Удар поразил его раньше, чем Лоренцо успел что-то осознать. Поглощенный погоней за Леонардо, не заметил, как кто-то подкрался сзади.

Из разбитой губы хлынула горячая кровь.

Потеряв равновесие, он упал на землю, расцарапав ладони. Правой рукой потянулся к поясу – там обычно висел арбалет, но оружия не оказалось. Лоренцо не подумал взять его с собой: ведь направлялся на судебное заседание.

Боль поднялась волной от губы к челюсти и захлестнула голову. Пытаясь подняться, он оперся на локти.

Над ним возвышался Франческо де Пацци.

– Проклятый ублюдок! Покровитель блудниц и содомитов, вы губите наш город, погружая его во мрак, превращая в пристанище пьянства и разврата! Но знайте: я этого не допущу.

Лоренцо сплюнул кровью и поднялся на ноги.

– Тьфу! – бросил он. – Вы просто клеветник, Франческо. И не думайте, что своими угрозами сможете меня запугать. За мной – народ: и простолюдины, и большая часть знати. У вас нет ни единого шанса.

Вытер губу тыльной стороной ладони. Почувствовал вкус крови во рту – как напоминание об оскорблении и лжи, которую только что обнаружил.

Снова сплюнул.

– Осторожнее, Лоренцо. Ваша манера ставить себя выше Республики и всех остальных однажды вам дорого обойдется.

– Ну конечно! Особенно убедительно это звучит из уст того, кто одолжил деньги Риарио на покупку синьории Имолы, получив за это управление папской казной – и, разумеется, благосклонность самого понтифика… Не слишком смелое обвинение?

– Вас это гложет, не так ли?

– Не больше, чем вас – страх грядущих событий!

– А мне стоит бояться?

– Поступайте, как знаете, – буркнул Лоренцо.

– По-моему, наш город устал – и от вас, и от вашей надменности.

– Однажды нас, Медичи, уже пытались изгнать из Флоренции. Думаю, излишне напоминать, чем все это закончилось. Мы вернулись – и стали еще сильнее. Знаете почему?

Теперь уже Франческо сплюнул с отвращением.

Слюна брызнула на носки туфель Лоренцо.

– Меня это не волнует.

– Потому что мы и есть Флоренция.

– Вы всего лишь высокомерный идиот. Но именно эта самонадеянность обернется для вас сокрушительным поражением.

– С нетерпением жду, чтобы стать его свидетелем. А пока что передо мной самодовольный болван, который сыплет пустыми угрозами.

– Всему свое время, – не отступал Франческо де Пацци. – И потом, однажды я уже был близок к цели, а вы даже не заметили. Неужели вы в самом деле подумали, что нападение на Лукрецию Донати – чистая случайность? Или всё же поверили? Тогда вы гораздо глупее, чем я предполагал.

Лоренцо вспыхнул от гнева.

– Да как вы осмелились?! – закричал он. – Только отважьтесь ее тронуть! Если хоть один волос упадет с головы Лукреции – увидите, что произойдет!

Он был вне себя от ярости, но Франческо де Пацци уже повернулся спиной и удалился, оставив Лоренцо одного – посреди улицы, с разбитой губой.

Джироламо Риарио встретился взглядом с Франческо Сальвиати, архиепископом Пизы. Его дядя, папа римский, отзывался о Сальвиати как о человеке, который мог бы принести пользу делу против Медичи.

И действительно – стоило лишь упомянуть эту семью, как архиепископ потерял самообладание.

Кожа его мгновенно покрылась багровыми пятнами, голос задрожал от злости. Из уст Франческо Сальвиати изливался поток проклятий в адрес Лоренцо и Джулиано: ведь всего два года назад те сделали все возможное, чтобы помешать – преуспев в этом – его назначению на пост архиепископа Флоренции, и предпочтение отдали Ринальдо Орсини.

Даже понтифик с его авторитетом не смог повлиять на ситуацию.

– Смерть, – повторял Франческо Сальвиати, словно заклинание, – только смерть избавит нас от этих проклятых братьев.

– Ваше преосвященство, довольно непривычно слышать подобные слова от вас, человека веры, – заметил Риарио, намеренно провоцируя собеседника, чтобы испытать силу его решимости.

– Мои высказывания не казались бы излишне резкими, будь вам известно, с какой жестокостью действовали Лоренцо и Джулиано, преследуя свои цели, с каким высокомерием и упорством добивались собственной выгоды! Но истинная причина кроется в моем горячем желании освободить Флоренцию! Я убежден, что город устал от бесконечных празднеств, от непристойного и развратного искусства, которому покровительствует Лоренцо, от оргий и пиршеств, от его неверности и пренебрежения к его супруге – Клариче Орсини, – от позорных реформ, которым подверглась Флорентийская республика, превратившись в вотчину Медичи! Городская знать дала Лоренцо прозвище Великолепный и умолила взять бразды правления, едва ему исполнилось двадцать. Но теперь, полагаю, они горько сожалеют об этом, ведь, откровенно говоря, трудно разглядеть какое-либо великолепие в его делах! – Речь Франческо Сальвиати лилась, как бурная река – неудержимо и безостановочно.

Джироламо Риарио в который раз убедился в прозорливости своего дяди. Теперь его посетила мысль вовлечь пизанского архиепископа в заговор против Медичи, раскрыв ему свои истинные намерения.

– А что, если я соглашусь с вашими словами, ведь в них – чистая правда, и с каждым днем все больше людей доброй воли сплачиваются в надежде свергнуть установленный порядок. А если скажу, что во Флоренции есть знатный род, который только и ждет момента, чтобы подхватить власть и вернуть городу былую свободу? А если я поведаю, что и самому папе пришлось бороться с Медичи, чтобы назначить меня, своего племянника, синьором Имолы?

Джироламо намеренно сделал паузу, позволив словам повиснуть в воздухе. Франческо Сальвиати ловил каждое из них с повышенным интересом, сосредоточенно поглаживая подбородок тыльной стороной ладони. Внезапно его взгляд, прикованный к собеседнику, вспыхнул коварным блеском.

– Горю нетерпением присоединиться к вашему замыслу! Вот мой ответ. Дайте знать, чем могу послужить делу, и я пойду с вами, вместе с теми, кто решил положить конец Медичи. Верю – час пробил! Боюсь, мы и так уже опоздали!

– Надо запастись терпением, ваше преосвященство. Каждый шаг должен быть просчитан, но, надеюсь, нам хватит нескольких месяцев на подготовку. Как бы ни было велико наше желание поскорее дождаться падения Медичи – нельзя рисковать и недооценивать противника. Они хорошо защищены, и главное – мы не можем допустить, чтобы кровавый исход превратил их в мучеников.

– Да, это было бы непростительной ошибкой, – подтвердил архиепископ.

– Вот именно, – вторил ему Джироламо Риарио, – а потому действовать надо осторожно, постепенно разжигая очаги недовольства, подстрекая народ через смутьянов, пока вся Флоренция не пропитается такой ненавистью к Медичи, что сама потребует их конца. Нельзя допустить того, что произошло когда-то с Козимо Старшим.

Франческо Сальвиати покачал головой. Затем аккуратно пригладил свои надушенные каштановые локоны. Ухоженность и элегантность архиепископа бросались в глаза, и было очевидно, что он не собирался отказываться от светских привычек, несмотря на данные обеты и предписываемую духовным саном умеренность.

– Так которая из флорентийских семей издавна питает ненависть к Медичи? На ум приходит только одна, готовая им противостоять. К тому же все, что она претерпела за последние годы, вполне оправдывает желание отомстить и взять реванш.

– Догадываетесь?

– Пацци? Других соображений на этот счет у меня нет. Лоренцо де Медичи закрыл им доступ к высшим должностям, и, если бы не ваш дядя, вверивший им управление финансами Апостольской палаты, они бы уже давно влачили жалкое существование.

Джироламо Риарио кивнул:

– Совершенно верно. Ничто не ускользает от вашего внимания, ваше преосвященство. Позвольте лишь добавить, что, вопреки расхожему мнению, Пацци сейчас на подъеме – и в плане влияния, и в сфере финансов. Будучи казначеями папских владений, они управляют квасцовыми рудниками Тольфы, и добыча ископаемых приносит огромные доходы. Потеря контроля над этим месторождением тяжело ударила по финансам Медичи, которые владели правами на разработку рудников на протяжении ста лет. Поэтому не сомневаюсь: именно Пацци смогут нанести удар по сторонникам Лоренцо изнутри города. Одновременно я позабочусь о том, чтобы организовать натиск извне.

– В самом деле? Вы действительно верите, что не только во Флоренции есть люди, желающие положить конец Медичи? Я имею в виду внешние ресурсы. Ведь трудно сыскать того, кто не был бы ему другом или, напротив, осмелился поднять меч, невзирая на страх, – и все благодаря его беспринципности. Милан и Галеаццо Мария Сфорца? Однозначно нет. Венеция? Тоже мимо! К тому же, как мне стало известно, недавно он заручился их поддержкой и создал альянс против понтифика.

– Вы прекрасно осведомлены, ваше преосвященство.

Франческо Сальвиати наигранно вздохнул.

– Делаем все возможное, понимаете ли. В наши смутные времена сложно удержаться на плаву, не опережая других хотя бы на два хода.

– Мудрый подход, – заметил Джироламо Риарио не без доли восхищения. – В любом случае немногие являются союзниками Флоренции, да и сегодняшние друзья завтра могут стать врагами. К тому же моя свадьба с Катериной Сфорца не за горами…

– Прошу принять самые искренние поздравления по поводу радостного события, – воскликнул архиепископ с торжественным видом, поспешив выказать свое расположение.

– Разумеется, я принимаю ваши поздравления с большой признательностью, но позвольте уточнить: речь идет не о брачном союзе как таковом или родственных связях, а о гарантиях поддержки. Напомню, что мой дядя недавно завел дружбу с Фердинандом, королем Неаполя, отписал ему ежегодную дань, причитающуюся Папскому государству, и позволил своему племяннику, Леонардо делла Ровере, взять в жены его внебрачную дочь. Более того, он пожаловал Федерико да Урбино герцогский титул, затем обручил его дочь с Джованни делла Ровере, передав тому викариат Синигальи и Мондавио. В общем, пока Флоренция собирается с силами, Рим тоже не сидит сложа руки. Добавлю, что и новоиспеченный капитан папской армии Джован Баттиста да Монтесекко готов присоединиться к нам. Как видите, подготовка в полном разгаре, дело за малым – склонить Флоренцию на нашу сторону.

– Подтверждаю свое намерение участвовать в деле, – подвел черту архиепископ Франческо Сальвиати. – Рад, что вы не теряли времени даром. Что ж, давайте ввяжемся в игру – и пусть нам улыбнется удача.

Джироламо довольно улыбнулся: сеть интриг становилась все плотнее, и время, когда Флоренция наконец освободится от гнета Медичи, приближалось неумолимо.

– Будьте уверены, ваше преосвященство, мы своего не упустим, – заключил он с неподдельным энтузиазмом.