Следующие несколько недель Ральфа занимали тревожные мысли, как добыть нужную сумму. Расспросы адвокатов вскоре подтвердили выводы Клэр, и стало ясно, что – по причинам, выраженным изобретательным языком юристов, – в обмен на значительное вознаграждение Ундина, возможно, признает, что сыну выгоднее оставаться с отцом.

Получив это признание, Ральф хотел первым делом сообщить новости кузине. Его охватил незамутненный восторг: ему чудилось, что он прижимает мальчика к груди. Они с Полом навсегда останутся вместе, и никакая таинственная разлука больше не станет им угрожать! Он испытывал блаженное облегчение, какое мог бы испытать ребенок, проснувшись от страшного сна и обнаружив, что комната залита веселым солнечным светом.

Клэр тут же вновь попросила разрешить ей помочь выкупить маленького кузена, но Ральф постарался отговорить ее, объяснив, что сам найдет выход.

– Где найдешь? В сокровищнице Дагонетов? Ах, Ральф, зачем притворяться? Скажи, сколько ты ей должен.

Удивительно, какую власть получила кузина теперь. Но он пока не мог раскрывать детали сделки. То, что расчеты между ним и Ундиной должны производиться в долларах и центах, казалось последней горькой сатирой его мечтаний: он чувствовал себя униженным мелочностью, заполнившей весь его мир.

Тем не менее поиски продолжались, и наступил день, когда он вновь оказался перед дверью в кабинет Элмера Моффата. Его мысли вновь обратились к Моффату из-за настойчивости, с которой пресса упоминала его в связи с возобновлением расследования по делу «Арарата». Оказалось, Моффат считается самым ценным свидетелем со стороны государства; его возвращения из Европы ждали с волнением, его нежелание давать показания едко критиковали; наконец он прибыл, отправился в Вашингтон – и, судя по всему, ничего не сказал.

Ральф был слишком занят собственными проблемами, чтобы обдумывать эту развязку; но частое появление Моффата на страницах утренних газет подействовало как подсознательное внушение. Да и к кому еще он мог обратиться за помощью? Сумму, которую требовала жена, можно было обрести только посредством «быстрой услуги», а поскольку однажды Ральф оказал подобного рода услугу Моффату, казалось естественным воззвать к нему сейчас. Кроме того, рынок процветал; наверняка у опытного спекулянта был туз в рукаве.

Со времени прошлого визита Ральфа офис Моффата преобразился. Краска, лак и латунные перила придавали внешним помещениям оттенок роскоши, а кабинету с книжными шкафами из красного дерева, на полках которых стояли целые серии книг в сафьяновых переплетах, и вместительными креслами с обивкой из синей кожи для полного сходства с фешенебельным отелем недоставало только парочки пальм. Сам Моффат, выйдя приветствовать Ральфа, производил такое же впечатление: он стал увереннее, шире, носил костюм великолепного пошива и пользовался едва уловимым дорогим одеколоном. Усадив гостя в синее кресло и усевшись напротив, он облокотился о впечатляющий стол в стиле Вашингтона и внимательно выслушал просьбу Ральфа.

– Значит, вы хотите, чтобы я по-быстрому дал вам хорошую наводку? – Моффат покрутил усы двумя пухлыми квадратными пальцами, покрытыми у основания редкой черной растительностью. – Вряд ли, – заметил он, – отсюда до Сан-Франциско найдется хоть один здравомыслящий человек, который не желал бы того же.

Позволив себе это насмешливое замечание, он перешел к делу.

– Да, сейчас самое подходящее время покупать, в этом нет никаких сомнений. Но вы говорите, что хотите быстро получить прибыль? Думаю, для вас не секрет, что хорошую вещь легко упустить? С хорошими вещами всегда так, с самыми разными. На них всегда охотится кто-то еще. – Моффат игриво улыбнулся. – Что ж, я готов постараться оказать вам услугу, потому что вы здорово помогли мне, когда я в этом нуждался. «Вы в юности кров мне давали…»[23] Да, сэр, такой я человек. – Он встал, вальяжно пересек комнату и взял со шкафа маленький предмет. – Как вам такой розовый хрусталь? – Он поднес восточную игрушку к свету. – О, сам я не знаток, но иногда мне нравится приобретать красивые штучки.

Ральф заметил, что он ласкает предмет взглядом.

– Что ж, давайте все обсудим. Говорите, средства для вашего… вложения нужны вам в течение трех недель. Срок небольшой. И вам нужно сто тысяч. Вы можете найти пятьдесят?

К этому вопросу Ральф был готов, но, услышав его, содрогнулся. Он знал, что может получить половину суммы от деда; возможно, сможет попросить немного в долг у Фэйрфорда… Но как быть с остальным? Что ж, остается Клэр. Он всегда знал: иного выхода нет. В конце концов, это личные сбережения Клэр – деньги Дагонетов. По крайней мере, так она говорила. Вся трагедия его положения выразилась в кратком молчании, предшествовавшем ответу:

– Да… Думаю, смогу.

– Что ж, пожалуй, у меня выйдет удвоить эту сумму. – Моффат произнес это с видом героической скромности. – Так или иначе, я попытаюсь! Только другим девчонкам не говорите!

Ральф пытался внимательно слушать, пока Моффат излагал свои планы, но в замысловатый концерт из цифр и фактов постоянно вторгались крики маленького мальчика, бегавшего по газону в пригороде. «Сегодня, когда я заеду за ним, он навсегда останется со мной!» – думал Ральф. Моффат тем временем подытожил:

– Вот вкратце вся схема, но вам лучше все обдумать. Не хотелось бы втягивать вас во что-то сомнительное.

– О, если вы сами уверены… – Ральф уже прикидывал, сколько времени понадобится, чтобы забежать к Клэр Ван Деген по пути на вокзал, откуда он поедет на поезде к Фэйрфордам.

От нетерпения он едва не пропустил мимо ушей прощальные любезности Моффата.

– Рад был повидаться, – пожав ему руку, заверил тот. – Хорошо бы нам с вами как-нибудь поужинать у меня в клубе. – Когда Ральф пробормотал что-то утвердительное в ответ, Моффат продолжил: – Кстати, как ваш мальчишка? Когда я видел его в последний раз, он показался мне замечательным. Простите, если позволяю себе лишнего, но, если я правильно понял, он остался с вами?.. Да, я так и думал… Что ж, до встречи.

Личная гостиная Клэр пустовала, но слуга, отошедший и вскоре вернувшийся, провел Ральфа в полные позолоты и гобеленов джунгли, где она иногда предпочитала принимать гостей. Там, под изображением себя авторства Поппла, она сидела в одиночестве на монументальном диване за уставленным золотой посудой чайным столиком, отчего сама казалась очень маленькой; со стены напротив из величественной рамы на нее взирал с видом собственника образ Ван Дегена, написанный «мощным» художником.

Летевший на крыльях воодушевления Ральф, словно во сне, почувствовал фривольную извращенность ее решения принять его в подобных декорациях, а не в обычном тихом уголке; но в разуме его не было места ничему, кроме сорвавшегося с уст возгласа:

– Кажется, получилось!

Он сел и, насколько мог, разъяснил ей особенности сделки, попытавшись воспроизвести их со слов Моффата; Клэр совершенно не разбиралась в бизнесе, отчего ему начало казаться, что сам он понимает больше, чем на самом деле.

– Так или иначе, похоже, он уверен, что это безопасно. Насколько я понимаю, он теперь ведет дела с Ролливером, а Ролливер практически контролирует весь Апекс. Это какой-то план скупить все муниципальные сооружения в Апексе. Они почти уверены в уставе, и Моффат говорит, я определенно смогу удвоить свои вложения в течение нескольких недель. Конечно, если хочешь, я расскажу подробнее…

– О нет, ты уже так понятно все объяснил! – Он действительно почувствовал, что так и есть. – К тому же какое это имеет значение? Главное, что дело сделано. – Она подняла сверкающие глаза. – А теперь… моя доля… ты мне не сказал…

Он объяснил, что мистер Дагонет, которому он уже назвал требуемую сумму, немедленно пообещал ему двадцать пять тысяч долларов, которые впоследствии будут вычтены из его доли наследства. Мать настояла на том, чтобы добавить кое-какие свои сбережения, а Хенли Фэйрфорд добровольно пожертвовал десять тысяч. Чертовски любезно со стороны Хенли…

– Даже Хенли! – вздохнула Клэр. – Значит, только я ничего не добавила?

К лицу Ральфа прилила краска.

– Ну, видишь ли, мне понадобится не меньше пятидесяти…

Она радостно хлопнула в ладоши.

– Тогда ты должен разрешить мне помочь! О, я так рада – так рада! У меня есть двадцать тысяч.

Он окинул взглядом комнату. Его вновь остановила гнетущая мысль о последствиях.

– Это очень мило, но я не могу принять их…

– Я же говорила, это мои деньги – все до последнего пенни!

– Да, но вдруг что-то пойдет не так?

– Все будет хорошо… Только возьми их…

– Вдруг я их потеряю…

– Я не потеряю, если отдам их тебе! – Вслед за ним она окинула взглядом комнату и вновь перевела глаза на него. – Представь себе, чего ты сможешь с ними добиться!

Ее восторженный возглас убедил его. О да, он мог себе это представить! Ральф склонился над ее руками.

– Согласен, – сказал он, и они посмотрели друг на друга с невинной радостью детей.

Она проводила его к дверям. Поворачиваясь, чтобы уйти, он рассмеялся.

– Как странно, что это происходит именно в этой комнате!

Она стояла за ним, держа тяжелый гобелен, прикрывавший дверь, и украдкой взглянула на портрет мужа. Поймав ее взгляд, Ральф ощутил, как его захлестывают прежние обиды и нежность. Прямо под портретом он привлек ее к себе и страстно поцеловал.