Множество иностранных торговых судов месяцами ждали благоприятного ветра в Колыбельной бухте. Теперь же этот разнородный флот отплыл и шел недалеко от берега, приближаясь к оконечности Троянского мыса, обогнув который продолжил движение через узкие проливы и направился к морю Залпа, известному ахейцам как Негостеприимное море. Старики собрались на городских стенах и скорбно следили за удаляющимися кораблями до тех пор, пока те не исчезли из виду. Торговцы хорошо платили за место стоянки и провизию, а теперь Колыбельная бухта опустела.

Стены, на которых стояли старики, служили некоторой защитой от ветров, наполняющих паруса кораблей. Но все же Елена цеплялась за руку Париса, который вел ее по улицам Пергама. Она скорее чувствовала, чем видела, что соседи глазеют на нее из своих домов через оконные ставни. Парис напевал себе под нос какой-то мотив, не замечая Елениной тревоги; глаза его сияли от гордости. До сего дня он не приглашал Елену смотреть на новый храм, строительство которого контролировал. Елена слышала долетавшие до дворца крики рабочих, но они не вызывали у нее особого любопытства. Теперь звуки стройки стали громче, а улыбка Париса шире. Он закрыл ладонью Еленины глаза.

– Перестань, – запротестовала она и стала смущенно оттягивать его пальцы, но апатия сменилась искоркой любопытства.

Парис резко остановился. Медленно убрал руку от ее глаз.

Они стояли напротив большого двухэтажного дома. Слой глины на глинобитных стенах с деревянными окладами еще не просох. Сами стены поднимались от основания из ровно напиленных известняковых блоков, несколько отличавшихся по оттенку от фундаментов соседних домов. Изнутри доносился стук киянки и скрип пил.

Елена повернулась к Парису. Она не решалась что-нибудь сказать, поскольку боялась, что поняла неправильно.

– Он наш, – сказал Парис.

– Это не храм? Это правда наш дом? – прошептала Елена.

Парис выстроил им собственный дом за пределами дворца. Держал это в тайне.

На лбу у него появилась маленькая морщинка.

– Тебе же нравится?

– Нравится? Да это лучший дом из всех, что я видела!

Просияв, как мальчишка, он увлек ее дальше и ласково погладил известняковый блок.

– Он и его собратья не дадут дому подмокнуть. – Потом указал на стены. – Блоки могут выдержать пожар и землетрясения. А глина защитит стены от любой непогоды. Хорошо я тебя оберегаю, да, Елена? Мы будем здесь очень счастливы.

Елене защипало глаза от слез.

– Оберегаешь, – повторила она. От всего, кроме самой лютой ярости Землетрясца Посейдона. Она спрятала лицо на плече Париса, чтобы не расплакаться. Здесь они смогут начать жить. Елена ударила любимого в грудь в притворном недовольстве. – Ты же сказал, что строишь новый храм.

– Так и есть. Храм богини Елены.

Елена зажала ладонями рот в страхе и восторге от такой нескромности, а потом обвила руками шею Париса. Внутри все затрепетало, когда ее ноги оторвались от земли и он закружил ее. Впервые с момента приезда в Трою Елена смеялась по-настоящему, от всего сердца и с надеждой. Здесь они будут счастливы и защищены от насмешек женщин и пристальных взглядов мужчин.

– Наш дом будет полон детей, – сказал Парис.

– Это все, чего я хочу.

Но у нее уже есть ребенок, разве не так? И она подвела свою дочь. Подумал ли Парис о том же? На Елену нахлынуло неприятное воспоминание о том дне, когда Менелай уехал на Крит, а она заперлась в комнате Гермионы, пытаясь избежать встречи с Парисом. Сказала малышке, что играет с троянским царевичем в прятки. «Здесь он тебя искать никогда не будет, мама!» – засмеялась Гермиона так бесхитростно, что у Елены защемило сердце.

Но Парис все же поискал ее там. И нашел. «Голубиная» богиня Пелея не услышала молитв Елены, не дала ей сил устоять перед Парисом и осталась глуха к ее мольбам научиться любить своего ребенка, как любая другая нормальная мать.

Елена ухватилась за Париса и чуть пошатнулась, когда он поставил ее на землю.

В дверном проеме дома стоял Гектор. Мускулистой рукой он утер пот с вечно нахмуренного лба.

– Брат, – произнес он. – Госпожа.

Парис ткнул Гектора в широкое плечо.

– Мне не терпелось показать Елене наш новый дом. Очаг уже расписали? Двери готовы? Плотники уже сделали кровать?

– Ты бы не спрашивал, если бы проводил здесь больше времени, – ответил Гектор. Его полуулыбка, возможно, чуть смягчила грубоватый ответ, но для Елены он прозвучал подающим сигнал тревоги барабанным боем.

– Ах, я не виноват. Меня отвадили твои грозные взгляды. – Парис повернулся к Елене и примирительно поднял руки. – Ты знаешь, он обвинял меня в том, что я мешаюсь под ногами. Я с самых пеленок не чувствовал себя более бесполезным. Зато я помогал с планировкой. – Он снова погладил известняк. – Я бы сделал для тебя, Елена, все что угодно. Его мне привезли из Ахеи, чтобы ты наконец почувствовала себя дома.

Рабочий из дома прокричал какой-то вопрос. Гектор скрылся внутри, поспешнее, чем было необходимо, и выдал целый набор кратких инструкций.

У Елены закружилась голова. Стук молотков становился оглушительным. Ахейский камень для фундамента дома, выстроенного в Трое? Расставшись с Парисом, она должна будет сходить в храм Девы и упросить Заступницу отвести зло от ее нового жилища и ее новой страны. Елена заставила себя улыбнуться, и Парис ответил ей широкой улыбкой. Ей нужно уговорить богиню снова благословить ее брак. С помощью Заступницы она сможет быть счастлива в Трое. И сделать счастливым Париса. Они докажут всем, что их поступок не был простым капризом.

Спокойно, будто ответ не имел особого значения, Елена спросила:

– А где ты был, когда не наблюдал за строительством своего храма мне?

Парис обхватил ее за талию одной рукой.

– Я тебе покажу! Я нашел идеальное местечко, где можно спрятаться от хмурых взглядов Гектора, милейшую комнату под открытым небом, какую только могла создать природа. Это за пределами цитадели, идти недалеко. Мы ляжем вместе на мягкую золотистую постель, и кузнечики будут петь нам колыбельную. Не то чтобы мы будем много спать. Просто обещай, что не будешь жаловаться, что кто-то ползает у тебя в волосах.

Смеясь, Елена отцепила от себя его пальцы.

– Ты невыносим. Лучше потом. Сначала я должна сходить в храм Девы. Я попрошу богиню приглядывать за нашим новым домом.

– Ты слишком беспокоишься. Боги нас любят. Все-таки они же и привели меня к тебе, разве не так? – Прежде чем Елена успела пожурить Париса за самодовольство, он крикнул: – Гектор, иди посмотри, какой счастливой ты сделал мою жену! Мы должны тебя поблагодарить!

Гектор снова появился в проеме двери.

– Не стоит.

– Конечно, тебе от этого только лучше, – сказал Парис. – Во дворце снова станет спокойно, наши жены теперь будут меньше видеть друг друга. – Щеки Елены вспыхнули. Гектор покачал головой и вздохнул. – Мы-то все равно будем проводить большую часть времени во дворце, – продолжил он, – но атмосфера определенно улучшится.

– Большую часть времени… – повторила Елена.

– Да, родители ожидают именно этого. Но если вы с Андромахой будете проводить вечера порознь, ты начнешь ценить время, которое вы проводите вместе.

– Я несколько в этом сомневаюсь, – выпалила Елена, не успев вовремя остановиться. Сгорая от стыда, она повернулась к Гектору: – Я хотела сказать… что, наверное… и, пожалуй… Ох, Гектор, у вас была такая красивая свадьба. Боги улыбаются вам с Андромахой.

Гектор почесал переносицу грязным пальцем.

– Спасибо.

Елена еле пережила свадьбу Гектора и Андромахи. Вечером накануне торжества она пришла к Андромахе, чтобы пожелать ей удачи. Прекрасные глаза Андромахи блестели от слез и сверкали от ярости. «Как ты смеешь показываться здесь? Шла бы лучше к Гектору. Научи его тому, что должен знать муж».

– Всё обернулось к лучшему, правда? – Парис глубокомысленно кивнул Гектору. – И ты ведь любишь Андромаху, да?

Гектор что-то пробормотал и снова юркнул в дом.

– Ты не мог бы выбирать слова получше? – упрекнула Париса Елена.

Но его внимание уже переключилось. Оно было приковано к бастионам Пергама. Часовые, как муравьи, забегали по проходам. Некоторые показывали в сторону Колыбельной бухты. Через бойницу в крепостной стене было видно вьющуюся вверх струйку дыма. Она поднималась выше, становилась гуще и чернее. Дым шел со стороны острова Тенедос.

Предупреждение.

От леденящего страха по спине у Елены побежали мурашки. Она приказала себе успокоиться. Еще в детстве, когда страх грозил захлестнуть ее, она вспоминала рассказанную братом Кастором историю о ныряльщике за жемчугом в окружении морских чудовищ. Теперь она представила себя этим ныряльщиком, который, закрыв глаза и сохраняя самообладание, медленно и успешно поднимается на поверхность.

– Гектор! – закричал Парис. – Гектор!

Гектор в очередной раз заполнил собой дверной проем. Взгляд его был насторожен, на шее пульсировала жилка.

– Сигнал! Сыновья Атрея идут! – Лицо Париса приобрело болезненный желтоватый оттенок. – Что нам делать? – Он потряс головой, словно пытаясь вынырнуть из ночного кошмара. Он же сам говорил, что этот день никогда не настанет. Пелея, Повелительница Любви, защитит тех, кто ей нравится.

– Эй, ты! – окликнул Гектор мчавшегося ко дворцу стража.

Верхняя часть тела стража остановилась раньше ног, и он едва не опрокинулся назад.

– Ты со стен? Что там видно?

Глаза стража округлились.

– Царевич Гектор, слава богам! Корабли еще далеко. Что прикажете нам делать?

– То, что должны, и спокойно.

Страж расправил плечи и приложил правую руку к сердцу.

– Прежде всего, найди командующего конницей, – велел Гектор. – Напомни ему, что нужно разослать людей по нашим соседям. Самый быстрый наездник пусть скачет к горе Иде, где царевич Эней зажжет сигнальный огонь для наших союзников, которые находятся дальше от моря. После поезжай в караульную и жди распоряжений своего командира. Понятно?

– Понятно, господин.

Прежде чем этот страж заспешил прочь, Гектор взял его за плечи.

– Да благословят тебя боги сегодня, друг. Мудрые дорожат миром, но нет большей чести, чем сражаться за свой город, царя и свою семью.

Страж с благоговением снял огрубевшую руку Гектора со своего плеча и прижал к губам.

Щеки Париса вновь обрели цвет.

– Скажи мне, что делать, брат. Дай мне распоряжения.

Елене хотелось сказать: «Не делай ничего, оставайся в безопасности», но горло перехватило так, что она с трудом могла дышать. Парис не был воином. Не был Гектором. Он не мог рисковать собой, рисковать всем. Но даже если бы она обрела голос, то не посмела бы опозорить любимого перед его доблестным братом.

– Расставь своих лучников на холме у гавани, – произнес Гектор. – Стреляйте вниз, чтобы поразить как можно больше ахейцев еще до того, как их ноги ступят на песок.

Пальцы Париса сжались, будто он уже туго натягивал тетиву лука.

– Сделаю, и сам буду со своими людьми.

– Гектор, Гектор! – К ним бежал младший из сыновей Гекубы, Полит, миниатюрная копия храброго Гектора. – Дай мне копье. Сыновья Атрея идут!

– Нет, брат. Но ты можешь сделать кое-что очень важное для Трои.

– Распоряжайся мной, – поторопил мальчик.

– Сбегай к каждому из храмов и попроси жрецов принести жертвы ради нашей победы.

Лицо Полита потухло.

Гектор наставлял его:

– Ты что же, думаешь, что Тархунт станет маршировать во главе нашей армии и метать молнии, если мы будем пренебрегать его алтарями? Убедись, что жрецы сожгут часть и для Ареса с Афиной. Вражеских богов тоже можно окутать ароматом благовоний и молитвами, если дело правое. А мы сражаемся за свой дом, а не ради грабежа.

Мальчик печально кивнул.

Гектор присел перед Политом на корточки и взял его за узкие плечи.

– Никогда не жажди битвы. Если боги могут отвратить ее от нас, я буду молиться, чтобы так и было. – Он слегка подтолкнул брата. – Поторопись, не подведи меня. – Гектор поднялся и повернулся к Парису: – Пора вооружаться. Твою жену отведем обратно во дворец.

Елена коснулась руки Гектора.

– Нельзя ли мне пойти с Политом? Я бы хотела попросить Деву благословить мой дом. – Она поникла от брошенного на нее нетерпеливого взгляда Гектора. Он ничего ей не ответил.

– Едва ли это важно сейчас, – сказал Парис. – К тому же во дворце тебе будет безопаснее.

Обратный путь прошел как в тумане. Не успев опомниться, Елена уже оказалась возле спальни в объятиях Париса. Он расцеловал ее лоб, нос, губы и велел убедиться, что Амата подготовит к его возвращению горячую ванну.

Елена прижалась к его груди, поднявшись на носочки, чтобы чувствовать, как его сильное, молодое сердце бьется рядом с ее. Он никогда еще не выглядел таким полным страстной горячности, таким живым.

– Парис, – начала она, – ты вернешься?.. – Закончить вопрос она не смогла. Это означало бы альтернативу, которая была просто немыслима.

– Конечно я вернусь домой, любовь моя. – Он с улыбкой выпустил ее из объятий. – Прощай, увидимся.