* * *

Заведение, в которое мы пришли было, кажется, семейным. Слабый, теплый свет, спокойная обстановка, тихие разговоры. Никакой громкой клубной музыки, мне нравится. Вокруг сидели мужчины и женщины среднего возраста, уютно общались и наслаждались вкусной едой.

Кошка Лена сидела напротив меня и безотрывно разглядывала что-то на моем лице.

— Что? — спросил я, оторвавшись от меню.

— Пытаюсь понять, что в тебе особенного…

— Обаяние, остроумие, чувство юмора и, конечно, прекрасная физическая форма. — я шутливо согнул руку в локте, демонстрируя бицепс под рубашкой.

— Пф! — Лена усмехнулась. — Я видела ребят и побольше, и покрасивее, и поумнее… Должно быть что-то другое.

— Нет, конечно, осталось одно огромное достоинство, но не думаю, что сейчас подходящее время, чтобы его демонстрировать, место не слишком к этому располагает. Но можешь залезть под стол и убедиться.

Ее щеки налились красным.

— Пока что ты выделяешься только завышенной самооценкой и отсутствием мозга.

— Значит и спроса с меня никакого, верно? — хмыкнул я.

В этот момент к нам подошла официантка и принесла блюда. Лена заказала не миску молока, как я сначала подумал, а какой-то салатик и кофе с добавлением рома. Я взял себе макароны по-флотски. Само собой, они назывались как-то по-другому… Но только это блюдо было мне по карману, ничего дороже макарошек себе позволить не могу. А вообще, на картинке выглядело вкусно.

Лена задумчиво потягивала кофе, глядя на меня.

Я приподнял бровь, ожидая нового вопроса, но она молчала, тогда я просто начал есть. А есть хотелось еще как, и тут кошечка открыла рот:

— Ты скрытный. Почему? Сложное детство?

Я пожал плечами, уплетая макарошки, прожевал и сказал.

— Ты хочешь за меня замуж и пробиваешь почву? Милая, мне пока это неинтересно, я слишком молод для всего вот этого, — и неопределенно повел вилкой в воздухе. — но, как видишь, честен.

Лена рассмеялась.

— Замуж? За тебя? Ха-ха! Да я старше тебя лет на десять! Ты даже не окончил учебу! Ты даже не…

— Тогда зачем так интересуешься мной?

Лена отпила свою бурду, облизнула нижнюю губу и выдохнула, прервав разгоревшуюся словесную тираду.

— Скажу прямо. Ты же любишь честность, да? Ты — моя работа. Можешь считать меня своим телохранителем, няней или вроде того.

— И кто твой наниматель? — я отодвинул пустую тарелку, вытер губы салфеткой и, отложив ту, приступил к горячему чаю.

— Школа. Ты чем-то заинтересовал директрису, поэтому она хочет узнать тебя получше и чтобы ты учился именно в нашей школе.

— Женщины… такие загадочные существа… — вздыхаю. — Я не собираюсь задерживаться у вас надолго, но по закону должен попытаться. Да и… — я смотрел кошечке прямо в ее темные глаза. — Кажется, вы умеете определять прошлое?

— Кристина. Девочка, которая была на церемонии распределения, у нее дар ясновидения. Но после тебя у нее случился приступ, а это плохой знак.

— Я не хотел ей навредить.

— Ты нынешний — не хотел, но не ты из прошлой жизни. — вздохнула Лена и продолжила. — Ты точно что-то натворил в одном из перерождений…

Я потупил на неё взгляд.

— Эй, лапуля, не надо так на меня озадаченно смотреть. Я ничего не помню из прошлых воплощений.

— Я, просто, думаю… Стоит ли тебя привязывать к батарее сразу после занятий, чтобы ты не попадал в неприятности? Или ты сможешь вести обычную школьную жизнь как полагается?

— Я проблем не ищу, они сами приходят. Всё что остаётся — решать их.

— М-м, вот как… В этом как раз и проблема, — телефон девушки провибрировал и она взглянула на экран. — Можешь хотя бы не так активно решать эти свои… проблемы?

— Ничего не обещаю. — улыбнулся я. — Так что, ко мне? Я как раз только заселился в свою комнату. Покажу тебе мужское общежитие. Познакомлю с котом, вы поладите.

Лена изогнула бровь со скепсисом и поднялась из-за стола.

— Мечтай в кулачок в своей комнатке, герой-любовник, а мне пора, — и высокомерно как какому-то пацану подмигнула и поторопилась на выход.

Вот же заладила… «герой-любовник».

Э?

И это нелепое сочетание слов пробудило в моей голове образ. Образ из прошлой жизни… Видения уже случались пару раз, но ничего особенного я в них не видел. Да и они забываются очень быстро, как мимолетные сны. А сейчас я вспомнил одного парня, которого часто называли «героем-любовником». Мы вместе с ним бились одно время как соперники, соревнуясь, кто быстрее станет сильнее. И черт, как же по нему сохли девчонки… Хах! Вот он был настоящим героем-любовником.

Вслух я, конечно, ничего не сказал, только улыбнулся приятным воспоминаниям.

— Если что, номер моей комнаты — 306! — крикнул я и Лене вслед.

Та махнула и вышла, после чего уже я сам отравился на выход, заплатив за обоих и оставив щедрые чаевые.

Почти последние мои деньги… Эх!

* * *

Административный корпус. Комната досуга «особых» учащихся.

Доктор Харлин Куин вошла в комнату досуга и застала Кристину за рисованием.

Она выглядела уже намного лучше. Взгляд прояснился, она больше не бормотала сто-то себе под нос.

Девочка сидела на инвалидном кресле у окна в общем зале. На холсте перед ней изображен красивый молодой брюнет. Глаза того залиты черным и из них клубится дым. Фон разрисован в багрово-черных тонах неряшливыми пятнами. Прям злодей злодейский. Такое явно не должна рисовать семилетняя девочка. Впрочем, Кристина — не просто девочка. Из-за своего дара она видела то, что многие взрослые не увидят за несколько жизней.

— Добрый вечер, Кристина, — поздоровалась доктор, подставила себе стул и присела напротив девочки, поправив белый халатик.

— Здравствуйте, — с улыбкой ответила та, выводя дым из глаз на портрете.

Вокруг них были и другие ученики, которые находились на обследовании либо на лечении в отделении психиатрии. В общий зал отпускают спокойных ребят, и предоставляют им досуг — настольные игры, книги, фломастеры и краски, иногда даже разрешают поиграть в приставку или просто посмотреть телевизор. Главное — чтобы все эти ребята были под круглосуточным присмотром.

Сейчас большинство учеников разбились на две группы. Одни общались, играя в «Манчкина», другие сидели с джойстиками и сражались в «файтинге» на приставке.

— Кого ты рисуешь? — поинтересовалась женщина, открывая свой блокнот.

— Я не знаю кто это, но я не могу выбросить его из головы.

— А что у него с глазами? — Харлин начала делать заметки в блокнот.

Кристина пожала плечами и, не отвлекаясь, ответила:

— Не знаю, я его так увидела в воображении.

— Это твое видение?

Девочка кивнула.

Харлин начала быстро писать.

— Как ты себя чувствуешь? Судя по показателям, тебе уже намного лучше? — спросила Харлин, через минуту.

Кристина молча кивнула.

Доктор подперла рукой подбородок, глядя в глаза ученице, затем перевела взгляд на портрет.

— Он немного похож на Семенова. Тебе не кажется? Может скулы и нос…

— Может быть… Это лицо появилось, когда я его коснулась на церемонии…

Харлин снова сделала пометки в блокнот.

— Может быть, ты помнишь ещё что-то? Какие у него способности? Или, например, слабые места?

Кристина аккуратно отложила кисточку, поправила ее, чтобы она лежала ровно по отношению к другим кистям, затем девочка повернула голову и посмотрела на женщину. Взгляд добрый и открытый, как и до приступа.

— А можно мне еще раз его коснуться?

— Я не думаю, что это хорошая идея, Кристин…

— Но…

Девочку прервал внезапный громкий крик из другой части комнаты:

— Фаталити! — какой-то парень из компании с игровой приставкой.

Вся банда начала улюлюкать, смеяться, вздыхать, нарушая тишину зала.

Харлин обернулась к ним:

— Ребята, тише! Вы здесь не одни! У вас есть еще полчаса, но если я еще раз отвлекусь, то вы отправитесь в палаты прямо сейчас!

— Простите!

— Извините!

Ребята начали тихо перешептываться.

Харлин повернулась обратно к девочке, и чуть было не упала со стула. Кристина подкатила свое кресло в упор к ней и смотрела прямо ей в глаза на расстоянии всего нескольких сантиметров. Доктор ощущала ее дыхание кожей лица.

— Ой! Ты меня напугала! — хохотнула она, отшатнувшись.

— Можно? — настаивала Кристина — Я очень хочу коснуться его еще раз. Мне это нужно.

Доктор пару секунд рассматривала лицо ребенка. В ее глазах была чистая и сильная надежда. Такая надежда, когда ты всем сердцем веришь во что-то и хочешь чтобы это произошло.

— Ну хорошо, я постараюсь это устроить… — Харлин сделала еще одну запись и поднялась со стула. — Могу я ненадолго взять твою картину?

— Только отдайте ее завтра утром, пожалуйста. Хочу посмотреть на нее под утренними лучами солнца и добавить несколько штучек.

Харлин кивнула.

— Обязательно. — и аккуратно взяла холст и повернулась ко всем в зале. — У вас двадцать минут, и спать! Завтра я спрошу у ночной смены как вы себя вели, так что без фокусов! Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, доктор Харлин! — ответили ребята хором.

Женщина вышла из общего зала с портретом в руке. Возможно, если Кристина просканирует Семенова во второй раз, то ей будет уже легче. Может быть, она сможет увидеть больше деталей о его предыдущей жизни и о его даре… Им нужно понимать с чем столкнулись.

* * *

Особняк семьи Фраг.

Валера сидел в позе лотоса, стараясь направить энергию на исцеление сигаретного ожога.

После потасовки с Семеновым у него немного обгорела бровь и остался небольшой след на лбу. Для любого сверха это даже не рана, на ее излечение уйдет с десяток секунд и крошечное количество чакры, но не для Валерия. Он всегда плохо контролировал дар в целом и свою чакру в частности. Он мог запросто вложить все свои силы в один удар, и упасть без сознания, но если требовалась тонкая работа с энергией, то не мог регенерировать даже обычный порез.

Уже час он пытался исцелить этот уродливый шрам, но все, что вышло — убрать незначительную боль, при этом сам ожог внешне не изменился.

— Говно! — рявкнул Валера и треснул кулаком о пол.

Поднялся на ноги и пробил кулаками «двоечку», представляя перед собой Семенова. Этот долбаный козел не выходил из его головы. Хотелось выбить ему все зубы, заставит плевать кровью и извиняться. Чтоб, сучара, ползал в ногах, облизывал ботинки, и умолял не сжигать его.

Валера фыркнул, прошел в ванную комнату, смежную со спальней. Подошел к шкафчику с зеркалом, открыл дверцу, достал заживляющую мазь. Когда не можешь исцелиться сам, то мазь- лучшее средство, сделанное сверх-лекарями.

В это время раздался настойчивый стук в дверь.

— Что еще? — буркнул Валерчик, глядя на себя в зеркало и нанося мазь на ожог без помощи слуг, прям как простолюдин какой-то, ей богу! Ему было так стремно! Но стоит кого попросить — сразу доложат!

Дверь открылась, в комнату вошел мужчина лет пятидесяти. Худой, в черном строгом костюме, в волосах лысина по типу «озеро в лесу».

— Простите, господин, Ваш отец ждет вас.

Валера посмотрел на себя в зеркало. В глазах отражался страх. Только при одном упоминании отца, он хотел опустить глаза в пол, а лучше сунуть в тот голову, как страус в песок.

— Иду… — тихо сказал он, вздохнув.

И впервые пожалел, что подстригся почти налысо, были бы волосы — скрыл бы ожог, а так… Он как горящая звезда во лбу! Звезда, которую второкурснику поставил какой-то наглый первогодка!

Через минуту Валера вошел в роскошный и просторный кабинет отца. Высокий и статный мужчина сорока лет сидел за дорогим деревянным столом и подписывал документы, аккуратно перекладывая лист за листом, пробегаюсь по тексту взглядом. На сына мужчина не обращал внимания.

Слуга закрыл дверь за Валерием, а сам остался с той стороны, не мешая.

Парень не решался сделать и шага, стоял на у порога и ждал, пока на него обратят внимание.

Отец был единственным абсолютным авторитетом для Валеры. И это мягко сказано. Юноша боялся даже громко вздохнуть, чтобы не получить от того. Валерий итак не радовал влиятельного папашу и не оправдывал надежд, возложенных на него, а сегодня так вообще был тише воды, ниже травы.

— Ты навестил брата? — не отрываясь от документов, спросил Виктор Фраг.

— Нет еще… Я был занят… — не поднимая глаз, ответил Валера. Он все также стоял у двери, не шевелясь.

— И что может быть важнее, чем родной брат, попавший в больницу?

Новый лист документов с шелестом лег на стопку уже подписанных бланков.

— Он же не умирает… Завтра схожу.

Виктор поднял глаза и посмотрел на сына.

— Твой брат уничтожил сверха класса «Б» в одиночку. И это я не беру в расчет остальную банду, которая состояла из сверхов послабее, — и пауза. — Он стал героем сегодняшнего выпуска новостей, а ты говоришь «завтра схожу»? Где твоё уважение? — Отец прищурился, — а ну-ка, посмотри на меня. Что у тебя на лице?

— Ничего такого…

— Что у тебя с лицом, Валерий?

Тот вздохнул.

— Сцепился с одним козлом на учебе…

Виктор секунду помедлил, отложил документы и встал из-за стола. Пока он шел через большой кабинет, Валера непроизвольно считал его шаги.

Отец подошел, возвышаясь над ним словно гигант, хотя был всего на полголовы выше. Грубо схватил Валеру за челюсть и осмотрел его лицо, уставившись в итоге на шрам.

— И этот козел затушил сигарету о твой лоб?

— Нет… Это случайно вышло… И вообще…

Пощёчина прозвенела на весь кабинет.

Слуга, подслушивающий у двери, вздрогнул и отошел подальше.

Лицо Виктора начало наливаться кровью. Ноздри вздулись. Он схватил сына за домашнюю рубашку и притянул к себе так, что затрещала ткань.

— Пока твой брат становится героем новостей, получает награды и благодарности от мэра, чем занимаешься ты, а⁈ Окунаешь нашу семью в позор⁈ Посмотри на себя!

Еще один удар, на этот раз тыльной стороной ладони.

Хлесь!

Щеки Валеры покраснели, из глаз непроизвольно брызнули слезы.

— Я хотел… Хотел поставить на место одного новичка… Чтобы он выказал уважение…

— И вместо этого ты позволил ему оставить на твоей роже печать с надписью «слабак»⁈ — отец притянул его так близко, что ткнулся лбом в его лоб, и прошипел. — Я позволяю тебе жить в моем доме, гулять, веселиться и тратить мои деньги. Взамен требую только одного — не позорь меня. И что ты делаешь? Приходишь домой побитый каким-то щенком…

— Он… он не просто щенок! Он побеждал в четырёх турнирах разных школ! — оправдывался Валера.

— Я надеюсь ты от него и мокрого места не оставил, так?

— Как бы… — Валера отвёл взгляд — Я еще с ним не закончил… всё в процессе…

Виктор нахмурил брови:

— За что мне такое, блядь.

— Отец… Я даже ничего не успел сделать! Нас разняли! — выпалил Валера, чувствуя жгучую ярость, стыд и страх одновременно.

Тот стиснул зубы:

— Мусор…

И отвесил ему ещё одну пощёчину, от чего Валеру повело, но Виктор удержал его за воротник рубашки. Он собирался ударить его еще раз, замахнулся, но зазвонил телефон на столе.

— Пошел с глаз моих! — и с силой отшвырнул того.

Валера ударился спиной о деревянную дверь и, шатаясь, пытался нащупать ручку. В глазах двоилось.

— Я… — начал он, но его никто не слушал.

— Пошел прочь! Ты — позор семьи Фраг. И не попадайся мне, пока не вернешь свое лицо!

Виктор прошел за стол и взял смартфон. Прежде чем ответить на звонок, добавил:

— И не дай бог, тебя в таком виде сфотографирует хоть один журналюга!

— Да, отец…

Валера вышел из кабинета, свесив голову.

* * *

Боб.

Парень вручную стирал свои носки в душевой мужского общежития. Время уже далеко за полночь, теперь здесь тихо, почти уютно и никто не мешает.

Весь день он пытался нащупать свой дар, понять чем именно обладает как «сверх», но так ничего и не вышло.

— А может… — Боб посмотрел на поток мутной воды из под крана. — Управление водой! Построение Водяного Элементаля!

Он направил ладонь на поток, но ничего не изменилось, вода как вода. Мельком увидел как нелепо выглядит в зеркале. Брюшко торчит из-под мокрой футболки, в руках две пары постиранных носков, в глазах усталость, потерянность и надежда.

— Ну и посмешище… — прошептал он, втягивая и вываливая живот обратно. — Лёха сказал выпрямиться…

Он распрямился, наблюдая за отражением в зеркале.

Выглядит и правда получше, не идеально, но лучше, чем было. По крайней мере, теперь он кажется выше среднестатистического ученика. Затем Роберт отвел плечи назад и выставил грудную клетку вперед. Скептически осмотрел отражение. Еще лучше. Живот уже не так сильно торчит, появился какой-то мужской силуэт, но этого все равно мало… Что-то было не так… Может дело во взгляде?

— И как люди так постоянно ходят? — Боб выдохнул и вернулся к привычному виду, вывалив пузо и ссутулившись.

Он собирался выходить из душевой, но услышал мужские голоса за дверью.

— Да я тебе говорю, она на меня запала! У нее уже водопад между ног когда меня видит, отвечаю!

— Ага, мечтай! Льдинская? И ты? Может она хочет, чтобы ты ей ноги полизал, или типа того?

— Да пошел ты! Ты прост не видел, как она на меня смотрела! Там в трусиках по любому уже гейзер…

Двое парней завалились в душевую. В руках бутылки без этикеток, в нос ударил запах алкоголя.

Боб сразу попытался юркнуть на выход, но дверной проем оказался слишком узким для трех человек.

— Эй, смотри куда прешь, толстый! — гаркнул один из парней, когда Боб столкнулся с ним плечом.

— Из-извини… — тихо проговорил тот, скорее сам себе, чем другим и все-таки протиснулся за дверь.

Парни были изрядно выпившие и в хорошем настроении, так что даже не придали значения толстяку, предпочитая общаться о том, что именно происходит в трусиках Снежаны Льдинской. Если бы не эта пикантная тема разговора, то вряд ли бы Боб смог выйти из уборной. Считай, Снежка спасла его, будучи даже не в курсе о его существовании! Ну точно Богиня академки!

— А кто это был? Ты его знаешь? — сказал один уже за закрытой дверью туалетной кабинки.

В тот момент Боб прижался спиной к стене. Сердце колотилось, будто пробежал марафон, в висках набат. Кровь начала кипеть и приливать к рукам и ногам.

Сейчас ночь, вокруг никого нет, только он и двое выпивших студента. Что может пойти не так?

«Он назвал меня толстым… Все начинается как и в обычной школе… Сегодня называют толстым, завтра начнут шутить и смеяться, затем начнут толкать и унижать… Если ничего не сделать, то все станет как раньше… Лёха прав.»

Боб медленно и с жутким хрустом сжал кулак, почувствовал, как ногти вдавливаются в кожу, костяшки побелели, кожа натянулась.

«Нет! Я не хочу чтобы всё повторилось! Не хочу! Теперь я настоящий сверх! Надо что-то ответить им… Но я уже вышел из туалета… Вернутся обратно? И что сказать?»

Руки начали трястись, как и щёки. Коленки подкашивались, ноги будто разваренные спагетти, а мозг кипел в переизбытке адреналина. Бить или бежать… Бить или бежать⁈ Бить он не умел, а убежать не получится — слишком жирный. Время идёт! Надо сделать хоть что-нибудь!

Дверь туалета открылась снова.

Один парень стоял у писсуара, второй в кабинке, его не видно.

— Из-из-из… — как всегда Боб начал заикаться, и пафосная речь, которую он продумал, теперь полностью испорчена.

Парень с которым он столкнулся плечом, обернулся, застёгивая ширинку.

— Чего ты там квакаешь? Пришел посмотреть или подержать? Аха-ха!

Боб хотел начать еще раз, но понял, что язык его не слушается. Если он сейчас откроет рот, то издаст звук, который издавали старые жигули его деда при запуске.

Бить или бежать⁈

Впервые в жизни Роберт принял другое решение.

Он выпрямил спину, расправил плечи и сказал:

— Из-звинись!

— Чего? — парня перекосило от наглости жиробаса. — Ты чё охренел, свинина? — он повел бровью, похрустел костяшками. — Давай-ка ты извинишься, а заодно и сгоняешь нам еще за пивом.

— Э, погоди меня! Я тут слегка занят! — прозвучал натужный голос из кабинки.

— Я этого холодца и без тебя в унитаз макну, так что ты там не смывай, Тема! — усмехнулся парень.

Боб терпел, даже не столько терпел, сколько выжидал и думал, как поступить. И это оскорбление стало последней каплей.

«Они же вообще меня не воспринимают как противника, совсем! Я что, настолько ничтожный? Но я сверх. Такой же как и они!»

— Т-ты-ты г-гандон! — сказал Боб, стараясь не отводить взгляд, но в итоге все равно начал рассматривать заляпанное старое зеркало в конце фразы.

Противник удивился, но удивление быстро сменилось безумной яростью в глазах.

— Ну всё, молись своим очкастым жирным богам, сученыш.

Правое плечо ушло назад, отступ ноги и кулак летит в лицо Боба. Толстяк всё это прекрасно видел, но тело, не привыкшее к дракам, просто проигнорировало сигналы. Его мозг даже не успел сформировать ни одного ответного действия, вот Бобу и пришлось просто смотреть, как его сейчас будут бить.

Удар!

И Роберт ощутил… Ничего.

Да, нос слегка помяло, пошли то ли сопли, то ли кровь, но боли почти не было. Это оказалось не так страшно, как он думал!

Боб открыл глаза, когда в него летел второй кулак и его он тоже поймал лицом, и даже не шелохнулся!

— Обалдеть ты жирный, скотина! Все удары жиром гасишь, что ли⁈ — прифигел парень, глядя на Боба, что стоял как статуя.

— Извинись! — громко крикнул толстяк, будто не своим голосом и махнул рукой.

Это был не удар, скорее размашистая пощечина. Парень вильнул в сторону, уворачиваясь, Затем еще раз. Боб продолжал наугад махать руками и третий удар все-таки настиг цель.

Шлепок был такой звонкий, что даже у того, в кабинке, заложило уши!

— Бл…! — что-то булькнул отхвативший и повалился на пол как пластиковая кукла. Взгляд мгновенно расфокусировался, ноги потеряли опору. Руки коряво дернулись, но это были лишь последние прерванные сигналы от мозга, которые донеслись до рук в виде судорог. Головой он ударился точно о писсуар, и распластался на грязном кафельном полу.

— Эй, что там у вас⁈ Толян, ты не мог подождать пять минут, а⁈ — Чертыхаясь и застегивая ремень, вышел второй парень с полупустой бутылкой в руке. — Твою мать!

Перед ним валяется его друг, из губы идет кровь, на всей левой половине лица огромный красный след от ладони. Он перевел взгляд на Боба.

Большой парень стоял перед ним, как скала, и преграждает собой выход, руки расставлены в стороны, глаза горят золотой дымкой энергии.

— Какого хрена здесь… — начал он и замолчал когда увидел дым из глаз Боба. — Ты использовал чакру⁈ — И попятился от Боба, примирительно выставив руки. — Эй-эй, слушай, я еще хочу учиться здесь, а драки с применением чакры запрещены… Давай я ничего не скажу о тебе и спокойно пойду, лады? Всё, что было между вами — будет между вами!

Боб не понимал, что происходит. Тело жаждало крови, бить, бить и еще раз бить… Но кажется, враги кончились.

— Уходи. — буркнул Роберт.

Тот кивнул и быстро свалил.

Дверь закрылась.

Студент на полу начал приходить в себя, слабо ощупывая свое лицо.

Боб посмотрел в зеркало и увидел себя. В зеркале стоял какой-то амбал с горящими желтыми глазами. От них шел будто цветной дым, который почти сразу растворялся в воздухе.

— Я… Победил? Активировал дар… — Боб рассматривал свои новые глаза, дымка быстро спала и те стали прежними.

«И что это было? Я использовал свою силу и даже не понял что именно использовал⁈»

— Чёрт!

* * *