Ушел навсегда. Далекое воспоминание. Мучительный сон. Елена свернулась калачиком на кровати. Зажала уши руками и закричала. Плохо уже то, что ей не дали как полагается похоронить его маленькое тельце, но ей не удалось даже собрать прах и ссыпать в блестящую урну. Жестокие ветры Трои подхватили пепел погребального костра и разметали его, будто Нико и вовсе никогда не было на свете. Сможет ли он теперь попасть в загробный мир? Упокоится ли когда-нибудь?

Руки Париса ласкали ее, трясли и пытались отнять ее ладони от ушей.

– Отстань от меня! – закричала Елена, но его непрошеные прикосновения и ласковые слова утешения продолжали вторгаться в ее горе.

Дворцовые лекари ее не послушали. Не вняли ее мольбам применить травы и заклинания, которые не раз спасали жизнь Елене и ее братьям и сестрам в детстве. Вместо этого они пытались вытянуть зло из маленького изможденного тельца Нико с помощью гребней. Каждое поглаживание, по их настоянию, должно было быстро устранить один симптом: пот, озноб, обезвоживание, боли… Но богиня Камрусепа не поделилась своей магией.

Было ли это божественным наказанием Елене с Парисом за то, что они спровоцировали войну? Если так, то кто послал болезнь Нико – троянские боги или ахейские? Возможно, далеко за Эгейским морем Гермиона тоже лежала в ознобе и поту под тонкими льняными простынями. Промокала ли Полидора лоб ребенка? Молились ли дворцовые лекари Пеану? Плакала ли Гермиона из-за мамы, которая ее бросила? Помнила ли девочка вообще Еленин голос, ее лицо?

Елена ногтями царапала себе щеки. С какой стати Гермионе ее помнить? Какое у Елены право этого ожидать? Она резко поднялась. Парис протянул было руки к ее кровоточащему лицу и замер, потому что Елена уставилась на него с откровенной ненавистью.

– Ты заставил меня бросить ее, – обвинила она Париса.

– Ты оставила ее по собственному согласию.

– Я никогда ее не оставляла. – Елена положила руки на сердце. – Не здесь.

Правда ли это? Она пыталась вспомнить, как именно звучал голос Гермионы, какой формы ее маленький носик, ушки, оттенок губ. Сейчас она совсем другая. Стала ли она высокой, как мать, или пухленькой, как отец? Мечтала ли она о героических женихах, о детях, которых воспитает, о родителях, которых лишилась?

Парис фыркнул:

– В мыслях рядом, а так всего лишь за морем. Ее мать решила, что их будет разделять соленая вода… Ах, Елена, мне так жаль! Прости меня, прости.

– Как я могла остаться, когда весь дворец знал о том, что мы сделали?

– Любовь моя, я тоже страдаю. Разве ты не видишь? Давай не будем больше ссориться. Мы нужны друг другу.

– Страдаешь? Ты понятия не имеешь, что такое страдание. Я покажу тебе, как глубоко оно проникает в тебя. – Еленина рука взметнулась вверх, оставив на смуглой щеке Париса след из маленьких красных капелек.

Его глаза выпучились. Он растерянно коснулся царапины. Не говоря ни слова, повернулся и вышел из комнаты.

Елена метнулась к двери со сжатыми кулаками.

– Ты обманул меня! Ты обещал, что мы будем счастливы!

Парис не останавливаясь шагал по коридору.

Елена снова бросилась на кровать в приступе бурных рыданий. Она молотила кулаками подушки. К ней были несправедливы все: сначала Агамемнон, потом Парис, его родственники, народ, сперва осыпавший ее путь цветами, а потом обратившийся против нее. Во всем винили только ее одну, но не тех, кто решал за нее. Троянцы радовались, когда она подарила им маленького царевича. Они приносили жертвы в храмах и плакали от счастья. Потом боги послали смертельную лихорадку, забравшую самое драгоценное дитя Трои. И слуги во дворце стали шептаться, что ахейская шлюха наконец-то поняла, каково быть троянской матерью.

Она отдалась Парису, чьи прикосновения, лицо, слова и даже запах теперь отзывались болью и напоминали о каждой совершенной ею ошибке. Ей больше некого любить. Нико больше нет. Ее дочь и сестра стали чужими в далекой стране. Ее матери, отца и братьев нет в живых. Ее единственный друг – рабыня Амата.

Елена зашлась в новом приступе плача. У нее не было ни сил, ни желания с ним бороться. Когда битье подушек перестало приносить ей удовлетворение, она переключилась на стены. Она проклинала всех, кого только могла обвинить в своих страданиях. Проклинала себя. Елена уже сама не понимала, что выкрикивает.

Сзади ее обхватили чьи-то руки. Она лягалась и извивалась, как попавшийся в ловушку зверь.

– Успокойтесь, госпожа. – Это оказалась Амата. – Царевич Парис попросил царицу к вам прийти. Вы ведь не хотите, чтобы она услышала, как вы поносите ее сына.

– Я и ее поношу!

Амата погладила Елену по волосам.

– Вы только сделаете хуже.

Елена запрокинула голову и расхохоталась.

– Хуже? Выгляни в окно. Моего сына развеял ветер. Моя дочь не помнит, как я выгляжу.

– Вы еще увидите Гермиону.

Смех застрял у Елены в горле. Она схватила Амату за руки.

– Менелай дал о себе знать?

– Я не это имела в виду. Но когда троянцы победят ахейцев, они смогут потребовать Гермиону в обмен на мир.

– Они этого не сделают. Потому что Троя не победит в войне. Боги наказывают зло, которое совершили мы с Парисом. Парис умрет от рук ахейцев, но его смерть, пусть и позорная, будет просто удовольствием по сравнению с моей. – Еленины плечи снова затряслись. Вскоре она начала задыхаться. Перед глазами заплясали круги.

– Прилягте, госпожа, прилягте.

– Ох, Амата, я никогда больше не увижу Гермиону. Никогда не увижу Нико. Мой милый малыш. Кого мне теперь любить?

У двери раздался ледяной голос:

– Какая мать не переживала смерти ребенка? – Гекуба стояла и смотрела на нее, суровая, непреклонная. – Как по-твоему, скольких маленьких, чьих имен даже не упомнит мой муж, я кремировала? Сколько их выжило только ради того, чтобы умереть на проклятой равнине ради тебя?

– Вы хотели смерти Нико, чтобы наказать меня! – выкрикнула Елена, хотя понимала, что это была чудовищная ложь. Она ничего не могла с собой поделать.

Гекуба потерла ладони, будто отмывая их от чего-то. Потом она повернулась и ушла.

В коридоре рыдал Парис.

– Я потерял ее тоже, мама? Я потерял и Елену тоже?

– Забудь о ней, сынок. Верни ее ахейцам. Она не может быть ни матерью, ни женой. Она тебя околдовала. Она навлекла войну на Трою.

– Мама, мама…

– Алаксандус. Мой маленький Алаксандус.