В темноте негромко переговаривались два голоса.

– Хватит на неё смотреть! – потребовал более мягкий и нежный. – Она может проснуться!

– К чему спешить! – возразил тот, что погуще. – Всё-таки мы её нашли!

– Это было непросто.

– У нас получится, сестра?

– Даже не сомневайся! А теперь пошли. Обопрись на мою трость.

– Погоди немножко…

– Пошли, Надюша! Успеешь ещё насмотреться.

Голоса то надвигались, то делались тише и скоро умолкли совсем.

Марьяна продолжила спать и поутру даже не вспомнила про них.

Когда она спустилась вниз – ни в гостиной, ни на кухне никого не оказалось. Ей не оставили ни бутербродов, ни свежезаваренного чая. Ничто не напоминало о том, что ещё недавно здесь завтракали. Марьяну это только обрадовало, она не стремилась снова увидеться с гостями хозяек.

Включив чайник, Марьяна задумалась о предстоящем дне.

Городок манил её. Хотелось побродить по его узким улочкам, снова наведаться к морю. И завернуть, наконец, в симпатичную кондитерскую. Купить себе наполеон!

Перед Рождеством на площади наверняка будут гуляния, может быть, даже запустят фейерверк. Над открытым огнём станут готовить шакотис (торт в форме елки из накрученного на вертеле теста) и подавать желающим желудёвый кофе.

Но прежде чем куда-то отправиться, нужно обсудить с сёстрами предстоящие фотопробы. Выслушать все пожелания и договориться о начале съёмок.

Из-за арки, ведущей в гостиную, потянуло ладаном. Чуть сладковатый дымный аромат помешал насладиться чаем. Марьяна с детства не выносила подобный запах и поспешила уйти.

У лестницы девушка невольно приостановилась, услышав разговор в шкафу. Дверца была немного приоткрыта – ровно настолько, чтобы разобрать слова.

– Почему именно сегодня? – Искажённый голос Светуси звучал раздражённо. – Вы же знаете, на вечер у меня планы!

– Собралась навестить непослушных детишек? – насмешливо поддел её Веник.

– Хотя бы и так. Сам-то уже приготовил мешок побольше?

– Не ссорьтесь, дорогие, – примирительно проворковала Любовь Валентинна. – После ужина мы вас обязательно отпустим.

– Но почему именно сегодня? – вновь повторила Светуся.

– Сегодня мы только начнём. Здесь важен каждый из двенадцати дней Рождества.

– Двенадцать дней – двенадцать месяцев. День пойдёт за месяц?

– Ты удивительно прозорлив, мой мальчик, – похвалила Любовь Валентинна. – Нам обязательно нужно выдержать этот отрезок времени.

– Мы будем работать каждый вечер?

– Увы, дорогие. У нас нет выбора.

О чём это они толкуют? Охваченная любопытством Марьяна подошла ближе и слегка задела дверцу.

Разделся мерзкий скрип, а следом злорадный голос Светуси:

– Нас подслушивает рыжая!

– Марьяна! – тут же позвала Любовь Валентинна. – Проходи, девочка. Не стесняйся.

Пунцовой от стыда Марьяне захотелось провалиться сквозь пол, но вместо этого она вздохнула поглубже и осторожно заглянула внутрь.

Небольшой тупичок вроде тамбура пустовал. Здесь не было ни одежды, ни даже вешалок, чтобы её разместить. Заднюю стенку прикрывала неброская ткань, из-под которой проглядывала полоска света.

– Входи же! – опять пригласила младшая из сестёр, и Марьяна отдёрнула занавеску.

В маленьком уютном кабинете горел камин. Возле бюро сидела Любовь Валентинна, вся в пене из оборочек и кружев. Перехваченные атласной лентой седые кудряшки, нежный румянец и скромный макияж необыкновенно освежали её.

На ковре перед ней расположились жующий что-то Веник и разобиженная Светуся.

– Дорогая! – Любовь Валентинна поманила Марьяну к себе. – Присядь рядышком. Мы как раз обсуждаем предстоящую работу.

– У меня есть несколько предложений по образам, – заторопилась Марьяна. – Но в первую очередь я хотела бы выслушать ваши пожелания. И Надежды Валентиновны тоже.

– Надюша ещё отдыхает. У нас была трудная ночь.

– В какое время мы будем работать? Мне нужно подготовиться: посмотреть комнату, продумать и настроить освещение.

– Ты всё успеешь, дорогая! Веник с удовольствием поассистирует тебе. Да и Светуся тоже не откажет в помощи. Я права?

– Что нужно? – мрачно осведомилась Светуся.

– Присутствие. Дружеская поддержка. В последнее время Надюша очень нервничает. Я опасаюсь её капризов и очень рассчитываю на вас.

– Когда вы планируете начать? – решилась переспросить Марьяна. – Я… мне бы хотелось выйти в город.

– Конечно. Пройдись! Обязательно! Городок такой милый! Думаю, мы начнём после ужина. По крайней мере, попытаемся.

– Не слишком ли поздно? – удивилась Марьяна.

– Нет, дорогая. В самый раз.

Любовь Валентинна приподнялась и зашарила рукой возле бюро.

– Веник, будь ласков, найди мою трость.

Веник послушно извлёк из-под столика крепкую палку. Опершись на неё, дама шагнула к Марьяне и внимательно вгляделась ей в лицо.

– Нет, мы не могли ошибиться! – побормотала чуть слышно.

– Простите? – не поняла девушка.

– Ничего. Не обращай внимания. – Любовь Валентинна, прихрамывая, направилась к выходу.

Следом за младшей хозяйкой потянулись и остальные.

Пройдя сквозь шкаф, оказались в знакомом коридорчике.

Аромат ладана успел распространиться и сюда. Веник и Светуся дружно раскашлялись. Марьяна прикрыла нос, стараясь пореже дышать. Заметив этот жест, Любовь Валентинна сочувственно кивнула.

– Ты тоже не любишь ладан? Какая гадость, верно? Прости за этот маленький эксперимент. Илси! Илси! Вынеси курительницу во двор! И как следует проветри здесь.

Выступившая из стены убланича послушно протопала в сторону кухни. Широкие штанины розового комбинезона управительницы подметали пол, на голове была скручена пара косиц, напоминающих рожки. Шлейф пахучего дыма из плошки вился за ней будто хвост.

– Погуляй и познакомься с городком. До ужина ты свободна. – Любовь Валентинна ласково улыбнулась и, прихватив Веника под руку, удалилась в сторону кухни.

Пробормотав неразборчивую благодарность, Марьяна взлетела к себе. Настежь распахнула окно и замерла перед ним, глубоко вдыхая свежий морозный воздух.

Совсем скоро в дверь поскреблась Ника:

– Ты проснулась, Марьян? Пошли побродим.

Они долго гуляли по узким извилистым улочкам. На площади полюбовались высокой елью, украшенной горящими фонариками-гирляндами, позолоченными орехами и расписными пряниками в глазури.

– Какое креативное решение! – Марьяна принялась фотографировать рождественское дерево. Ника расслабленно наблюдала за новой приятельницей и улыбалась. Она заставила себя не думать о планах, решив насладиться сказочной атмосферой приближающегося Рождества.

К морю девушки не пошли – слишком засиделись в кафе. Наслаждаясь теплом и отменным десертом, Марьяна рассказала про странности ночи и незнакомку в окне.

– Она стояла перед стеклом! Стучала, представляешь? А ведь я живу на втором этаже!

– Представляю, – вздохнула Ника. – Марьян, ты ведь уже поняла, что здесь особенный дом.

– Особенный, – согласилась Марьяна. – Думаешь, это была новая гостья? Почему тогда она ломилась ко мне?

– Вот видишь. Ты признаешь этот факт. Чему же тогда удивляться?

– Много чему! – Помолчав, Марьяна решилась на новый вопрос. – Не сочти меня наглой…

– А ты бываешь наглой? – притворно изумилась Ника.

– Не смейся. У меня важный вопрос. Скажи, ведь ты совсем не удивилась присутствию в доме… разных существ. С первого раза разглядела их, верно?

– Да, – не стала вилять Ника. – Думаю, все собравшиеся их видят.

– И молчат?

– А ты предлагаешь об этом кричать?

– Зачем кричать. Просто обсудить.

– Марьян. Здесь ошивается необычная компания. Думаю, это гости сестёр, не постояльцы. И они не так просты, как кажется.

– Думаешь, они давно знакомы?

– Уверена в этом.

– И ты тоже непроста, да? Потому что свободно видишь всех этих…

– У меня была особенная кормилица, – нехотя призналась Ника.

– Как это?

– Точно не знаю. Я одиночка. Отказник. Сначала дом малютки. После интернат.

– Ох, прости…

– Всё нормально. Я привыкла. Знаешь, первое из воспоминаний детства – тёплые руки. Меня качают, мне спокойно и сыто. Какая-то женщина приходила кормить меня по ночам, а я играла с её волосами…

– Кто-то из нянечек? – предположила Марьяна.

– Смеёшься? Нянечки не кормят младенцев грудью.

– Но кто тогда?

– Не знаю. В детстве я не заморачивалась этим. Но когда подросла и поняла, что люди вокруг не видят многое из того, что вижу я… Вот тогда призадумалась и стала нарывать информацию.

– И что? Нашла?

– Возможно. – Ника уклонилась от ответа, задала встречный вопрос: – Ответь тогда и мне: там, у пансиона, ты появилась из пустоты. Что это было?

– Зёрнышки! – выпалила Марьяна. – Наверное, они.

– Как я сама не додумалась! Зёрнышки рунгиса. Точно! Они позволяют видеть скрытое. И обладают силой перемещений.

– Рунгиса? Так, кажется, называется пансион.

– Ага. Рунгис или рунгитис – дух зерна, мельничный домовик. Ты обратила внимание на витраж?

– Очень красивый. Кот выглядит таким настоящим! И глаза-звёзды прелестны… – Марьяна запнулась и уставилась на Нику. – Он приходил ко мне ночью! Кот с витража! Не позволил открыть окно!

– Значит, то была совсем не гостья, – пробормотала Ника. – Интересно, кто тогда?

Ника, конечно, слукавила: она догадывалась, кто ночью бродил возле дома.

Это рагана стремилась пробраться внутрь, поэтому и просила впустить.

Не рассказала Ника и правду о своём прошлом – слишком болезненной и необычной была её история. Ника никогда не была ни в доме малютки, ни в интернате. О ней заботилась и растила старинная подруга матери, Мария.

Ника родилась семимесячной. Мать прихватило в автобусе, когда вместе с Марией она отправилась в деревню «подышать».

«Людок плохо ходила, – объясняла Нике Мария. – Беременность была трудная. А в деревне воздух. Молоко от коровы. Сметана. Зелень».

Их высадили на промежуточной остановке, у крохотного сельца. Ни врача, ни фельдшерского пункта там не было. Зато жила лекарка, древняя старица. Она и приняла роды.

«Людка потом рассказывала странное, – вспоминала Мария. – Я вроде сплю и не сплю, пошарила рукой – дочки нет. А из угла чавканье – кто-то кормит мою малышку! Много волос, спутанных, из них торчит вороний нос и жёлтые глаза. Как зыркнет на меня – я в крик. И Никуша заплакала. Смотрю – вот же она, рядышком, под боком. Причудилось же такое!..»

Они прожили у старицы неделю. Люда немного восстановилась, а накануне отъезда ушла в лес. Внезапно. Совсем одна. Там и пропала.

Узор из нитей, так смахивающий на паутину, появился у Ники тогда же. По мере взросления он усложнялся. Линии становились всё ярче, всё выразительнее. Когда в снах к ней стала приходить та самая кормилица из сельца, линии сигнализировали об этом. Предваряя её появление, будто натягивались, чуть сдавливая шею. Так Ника понимала, что ночью её обязательно навестят.

Та самая тётка снилась девушке часто – иногда просто смотрела жёлтыми глазами да вздыхала о чём-то. Иногда присаживалась у кровати и начинала говорить. Чаще всего то были указания: что Нике следует сделать, какие шаги предпринять в жизни.

Благодаря её подсказке появился и маленький магазинчик магических вещей. В нём продавались амулеты и артефакты, обережные куклы, особенные свечи, украшения – всё то, что Ника тщательно выискивала на барахолках и в частных коллекциях. Вещицы были уникальные: каждая наполнена частицей её энергии, заряжена на конкретный результат. Как проводить подзарядку, как концентрироваться на собственной силе, научила её всё та же кормилица. После очередного сна Ника просыпалась с чётким знанием – что и как следует сделать. И у неё всё получалось!

Увлёкшись воспоминаниями, Ника перестала поддерживать разговор. И Марьяна забеспокоилась – не обидела ли она новую приятельницу? Не разочаровала ли прогулкой?

Когда они подошли к дому, Марьяна решилась спросить:

– Тебе было неинтересно?

– Нет, мы отлично погуляли. Просто я задумалась. Извини.

– Какой он красивый, правда? – Марьяна кивнула на дом. Подсвеченный золотистыми гирляндами, тот выступал из сумерек сказочным островком.

– Марьян, что ты видишь?

– Чудесный особняк! Дом, в котором живут волшебные существа!

– Странно…

– Что именно?

– Да нет, ничего. – Ника окинула взглядом заброшенный мрачный фасад. В окнах было темно, за просевшей дверью бледнела слабая полоса света. Нужно было идти, и она подтолкнула незапертую калитку, ступила внутрь, подавив дрожь.

– Ник, – придержала её Марьяна. – Я вспомнила, вспомнила! Там, в гостиной Любовь Валентинна коснулась моих глаз. После этого я и увидела всех!

– Способность видеть передается по роду. Однозначно. Старушка ускорила этот процесс.

– По роду? Но у меня вполне обычная семья. – Марьяна запнулась, вспомнив про бабушку Веру.

Пока была жива, та подолгу бродила по деревне и, размахивая руками, всё говорила, говорила… Что если она разговаривала со скрытыми существами? Что, если видела и слышала их? Точно так же, как и она сейчас?

– Значит, всё-таки не совсем обычная. – Ника удовлетворённо кивнула. – Ты что-то вспомнила, да?

– Вроде того. – Чтобы не говорить про бабушку, Марьяна постучала в дверь и обрадовалась, когда та сразу же приоткрылась.