Я вышел из кабинета и столкнулся с непонимающим взглядом Снежаны.
— Ты… Почему ты так быстро вышел? — запнувшись, спросила она.
По ее взгляду было видно, что я не должен был выйти так скоро. Судя по всему, она рассчитывала, что мои кровавые останки придет убирать уборщик, или меня должны были выкинуть прямо в окно. В общем, я сломал ее планы.
Я пожал плечами и пошел дальше. Девчонка увязалась за мной хвостом.
— Тебя отчислили? — нетерпеливо и даже агрессивно спросила она.
— Неа.
Она нахмурилась.
— Тебе устроили выговор? Назначили штраф? Обязали к физическим работам на территории? Да стой ты!
Я не останавливался.
— Ну что-то вроде. — я снова пожал плечами.
Пепельноволосая сверлила меня взглядом и старалась не отставать, ускорив шаг.
— И что? Тебя это совсем не волнует?
— А должно? — ухмыльнулся я, и свернул на лестницу.
— Еще два таких прокола и тебя отчислят, Семёнов! У нас работает правило трех нарушений! — она повысила голос, цокая каблучками за мной.
Я резко развернулся, после чего Снежана врезалась в меня на полном ходу. Ощутил приятный холодный и сладковатый запах ее духов. Похоже на ощущение свежего морозного воздуха ранним зимним утром. Кончики ее волос приятно коснулись щеки. А моя рука как-то сама собой легла аккурат на ее грудь.
— Хм… — я состроил задумчивое лицо, не убирая руки. — Если ты будешь так близко прижиматься ко мне каждый день, то я пересмотрю свое мнение на счет отчисления. У тебя чуть пиджачок помят. — и погладил её сиську, хе-хе.
Немая сцена. Секунда — непонимающее лицо Льдинской, вторая секунда — и ее миловидное личико приобретает очертания демонического оскала, полного злобы и вселенской ярости.
— Ты что творишь, урррррод⁈ — Снежанна взмахнула рукой. — Извращенееееец!
Я увернулся от пощечины, просто отойдя на пару шагов вниз по лестницы. Руку убирать конечно не хотелось, но тут без вариантов.
— И почему сразу извращенец? — усмехнулся я. — Извращенцы это ведь те, кто любят что-то странное или страшное, а ты ничего так, вполне.
Льдинская фыркнула вся красная, резко развернулась и зашагала обратно наверх по лестнице.
— Козел! Тупой козел извращенец! — крикнула она, не оборачиваясь.
— С удовольствием буду ждать следующей встречи, дорогая! Каждая встреча с тобой это мед для моей души! — ответил я и наконец пошел на выход из здания.
Вечер того же дня в спортивном корпусе номер три.
Валерий Фраг, по кличке «Валера», лупил по груше кулаками. Глухие тучные удары раздавались на весь пустой зал. В каждый удар Валера вкладывал всю свою злость на того новичка.
— Сука… Рыцарь в сияющих доспехах… Гребанный мудак… Н-на!
От особенно сильного удара груша откатилась по направляющей назад. При ударе в воздухе появилась вспышка пламени. Гнев Валерия вырывался из его кулаков и преобразовывался в пламя. У него всегда были проблемы с яростью, которые он пытался обуздать. И сейчас стычка с новичком никак не выходила из его головы. Он уже несколько раз убил этого «рыцаря» в воображении, но пострадала только груша.
Входная дверь зала скрипнула и в помещение вошел его друг и одноклассник Артем.
Валера просто кивнул Теме. Тот разулся, снял ветровку и прошел в зал.
— Кароче, этот новенький — темная лошадка. Инфы толком нет. Известно только, что он сменил уже четыре школы, нигде не проучился больше полугода. — Артем шмыгнул носом, пожал руку другу.
Они наклонились, и будто скрываясь от кого-то, пошли, чуть пригнувшись и сбавив тон голоса, почти перейдя на шепот.
— Сам отчислялся или выгоняли?
— За неуспеваемость, но это фигня какая-то. Вот, глянь.
Тема показал фотографии документов на смартфоне и прокомментировал:
— Есть записи, что он выиграл во всех турнирах новичков, где участвовал, видишь? Везде первое место в списках. А у нас его зачислили в класс «D», прикинь?
Валера вопросительно посмотрел на друга.
— Ты хочешь сказать, что этот идиот с фамилией Семенов, который и года нигде не проучился, победил всех новичков на потоке? Да еще и в четырёх разных школах⁈ Бред какой-то…
— Вот я и говорю — темная лошадка. Новичок, с неопределенным даром, который не имеет ни одного поражения, но при этом постоянно отчисляется за неуспеваемость.
Валера сел на скамью, снял потную футболку, сложил в спортивную сумку.
— Номер его пробил?
Тема протянул бумажку с телефоном.
— Устроим ему встречу?
— Ага, у нас в баре. Скажи парням, чтобы сегодня были все. Попробую с ним поговорить, ну а если разговора не получится… — он похрустел костяшками пальцев и с каждым хрустом от его руки вспыхивало пламя. — Поговорим с ним по-другому.
Вечером я, наконец, полноценно заселился в свою комнату и разложил вещи, хорошо, что их было совсем немного. На всё ушел час.
Котик начал осваиваться в новом жилище с куда большим энтузиазмом, чем я.
С фантазией у меня всегда было не очень. В то время как у большинства людей домашних животных зовут Барсиками, Фросями и Пушистиками, моего кота зовут Кот. Черный своенравный засранец.
Кот пошел обнюхивать углы и исследовать территорию. После целого дня, проведенного в переноске сидя рядом с вахтёром, ему было за счастье размять лапы.
— Осваивайся, волосатый. Но не слишком привыкай к этому месту. Мы скоро съедем отсюда. Надеюсь.
Я разобрал свои вещи, аккуратно разложил всё по шкафчикам и полочкам. Ноутбук, повер-банк, и зарядка обосновались на прикроватной тумбочке.
Кот походил-походил и устроился спать на старой продавленной железной кровати.
Я захотел попить кофе и обнаружил, что даже чайника в комнате нет. Черт, придется идти на общую кухню. Записал тебе заметку купить личный чайник.
Закрыл дверь и вышел в коридор. Не смотря на поздний час, общежитие гудело. Слышался громкий смех за одной из дверей, кто-то пылесосил в последней комнате коридора, из общего туалета тоже слышались голоса и чувствовался сигаретный дым. На кухне кто-то разворачивал шелестящий пакет с чем-то наверняка вкусным и вредным. Одним словом — общага.
Я прошел на кухню, здесь сидел уже знакомый толстяк в очках и поедал шоколадный батончик.
— Какие люди! — я хмыкнул, разорвав тишину кухни.
Толстяк от неожиданности аж батончик выронил на пол, а затем не знал, что ему сделать сначала — поздороваться или поднять шоколадку с грязного пола.
— П-привет… — кое-как промямлил он и нагнулся за вкусняшкой.
— Вечерний дожор? Понимаю, но я бы на твоем месте не стал, но тебе виднее.
Я подошел к старому чайнику, который был весь в пятнах. На такой даже смотреть неприятно, а пить из него резко перехотелось. Я огляделся и налил воды в самую чистую небольшую кастрюльку, затем поставил ее на плиту. Какого хрена у академки, клепающей будущих звёзд маркетинга такая убогая общажная кухня?
Посмотрел на толстяка. Тот протер шоколадку о футболку и отложил, но ничего не говорил. Точнее, он хотел что-то сказать, но вместо этого просто жевал собственные губы.
— А… А т-ты что бы делал н-на моем месте? — наконец спросил он, подняв на меня взгляд.
— Для начала бы перестал есть в десять вечера. — усмехнулся я, глядя на часы. — А во вторых, удвоил бы интенсивность тренировок. И отрегулировал питание — само собой. Или ты о чем?
Толстый молча кивнул, поджав губы, и добавил:
— Я в-в целом… Ну… Ч-что делать с этой ж-жизнью? Да и я не м-могу…
Я не хотел лезть к толстяку со своими нравоучениями, или советами. Хотел просто беззаботно поболтать о чем-нибудь, пока греется вода, но по взгляду этого желейного медведя читалось, что он не настроен шуточки шутить. Серьезно загрузился.
— Пу-пу-пу… — выдохнул я, откинувшись на спинке старого скрипучего стула. — Не можешь что? Есть меньше или тренироваться больше?
Он молча кивнул.
— А. Понял. — улыбнулся я. — Ты из этого типа людей, кто на вопрос «Ты будешь курицу или картошку?» отвечают «Да»?
На лице толстяка промелькнула еле заметная улыбка.
— Ну… блин… — он взъерошил волосы, немного расслабился. — Я н-не могу есть меньше. Еда у-успокаивает меня.
Я усмехнулся.
— Так найди способ успокаиваться по-другому. Найди себе девчонку… — я неопределенно повел рукой, — ну или вздрочни, в конце концов.
Если кроме шуток, то я понимаю, о чем он говорит. Большинство людей находят утешение во вредных привычках. Кто-то ест, кто-то курит, кто-то пьет и еще десятки вариантов саморазрушения и жалости к себе. Когда-то и я был таким, давно в другой жизни еще до перерождения. Хоть я и не помню другую жизнь, но я чувствую тягу плохих привычек из нее. Если однажды попал в эту ловушку, то потом будешь вынужден всю жизнь ей сопротивляться. Теперь я сопротивляюсь и довольно успешно.
Толстяк заулыбался. Ну вот, вроде не всё так плохо, как я думал.
— В дрочке ты мастер, да? Ладно, шучу. — я хлопнул его по плечу и протянул руку. — Лёха.
— Бо-бо-бо… — он снова начал заикаться. — Ч-черт! Боб я. Роб-берт.
Я пожал его руку. Для желейного человечка, каким он выглядел, у него на удивление сильное рукопожатие. Правда ладонь потная и противная, но крепкая.
— Чего так распереживался? Твоим пОтом с ладоней можно гидропонику в пустыне создать. — улыбнулся я.
Вода в кастрюльке начала бурлить. Капли с шипением падали на раскаленную электрическую плиту. Я пошел наливать быстрорастворимый кофе 3 в 1. В это время Боб жевал свои губы и нервно теребил пальцы. Через несколько секунд вновь заговорил.
— С-спасибо, что вступился за-за меня…
Я отмахнулся, не глядя.
— Да ладно, пустяки.
Боб замолчал, «угукнул», и через несколько секунд начал снова:
— Л-лёх… — он поерзал на стуле. — Как м-мне отвязаться от т-того парня, который меня п-прессует?
Я вскинул бровь, одним глазом следя за наливающейся водой в кружку.
— Ты без отца, что ли, рос?
— Чего?
— Забей.
Я сел обратно за стол, помешивая ложечку в кружке и продолжил:
— Просто не позволяй тому хмырю наседать. Дай ему отпор. Покажи зубы. Пошли его куда подальше и посмотри что будет.
— Он меня п-просто изобьет… — вздохнул Боб.
— Может быть. — я отхлебнул кофе. — Но разве ты позволишь ему это? Не будешь сопротивляться?
Боб вроде бы оживился и повёл плечами.
— Ну… Буду, конечно, н-но… С-скорее всего, я не смогу д-даже ударить его н-нормально. Я д-драться не умею…
— Уметь не надо. Надо хотеть себя защитить. Значит бей ненормально. Бей как псих. Используй окружение. Палку, кружку, стул… Еще можешь заорать что-нибудь на языке психов. — я посмотрел на Боба, тот слегка улыбнулся. — Лучше прослыть психом, к которому боятся подойти, чем быть вечной грушей для битья, понимаешь?
— Ну… Наверное… — парень сильно волновался, но в его глазах зажглась искорка. — И тогда он отстанет?
— Может и нет, но в любом случае его мнение о тебе, как о слабой тряпке, изменится. Сам посуди, ты бы стал нападать на психа, действия которого не можешь предугадать?
Боб буквально начал расцветать, заулыбался, представляя как отделает того здоровяка:
— М-может прокусить ему ухо, как тот боксер? Тогда он больше не полезет?
— А ты давно был у школьного психолога, а? — улыбнулся я.
— Да это я просто мечтаю… — вздохнул он. — Драться-то я не умею…
— Драться и не надо. Есть много способов заставить мудака отвязаться. Даже изменившийся тон голоса может заставить его передумать.
Я отпил кофе, а в глазах Боба проклевывалась жизнь. Шестерёнки закрутились, он начал перебирать варианты.
— Предлагаешь отрезать ему руки бензопилой? — с азартом и больным сиянием сказал толстяк.
— Кха-кха! Чего⁈
Я аж закашлялся от неожиданности. Лицо Боба при этих словах было такое мечтательное, будто он уже в красках представил себе эту ситуацию. Прежде чем я успел что-то сказать, на его лице снова появилась беззаботная улыбка.
Вроде бы он просто так пошутил. Сложно сразу понять по незнакомому человеку — шутит он или говорит серьёзно. Но вроде шутит. Вроде…
— Не так категорично, хах! — я усмехнулся и продолжил. — Для начала, когда он подойдет к тебе в следующий раз, то не отводи взгляд при разговоре. И говори нормально. Вот как ты сейчас про бензопилу сказал. Это было уверенно и твердо. Так и говори. Не стесняйся своего голоса и мнения. Это для начала.
— Легко тебе говорить… — вздохнул Боб. — Мой взгляд сам куда-то уходит… Я его не контролирую.
Я скептически осмотрел толстяка. Типичный «Король фастфудной», который только и думает, что о еде. Плечи обвалились вниз, спина скрюченная, взгляд в пол, постоянно теребит пальцы.
— Слушай, Роберт, — я серьёзно посмотрел в глаза пареньку, тот неохотно, но посмотрел на меня. — Пойми одну вещь, если ты не будешь бороться, то вся твоя жизнь так и пройдет — будешь постоянно убегать и прятать взгляд, будешь бояться высказать свое мнение. Ведь если ты его не озвучиваешь, значит о тебя можно вытирать ноги.
Боб хотел что-то сказать, и даже поднял палец, поправив очки, но после того, как мы снова столкнулись взглядами, опустил руку и отвел глаза.
— У тебя ведь есть свое мнение? — спросил я.
— Есть… — тихо сказал он и поднял глаза на меня.
— Так и не бойся его озвучить и отстоять. — я хлопнул Боба по плечу, от чего тот вздрогнул. — И выпрямись уже! Что ты ходишь, как сутулая собака? Выпрямись, подними взгляд и выскажи свое мнение.
Боб попробовал раскорячить свою спину. Оказалось, что он не такой уж маленький, каким хочет казаться. Если бы он начал заниматься и поднял свою самооценку с пола, то из него мог бы выйти неплохой высокий боец.
— Я попробую… — сказал Боб.
— Вот и отлично. Потом расскажешь, как ощущения. Твой мир сразу поменяется. — я улыбнулся слегка зловеще. — И эти изменения сначала тебе точно не понравятся.
— Но…
— А ты заметил? — я встал из-за стола и задержался с кружкой в руке. — Последние несколько минут ты почти не заикаешься?
— Да? — он удивленно взглянул на меня и покусал губы, будто проверяя на месте ли его рот.
— Ага. Ну бывай, Бобо. — я махнул рукой и отправился с кофе обратно к себе в комнату.
А Роберт остался на кухне обдумывать услышанное.
Вечером большинство учеников пошли в город. Всем хотелось гулять, развлекаться, тусоваться, шататься по магазинам и просто наслаждаться жизнью. Всё-таки жизнь в 18 лет для большинства это непрерывные тусовки, знакомства и впечатления, о которых не принято рассказывать в более возрасте.
Я же не из тех, кто любит такие гуляния. Я б лучше посидел дома, посмотрел бы что-нибудь или почитал. В тишине и одиночестве. Иногда есть настроение потренироваться, потаскать железки, или поупражняться на турниках, но я никогда не пойду «тусоваться». Это напрасная трата времени и денег.
В школе было только одно правило — вернуться до 12 ночи, но что-то мне подсказывает, что немногие подчиняются этому требованию. Ночная охрана на КПП, вообще, обычно спит или «смотрит в другую сторону», когда вваливаются подвыпившие ученики.
Я решил просто прогуляться по району, подышать вечерним прохладным воздухом, осмотреться, где мне теперь придётся жить. Здесь я никогда не был и жил на другом конце мегаполиса. Если задержусь тут дольше чем на месяц, то надо будет сдать свою квартиру, что ли…
Райончик так себе. Мне больше по душе тихие спальные дворики, здесь же кипела ночная жизнь. Повсюду клубы, дорогие магазины и рестораны. Кроме этого по вечерам на охоту выходят львицы — полуголые и симпатичные девушки. И не всегда эти качества были в одной и той же девице. Клубы, бары, и прочие ночные заведения только начали свою работу и манили народ яркими кричащими неоновыми вывесками и красотками на входе. Неподалеку от них стояли мордовороты в черном.
Да… Пожалуй это последняя моя прогулка, лучше бы остался на территории школы. Здесь слишком шумно и слишком людно.
В кармане завибрировал телефон, заиграла песня из знаменитого фильма.
«You're the Best Around!..»
— Слушаю. — я принял вызов с незнакомого номера.
— Семёнов? Здарова, это Валера.
— Какой Валера?
— В школе сегодня виделись. Момент с толстым очкариком помнишь?
Я потер глаз и посмотрел на зеленый сигнал светофора, двинул на другую сторону дороги.
— А, паренек с огненным ударом. Помню. Что хотел?
Спрашивать его откуда узнал мой номер — бессмысленно. Сейчас можно найти что угодно и на кого угодно, было бы желание.
— Мы сегодня познакомились не при самых… — он сделал паузу, — скажем так, не при лучших обстоятельствах. Приходи к нам в бар, познакомимся нормально. Я угощаю!
Голос этого Валеры был твёрдым, решительным, но дружелюбным. Нет никакой «бычки», как в школьном дворе, никакого наезда. И идиоту понятно, что ему что-то от меня нужно. Что именно? Отомстить на своей территории? Всё-таки многие ученики видели, как он огреб от меня, а это сильнейший удар по самолюбию и репутации…
— А давай! — ответил я. — Говори адрес.
Через пять минут я уже ехал в автобусе, держась за поручень. Огни города проносились в большом окне, предварительно записанный голос диктора объявлял остановки, а внутри ехали в основном уставшие работники, да кучка подростков, которые бурно обсуждали какую-то компьютерную игру.
Приходить неподготовленным к Валере нельзя, поэтому я обратил взгляд внутрь себя. Чакра полна примерно на 80 процентов. Некоторое количество чакры уходит на контроль, ведь если я не буду ее сдерживать, то люди вокруг вряд ли это оценят, уже бывали случаи.
Например, тот случай когда я ударом кулака случайно развалил чей-то внедорожник… Или случай в туалете клуба «Midnight», где я работал вышибалой. После моей стычки с пьяной компанией, пришлось заново строить туалет. Там осталась только одна несущая стена…
С тех пор я постоянно держу чакру под контролем. Да и мне не нужно чтобы все вокруг вдруг узнали, что среди них находится настолько сильный «сверх», как я.
Немного чакры пустил на острый слух, внимательность и реакцию. Посмотрим, что мне скажет этот новый знакомый. Если что — к драке я всегда готов.
Я вышел из автобуса через три остановки. Район средних ресторанов и другой коммерции. Не полное дерьмо, но и статусными заведениями их не назвать. Что-то повседневное для среднего класса.
Кирпичное здание в темноте казалось абсолютно черным. Парадный вход больше напоминал дверь в деревенский сарай, чем в модный клуб. У него толпилась кучка людей. Одна компания курила, другая — что-то обсуждала, а третья оказалась очередью. Из-за стены слышался низкий гул музыки, из немногочисленных окон клубился кальянный сладкий дым.
Амбал на входе смерил меня взглядом. Я открыто смотрел на него. Лицо у него такое, будто охраняет кабинет президента, не меньше. Секунду он подумал и отошел в сторону. Я прошел внутрь.
В уши ворвалась ритмичная танцевальная музыка, обоняние мгновенно забилось сотней резких запахов от духов до дыма. Зал усеян разноцветными лучами, в центре большой танцпол, на котором красовались девчонки с сочными попками в мини юбках и пошлых платьях. Всех представителей мужского пола мой взгляд смазал в сплошное серое месиво. На них я не обратил никакого внимания.
Я уже хотел идти к бару, но заметил боковым зрением чью-то руку. Поймал ее в замахе и увидел шокированное лицо какого-то парня.
— Лёха Семенов? — заорал он, перекрикивая музыку.
Я кивнул.
— Пойдем! — он кивнул в сторону балкончика, а затем посмотрел на свою руку, которую я всё еще держал.
Отпустил руку и последовал за ним.
Здесь меня никому не застать врасплох. Буду считать, что я нахожусь в логове дракона, пока Валера не докажет, что это не так. Лучше перестраховаться.
На балкончике было чуть тише. Кажется, в клубе какая-то мудреная акустика. Здесь можно нормально говорить, не надрывая голос.
Перед моими глазами развернулась отличная картинка — сексуальная девушка в красном бикини лежала на низком столе. Ее рыжие волосы красиво рассыпаны по столешнице. Лицо спокойное с легкой улыбкой, глаза закрыты. На ее плоском красивом животе красуется сет роллов, а вокруг девушки стоят бутылки дорогого пива, вина и виски, так что и не пошевелиться. На тело красотки падают клубы дыма от кальяна.
Вокруг стола три небольших дивана, на которых сидели парни и пара девушек. Всего десять человек. Дым пускает сам Валера, он затягивается кальяном, поглаживая длинные ноги какой-то брюнетки, сидящей рядом. Одет в белую рубашку, наверняка новую, а не ту, что Боб измазал, и черные брюки. На шее висела толстенная золотая цепь с мизинец. Гладко выбрит, очень коротко подстрижен, взгляд решительный и даже боевой, но без злобы.
Другие ребята говорили, пока не пришел я. Теперь все взгляды были обращены на меня. Другие парни выглядели начинающими, а парочка — опытными бойцами. Одни пили, кто-то курил, кто-то перекидывался в карты, кто-то говорил по телефону.
— Присаживайся, друг! Я и не думал, что ты придешь, после того что было во дворе. — начал Валера с энтузиазмом.
— Ты ж сам пригласил. — я спокойно осмотрел их тусовку. — К тому же, я ненадолго. О чем хотел перекинуться? — спросил я, оставшись на месте.
Парня, кажется, слегка перекосило от моих слов, или это у него нервный тик? Впрочем, он снова быстро улыбнулся.
— Ладно, ща, — он скинул ножки девчонки со своих колен и подошел ко мне, сбавив голос. — Ты ведь новенький. Никого у нас не знаешь. Я предлагаю тебе взаимовыгодную дружбу. Что скажешь?
Он протянул руку, я посмотрел на раскрытую ладонь.
Есть такой тип людей, с которым тебе не хочется иметь ничего общего. Манеры, взгляд, повадки… В Валере мне не нравилось всё. Начиная от выбранного тона голоса, заканчивая надменным взглядом, будто все вокруг него — навозные жуки. А еще отличная черта давить взглядом и дикой упёртостью. Он будто пытается просверлить дыру глазами во мне. Даже просто общаясь, он выпячивался вперед, будто бык, загнавший жертву в ловушку. И кажется, сейчас жертвой он считает меня.
Я посмотрел ему в глаза и пожал его руку. Сдавил так сильно, что послышался хруст, и его кости под моими пальцами складываются одна к одной.
Валера сразу начал морщиться от боли, а через долю секунды, когда я не отпустил, а лишь добавил силы, он вовсе начал выпучивать глаза.
Я улыбнулся и сказал:
— Я сам разберусь с кем дружить, и ты, Валерка, на эту роль не подходишь.
Разжал хват и тот резко одернул руку, тут же начал сжимать и разжимать пальцы, проверяя их работоспособность. Не волнуйся, я не хотел сломать тебе руку, хах.
Валера в компании друзей, и поэтому не собирался показывать насколько сильным было мое рукопожатие, он быстро пришел в себя, стараясь не обращать внимания на боль в руке.
— Не понял. Ты считаешь, я не достоин стоять рядом с тобой, или че?
Валера изменился в лице, принимая вызов. Я заметил как он дернул средним и большим пальцем, словно делая щелбан, и в мою сторону тут же полетел окурок от одного из его парней. Бросил его один из тех, что сидел на диване. Кажется, он тоже был во дворе школы, когда прессовали Боба, только имени не помню.
Вот и поговорили. Вариантов было несколько — увернуться, отбить тыльной стороной ладони или прикрыться Валерой. Я выбрал четвёртый вариант.
Благодаря заранее усиленной реакции, успел отреагировать. Точно таким же жестом щелкнул пальцами и отбил окурок прямо в полёте. Он отскочил точно в лицо Валере. Угольки вспыхнули, разбившись снопом искр о его бровь, и тот схватился за лицо.
— Ай, сука!
Тут же компания на диванах и рядом с ними встрепенулась, девчонки затерялись, одна даже упала с дивана от резкого подъёма ее ухажера. Семь парней подорвались к нам.
Я ухмыльнулся.
— Кажется, это бросил один из твоих ребят. Ему бы зрение проверить. Видишь, как неудачно вышло? А, стоп, ты не видишь, хах!
— Пошёл ты! — взревел он.
Взмах, и мимо меня прошел огненный кулак, опаляя волосы. Мои чувства, усиленные чакрой обострены до предела, так что я замечаю все, что происходит вокруг. Тут же летит второй кулак в челюсть. С боков — пара ног, одна целит в голову, другая по корпусу. Одна из шавок Валеры обходит меня сзади, замахиваясь бутылкой вина. Девчонка, упавшая с дивана, не пойми откуда достала электрошокер. Здесь никак не увернуться, насколько бы быстрым я не был. Остаётся только одно — мелькаю за спину Валеры, его удар уходит в молоко. Другие парни, кажется, выбили друг другу ноги, один из них упал и скорчился от боли, вроде, я слышал хруст его коленной чашечки. На удивление, Валера практически молниеносно осознал, что меня нет, и в ту же секунду он разворачивается всем корпусом, придавая кулаку огромный импульс силы и с огненной дугой обрушивает на меня очередной удар. Отдаю должное этому хмырю. В этот раз он намного быстрее, а судя по огромному ореолу пламени вокруг кулака — использует больше чакры. Хочет убить меня?
Ныряю под его левую руку, хватаю ее и заламываю ему за спину, поворачивая лицом к своей же компании.
— Скажи «пока-пока» своей руке, махать ты ей сможешь не скоро. — приглушенно сказал я у его уха.
И уже начал выворачивать кисть, создавая давление на кости, как вдруг…
— Мальчики, хватит показывать коготки. Вы ведь не хотите, чтобы я составила рапорт на вас обоих? — откуда-то из темноты послышался женский голос.
Все обернулись. В неровном бело-красном свете стробоскопов из темноты вышла девушка-кошка. Это она? Кажется, её зовут Лена. Без костюма я ее не сразу узнал. Тёмные волосы собраны в высокий хвост, черная приталенная рубашка и такого же цвета миниюбка с широким поясом, который мерцал металлом. На ножках симпатичные чулки в сеточку.
Девушка пришла в компании двух вышибал бара.
— А-а-а! Отпусти меня нахрен! — рявкнул Валера, выкручиваясь из моих рук.
Я ослабил хватку и позволил ему отойти. На его лице в мерцающем свете красовалось черно-красное пятно сигаретного пепла.
Вот и всё. Продолжать всю эту заварушку я не собираюсь, так что выдыхаю, чуть сбавляю поток энергии. Счет 2/0, Валера. Надеюсь, тебе хватит мозгов это понять.
— Какие люди! — улыбнулся я. — Ты на меня запала и преследуешь или как, киса?
— Ха! Мечтай, мальчик! — хохотнула девушка-кошка. — А теперь, ребятишки, быстро пожали друг другу ручки и помирились на мизинчиках, я жду.
— Да мы и не ссорились вроде, да, Валерка? — я посмотрел на обиженного Валерия.
В его глазах кипела ярость. Взгляд точь в точь такой же как, когда Боб говорил что-то о бензопиле.
— Ага, не ссорились мы… — сквозь зубы выдавил Валера и сплюнул на пол.
— Ох… Ну, прям как дети малые… — вздохнула Кошка Лена, и взяла меня под руку. — Пойдем, негодник. Не хочу вас разнимать еще раз через пол часа.
— Может останемся и выпьем, раз уж ты пришла? Ты ведь уже не на работе?
— Я всегда на работе. Так что сейчас мы выйдем, и ты расскажешь что произошло. В подробностях. Понял?
Я по-хозяйски прижал её руку в своем локте, и прибавил шаг так, чтобы самому вести ее.
— Обязательно рассажу. За ужином, идет?
Лена закатила глаза:
— Ты ведь не отстанешь? Ладно, за ужином, так за ужином.