птичьего полета небесная площадка Облачного Пика напоминала плоский треугольник. На трех его углах находилось по огромной каменной двери, из которых в это самое мгновение длинными линиями тянулись сотни и тысячи серебряных посланников, собираясь на площадке, что почти возвышалась над облаками.
Три потока ровного строя двигались к середине, туда, где лицом к ветру стояли Второй князь Ю Мин, Третий князь Ци Ла, Четвертый князь Тэрэя и Шестой князь Хань Шуанши.
Под их ногами простиралась вся величественная столица Гланорта, жизни сотен тысяч обычных людей. Длинные одеяния князей наполнял безудержный ветер и холодный, влажный туман, плащи свистели над облачным покровом.
Здесь собралась высшая мощь магии Асланда, и, казалось, вот-вот предстояло начаться некоему божественному и зловещему ритуалу. Все четверо князей хранили молчание, не произносили ни слова.
Тэрэя посмотрела на Ю Мина: его взгляд оставался прикован к ней, выражение звериных изумрудных глаз было трудно сложить в слова.
Они напоминали мягкую сталь.
Обжигающий лед.
В его длинных узких глазах застыли бесчисленные огоньки, похожие на загнанную в глубокое ущелье вольную бурю.
Острый, прямой взгляд обнимал Тэрэю. Она так и не успела ему ничего рассказать, и теперь в ее сердце стоял ужас, разбухающий капля за каплей и давящий грудь. Словно ничтожное семечко, он пустил корни, дал ростки меж ребер, и теперь его яростная листва быстро разрослась и обвивала тело, а источающий опасный солоновато-сладкий запах плод тяжело придавил сердце.
Три ряда серебряных посланников, облаченных в одинаковые аккуратные наряды, слаженно собирались в один, после чего по порядку проходили перед лицом Шестого князя Хань Шуанши. Каждый при этом всматривался в пару похожих на кровавые розы глаз. Взгляд князя искрился, а два кольца таинственных заклинаний, необычно извиваясь, кружили, напоминая живых красных червей, трепыхающихся вниз и вверх на глазных яблоках. После того как посланник встречался с ним взглядом, глаза его словно тоже загорались рубиновым светом, который тут же гас.
На просторной площадке Облачного Пика поочередно, искрясь, загорались и гасли бесчисленные пары багряно-красных глаз… Красное сияние напоминало дыхание великана, что четким ритмом окутывало Облачный Пик.
– Тэрэя, Шестой князь Хань Шуанши поможет тебе привести в действие Небесную кару для поиска. Его дар – ловящее дух око. Стоит ему поймать чей-либо взгляд, как он обретает возможность полностью разделять зрение и ощущения этого человека.
Обменившиеся взглядом с Хань Шуанши серебряные посланники, минуя князя, стройным рядом направлялись к стоящему в отдалении Ци Ла. Позади него мерцали золотом двенадцать выстроенных веером световых дверей. Непрерывная череда вступала внутрь, поверхность золотистых врат расходилась прозрачной рябью, и посланники быстро растворялись в пространстве.
– Ци Ла, ты возьмешь на себя контроль за перемещением – отправишь серебряных посланников на все командные высоты Асланда. После их распределения Шестой князь, используя свой дар, обратится к их зрению.
По всей территории Асланда безостановочно мерцали золотистые пятнышки – они вздрагивали, и вслед за золотистым сиянием на всех командных высотах империи тут же появлялось по серебряному посланнику.
На пронизывающих холодом вершинах снежных гор, на мачтах гигантских кораблей, рассекающих морские просторы, на колокольнях Ренна, на пиках лесных массивов Коридора Бездны… Их плащи свистели на ветру, один за другим по всему Асланду поднимались зазывающие души белые флаги.
– Как только Хань Шуанши получит доступ ко взорам посланников, ты, Тэрэя, прочтешь в его глазах то, что он видит. Двум вашим дарам под силу накрыть всю империю, создав тем самым Небесную сеть.
Последний серебряный посланник скрылся внутри золотистой световой двери.
Двенадцать золотых врат тут же исчезли, остались лишь одни в середине, что все так же ослепляющее искрились. Не проронив ни слова, Ци Ла повернулся и шагнул внутрь.
Воздух мигнул прозрачной рябью, мгновение назад глаза князя все еще застилали висящие над облаками туман и белый свет, а теперь их заполнила яркая сочная зелень. Бесконечное море деревьев окружало огромных размеров золотое озеро, словно в середине большого куска нефрита выбили круглое отверстие и эту выбоину залило жидкое золото.
Озеро клокотало яростной энергией, что даже вынудило Ци Ла резко зажмуриться.
Он вскинул руку, и на поверхности неожиданно поднялась рябь. Золотистое сияние, вращаясь, образовало на озере плотный магический круг, после чего золотистые полоски мгновенно двинулись вниз ко дну. Вдруг в центре озера образовалась небольшая дыра, и вода закружила к ней, словно на дне выдернули затычку. Непрерывно закручиваясь в воронку, клокочущее озеро исчезало. Уровень воды продолжал снижаться, а воздух заполнили яростные вопли бесчисленных духовных зверей.
– Запуск Небесной сети требует огромного количества духовной силы. Переместив всех посланников, Ци Ла, отправляйся к золотому озеру в центре Коридора Бездны и используй врата, чтобы доставить его чистую силу в Гланорт для поддержки Тэрэи и Хань Шуанши.
В ладонь Ю Мина хлынула духовная сила, черные ледяные кристаллы быстро затвердели в его руке длинным мечом. Он опустил острый конец на землю и стремительно двинулся вокруг стоявших в центре небесной площадки лицом друг к другу Тэрэи и Хань Шуанши. Острие процарапало круг, похожий на выжженное черное кольцо, и из обугленного шрама проросли острые черные кристаллы льда, заключив внутри двух князей.
В земле между женщиной и мальчиком неожиданно появился золотистый источник, из которого с ревом забила золотистая духовная сила. Уровень воды принялся постепенно повышаться, удерживаемый черным кольцом Ю Мина, и погружать ниже колен двух князей в чистую золотую духовную дымку.
Тэрэя и Хань Шуанши одновременно закрыли глаза, после чего вновь распахнули их.
Клубящиеся в ее глазах белые волны тонкими змейками хлынули к багряно-красным глазам Хань Шуанши.
По всей империи красные взгляды занявших позиции посланников мгновенно залил ледяной белый пар. Похожие на кровавые розы зрачки Шестого князя тоже обратились белыми кристаллами.
Перед взглядом Тэрэи оказалась вся духовная сила Асланда. Бесконечные роящиеся точки золотого света, собранные из золотистых линий человеческие силуэты, очертания с ревом несущихся вперед духовных зверей – все попало в превосходящее любые пределы восприятие Четвертого князя.
– Ах, – уголки ее губ легонько приподнялись в очаровательной улыбке, – нашла.
Кончики рта наблюдающего за ней Хань Шуанши тоже чуть поползли вверх, а по нижней губе скользнули два острых белых клыка.
– Они поступили весьма умно. Все это время прятались во дворце Тяньшу Юхуа. Покинувший город грандиозный строй был лишь пылью в глаза. – Глядя на серебряного жреца внутри кристальной стены, Тэрэя доложила полученные после запуска Небесной сети сведения.
Уголки рта Ю Мина слегка приподнялись, на лицо вновь вернулась дерзкая, недобрая улыбка, его песочный низкий голос напоминал звук вибрирующего лезвия:
– Я отправлюсь туда немедленно. Обещаю, они…
– В этом нет нужды, – жестко оборвал слова Ю Мина ледяной голос.
Было видно, как грудь князя поднялась и упала. Тэрэя незаметно протянула руку и накрыла уже сжавшуюся в кулак ладонь.
Ю Мин повернул голову, их взгляды встретились, и он не стал спорить.
– За важнейшие охоты прежде всегда отвечали я и Ю Мин, почему в этот раз?.. – Голос женщины прозвучал спокойно, в нем не послышалось ни единой эмоции.
– В этот раз этим займутся Пятый князь Чжоу Е и Шестой князь Хань Шуанши.
– Появился и новый Пятый князь? – спросила Тэрэя.
– Гуйшань Фэнхунь погиб, Гуйшань Ляньцюань же совершила измену, поэтому была исключена из числа князей Асланда. Пустующие титулы Пятого и Шестого князя естественным образом были переданы подходящим людям.
– А что же с Седьмым? – Она подняла голову. – Инь Чэнь помог Гуйшань Ляньцюань скрыться с Вечных островов, не стоит ли исключить и его?
– Пока это не решено. – Голос жреца был невероятно холоден. – Вы с Ю Мином можете идти, Тэрэя.
– Поняла, – мягко пропела она, взгляд же ее постепенно твердел.
Тяжелая дверь комнаты серебряного жреца медленно отворилась, из нее бок о бок вышли Тэрэя и Ю Мин.
Мгновение – и левую руку Второго князя пронзила острая боль, под ярким освещением его зрачки вдруг сжались до маленьких черных дырочек, изумрудные глаза дрожали.
Тэрэя смотрела на приближающихся к ним подростков в конце коридора: глаза Хань Шуанши искрились пылающим светом, словно костры во мраке, а вот второй мальчик… Его бледная кожа обладала болезненностью, к которой, казалось, могли привести лишь долгие годы, проведенные в морской пучине вдали от солнечного света, а в ясных, равнодушных чертах лица читалось уныние – подобному выражению было не место на лице пятнадцатилетнего юноши. На лбу мальчика имелась бледная полоска шрама, будто бы когда-то меж бровей острым лезвием был сделан надрез, который, зажив, оставил блекло-розовый след.
Тэрэя повернула голову и, смотря на белое, как лист бумаги, лицо Ю Мина, вдруг осознала, что потрясение, ощущаемое ею внутри, было вызвано вовсе не тем фактом, что труп, который она вернула из Коридора Бездны, воскрес. Истинным шоком стало то, что она уже знала, кем этот мальчик являлся на самом деле, стоило ей увидеть, как Ю Мин машинально поднял ладонь к левой руке.
Хань Шуанши с Чжоу Е невозмутимо прошли между ними, словно Тэрэи и Ю Мина вовсе не существовало.
Дверь за их спинами тяжело закрылась.
В глаза женщины хлынул белый туман, выстроенные вокруг нее стены до последнего кусочка разъела тьма, остался лишь мир золотистой духовной силы.
Нет.
В нем было что-то не так.
Дыхание Тэрэи начало учащаться.
Внутри безграничной тьмы тело Хань Шуанши очерчивали сплетенные золотые нити, но тело Пятого князя Чжоу Е было лишь оболочкой, с ног до головы укутанной черной жижей. Вязкая субстанция текла и дергалась на его поверхности, непрерывно визжа, то была жидкость в человеческой форме, темнее самой тьмы.
Тут жидкий человек и фигура из нитей света одновременно повернули головы, и из темноты на Тэрэю неподвижно уставились две пары глаз – багряно-красных и непроглядно-черных.
Четвертый князь резко закрыла глаза.
– Нет, невозможно, чтобы Чжоу Е меня видел. – Тэрэя, покачав головой, туже закуталась в одеяло; проникающий из-за окна холод крепчал, и она невольно поежилась. – Нас разделяла тяжелая каменная дверь, и я не поворачивала головы до самого ее закрытия, они не должны были заметить слежку.
– Может, просто обернулись посмотреть, закрылась ли за ними дверь? – подошел к ней Ю Мин. Он обратил внимание на разложенные на столе три длинные металлические трубки, долгое время взгляд его оставался на их сургучных печатях. – Ты не почувствовала дары этих двоих? Не сильно верится, что дар Хань Шуанши – лишь простенький захват чужого зрения.
– Я не ощутила многое… По крайней мере, когда он использовал свой дар при мне, все, что вышло почувствовать, – именно ту способность, которую описал серебряный жрец. А что касается Чжоу Е, не получилось уловить совсем ничего, его строение нарушает законы магии этого мира. Духовная сила каждого из нас основывается на золотой дымке, но его силы словно берутся из черной жидкости, что окутывает с головы до ног… – Женщина выглядела неважно, она подняла со стола чашу с красным вином и сделала большой глоток, лишь тогда ее побледневшее лицо приобрело капельку цвета. – К тому же, если дар Хань Шуанши и правда в захвате зрения, эту способность все равно не назвать простенькой. Для кого-то подобный дар может быть крайне страшен…
– Для кого-то? О ком ты? – нахмурил брови Ю Мин.
– Для кого-то – значит, для меня. – Тэрэя перевела дыхание, в ее голосе зазвучала хрипотца. – Дар кажется простым, но нам все еще неизвестны три ключевых фактора, определяющих, действительно ли он шестой по силе, как и сказал серебряный жрец, или же на деле является их секретным оружием, замаскированным титулом низшего князя. Во-первых, мы не знаем пределы его дара. Есть разница между тем, чтобы одновременно поддерживать связь с десятью людьми и десятью тысячами. Во-вторых, неизвестно, уходит ли духовная сила на поддержание связи или одного контакта взглядом хватает для того, чтобы эта связь осталась навсегда. Если для поддержки связи необходима энергия, то бояться нечего, в худшем случае он может создавать нечто схожее с моими влекущими нитями – стоит связи оборваться, и ему потребуется вновь перехватить твой взгляд. Однако если связь остается навсегда, если одного взгляда достаточно, чтобы ниточка к твоим глазам навечно осталась в хранилище, то нет дара страшнее. Ценность такого дара вовсе не в создании непобедимого воина, не во взращивании дикого зверя, его цель – обретение целой армии за счет одного человека, армии, способной полностью заменить сеть Тяньгэ… Армии, что положит весь мир перед глазами одного человека…
Ю Мин смотрел на Тэрэю. Наконец-то ему стали понятны ее тревога и страх.
Когда-то им была крайне привычна подобная жестокая смена поколений на новые, они и сами пришли в роли «смены». Когда появилось последнее поколение разрушителей, они даже прошлись вплотную у границы между жизнью и смертью и только упрямой волей и способностями доказали, что их жизни все еще имеют ценность.
Князья были не понаслышке знакомы с ожесточенными бойнями, вот только на этот раз битва не имела ни формы, ни цвета. Неизвестно, когда она началась, и неизвестно, когда завершится, но, как только это произойдет, кого-то точно заменят.
Князей и апостолов в Асланде осталось немного.
– Жрецы правы, дар Хань Шуанши совсем непохож на мой. Он не я, он – вся Тяньгэ целиком… – Тэрэя смотрела на громоздящиеся за окном тучи, ветер выбил из узла ее прически несколько волосков и прижал к щеке.
– Ты сказала, что фактора три. Какой третий? – Ю Мин вскинул руку и аккуратно заправил растрепавшиеся волосы ей за ухо.
– Правда ли его красные глаза могут захватывать лишь зрение? Если дар способен завладевать, например, духовной силой…
– Ловящее дух око?.. – Кадык мужчины скользнул под кожей вверх-вниз.
– Да. Нельзя забывать, как именно называется его дар.
Тэрэя и Ю Мин стояли на просторной площадке у дворца Темной Горы.
Рядом не прекращали кричать три накрытых металлической броней болотных птерозавра.
Три девушки-посланницы, лица которых были скрыты вуалями, вскочили на спины зверей. Они повернули головы и с каким-то тяжелым блеском в глазах взглянули на Тэрэю.
На их спинах висели привязанные наискось и запечатанные сургучной печатью металлические тубусы.
Птерозавры расправили широкие крылья и, взмахивая ими, полетели в разных направлениях. Нырнув в нависшие темные тучи, они растворились в грозовом небосклоне.
– Ты уверена?
– Нет. Но лучше так, чем просто дожидаться смерти. Возможно, это наш последний спасительный козырь. Время кровавого пира вновь настало. Чувствуешь мрачный запах крови на ветру?