Визит Ральфа дал кое-какие результаты: мистер Спрэгг после долгих размышлений согласился в период дальнейших переговоров между адвокатами сторон не предпринимать попыток забрать Пола из-под опеки отца. Тем не менее бывшему тестю казалось вполне естественным, что Ундина накануне замужества, которое позволит ей дать ребенку подходящий дом, заявила на него права. В еще большее замешательство Ральфа привело поведение миссис Спрэгг: в кои-то веки выйдя из состояния пассивного безразличия, она с радостью поддержала дочь; почему-то он считал, что после того как Ундина бросила ребенка, между ним и тещей возникло безмолвное понимание.

– Я думал, миссис Спрэгг знает, что я ни за что не отдам Пола, – сказал он.

Его слова прозвучали отчаянно и неловко, как мольба, и ответ мистера Спрэгга его ошеломил:

– Полагаю, его бабушка думает, что, если ребенок останется в семье, он будет прежде всего принадлежать ей.

Внезапно пробудившись ото сна о вновь обретенном мире, Ральф всюду сталкивался с равнодушием или враждебностью: как будто июньские поля, в которых играл его мальчик, вдруг разверзлись, грозя поглотить его. Выносить страх и дрожь миссис Марвелл было едва ли не труднее, чем противостояние Спрэггов; и следующие несколько дней Ральф бродил в дымке отчаяния, опасаясь новых посланий от адвокатов Ундины, но с трудом вынося напряжение, вызванное отсутствием таковых. Мистер Спрэгг согласился отправить дочери телеграмму и попросить ее дождаться письма, прежде чем ее требования будут исполнены; но на четвертый день после визита Ральфа в «Малибран» его по телефону вызвали в контору тестя.

Разговор занял около получаса, и по окончании его Ральф вновь стоял за дверью в кабинет мистера Спрэгга. Пришел ответ Ундины, и участь Пола была решена. Мать отказывалась отдавать его, не желала ждать письма от адвоката и еще более требовательным тоном повторяла, что ребенка следует немедленно отправить в Париж с миссис Хини.

В ответ на мольбы Ральфа мистер Спрэгг вел себя мягко, но отстраненно. Было ясно, что он не желает ссоры с бывшим зятем, но в то же время не видит причины препятствовать Ундине.

– Если подумать, закон на ее стороне, – сказал он и в ответ на страстный протест Ральфа прибавил тоном фаталиста: – Полагаю, вам придется предоставить моей дочери решать этот вопрос.

Отправляясь в контору, Ральф был намерен держать себя в руках и постараться выяснить как можно больше, но вскоре понял, что мистер Спрэгг и сам крайне мало знает о планах Ундины. Очевидно, она сообщила отцу только о своем намерении вновь выйти замуж и велела прислать ей Пола; наверняка в свое время известие о помолвке с Ральфом она преподнесла в столь же резкой, лаконичной манере.

На Ральфа нахлынули неодолимые мысли о прошлом. Одна за другой в памяти оживали подробности того невероятного момента, и он ощутил отголоски того горячего восторга, который испытал, когда впервые переступил этот обшарпанный порог, от которого теперь удалялся. На ум ему с необычайной яркостью пришло воспоминание, как он прибежал в кабинет мистера Спрэгга, чтобы посоветоваться по поводу ожерелья для Ундины. Этот инцидент Ральф вспомнил потому, что на его горячую просьбу дать совет мистер Спрэгг ответил теми же словами, что и сейчас: «Полагаю, вам придется предоставить моей дочери решать этот вопрос».

Ральф видел, как тесть, сгорбившись, сидит на стуле под углом от заваленного бумагами стола, вытянув ноги, сунув руки в карманы, и жует невидимую зубочистку; а в углу кабинета стоит невысокий краснолицый молодой человек, которого прервали, когда он, видимо, говорил что-то неприятное.

«Надо же, тогда я, наверное, впервые увидел Моффата», – размышлял Ральф. Это навело его на мысли о других, последующих встречах в том же здании и частых посещениях кабинета Моффата в те горячечные недели, когда они работали над таинственной и такой плодотворной «сделкой».

Ральфу стало интересно, остался ли кабинет Моффата в «Арарате»; на выходе он остановился перед черной табличкой на стене в вестибюле и нашел знакомое имя на прежнем месте.

В следующую минуту его вновь поглотили собственные беды. Теперь, когда он узнал, что Полу угрожает неминуемая опасность, а просить об отсрочке бесполезно, в голове у него теснились тысячи фантастических планов. Увезти мальчика – да, это нужно первым делом: сделать так, чтобы до него не добрались, а затем обратиться к закону, возобновить дело и бороться в суде, пока его права не признают. Это обойдется дорого – что ж, придется найти деньги. Первый шаг – на время обеспечить безопасность ребенка; после этого придется обдумать способы и средства… Была ли в его жизни пора, меланхолично спросил себя Ральф, когда денежный вопрос не стоял во главе всего происходящего?

Он обещал сообщить Клэр Ван Деген о результатах визита и через полчаса уже был у нее в гостиной. После развода он вошел сюда впервые; но Ван Деген уехал на рыбалку в Калифорнию – ловить тарпонов, – к тому же Ральфу просто необходимо было увидеть Клэр. Разговоры с ней приносили ему облегчение; вдвоем они лихорадочно обдумывали любые возможные отсрочки и препятствия, и во время этих обсуждений Ральф восхищался ее умом и энергией. Казалось, раньше ей недоставало заинтересованности, чтобы вложить во что-то сердце и душу, но теперь она вся отдалась делу.

Внимательно выслушав его, она сказала:

– Говоришь, это обойдется недешево, но тогда зачем вообще обращаться в суд? Почему бы не заплатить напрямую Ундине, вместо того чтобы тратиться на адвокатов?

Ральф удивленно взглянул на нее. Она продолжала:

– Как ты думаешь, почему она вдруг решила, что ей нужен Пол?

– Это легко понять любому, кто ее знает. Он придаст ей налет респектабельности. Если он будет с ней, она легко докажет, что правда на нее стороне, а все «грехи» совершил я. Так куда проще, чем доказывать это словами.

Клэр задумалась.

– Да, это очевидный ответ. Но хочешь знать мое мнение, дорогой? Наши с тобой взгляды безбожно устарели. Не думаю, что Ундине есть дело до «фасада респектабельности». Ей нужны деньги, чтобы аннулировать брак.

Ральф изумленно ахнул.

– Разве ты не видишь? – поспешила продолжить Клэр. – Это ее единственная надежда – ее последний шанс. Она слишком хитра, чтобы взвалить на себя такую ношу, как воспитание ребенка, только чтобы позлить тебя. Она хочет, чтобы ты выкупил у нее сына. – Она встала и подошла к нему, протянув руки. – Возможно, я тебе наконец пригожусь!

– Ты? – Он выдавил измученную улыбку. – Можно подумать, ты не помогала мне все это время, позволяя нагружать себя всеми моими бедами!

– О, если бы я только нашла выход из этой ситуации! Тогда других бед у тебя бы не осталось!

Ральф повернулся к окну и стоял, разглядывая знойную панораму Пятой авеню. Клэр внимательно следила за ним, пока он обдумывал ее умозаключения. Ее правота казалась все более очевидной. Все непонятное в недавнем поведении Ундины вдруг стало казаться логичным, ее мотивы производили полное, ясное впечатление, будто ее выцветший образ очертили ярким контуром.

– Если дело в этом, скоро я буду знать, – сказал он, отвернувшись от окна.

Ему сразу стало ясно, что́ он должен предпринять. Оставалось лишь сопротивляться, и тогда Ундина раскроет карты. Одновременно он вспомнил тот осенний день в Париже, когда пришел домой и застал ее среди наполовину упакованных роскошных нарядов в слезах из-за грядущего материнства.

Клэр коснулась его руки.

– Если я права, ты позволишь мне помочь?..

Он молча накрыл ее руку своей, и она продолжала:

– Потребуется много денег. С судами всегда так. К тому же ей будет стыдно продать его дешево. Ты должен быть готов дать ей все, чего она захочет. У меня немалые сбережения – я имею в виду собственные деньги…

– Собственные?

На ее смуглых щеках выступил слабый румянец.

– Только мои. Почему ты мне не веришь? Я годами копила свои скудные доходы, думая, что когда-нибудь больше не смогу терпеть все это… – она махнула рукой на роскошь вокруг. – Но теперь я знаю, что не сдвинусь с места. Надо думать о детях; к тому же мне стало легче с тех пор, как… – Она смущенно осеклась.

– Да-да, знаю. – Он хотел договорить за нее: «С тех пор как моя жена дала тебе возможность оказывать давление на мужа…» Но лишь повторил: – Знаю.

– И ты позволишь мне помочь?

– Ох, сначала надо все выяснить. – Он вдруг энергично сжал ее руки. – Как ты и сказала, когда Пол будет в безопасности, нас больше ничто не побеспокоит!