Леонардо с наслаждением вдыхал свежесть февральского утра.

Его взгляд скользил по бурым полям, переливающимся пластинками изморози, и ветер играл его длинными светлыми волосами.

В природе таилась такая сила, что у него захватывало дух всякий раз, когда он сталкивался с ее проявлениями.

Ощущение собственной малости и ничтожности рождало благоговейный восторг и благодарность за ее щедрость и бесконечные дары.

Но людям, похоже, это безразлично. Да и сам он оказался вовлечен в служение войне – той бессмысленной и жестокой вражде, что толкала этих людей на уничтожение себе подобных ради постыдной цели: захвата власти и новых земель.

Ведь в отрицании чужой свободы нет ничего, кроме позора. И именно поэтому он согласился сотрудничать с Лоренцо де Медичи – в нем увидел человека умного и волевого, а не тирана и воителя. С самого начала Лоренцо предложил Леонардо служить делу Медичи: оттачивать знания и проводить опыты для создания боевых машин – предназначенных лишь для обороны. Никогда, подчеркивал он, эти орудия не будут использованы для нападения или захвата чужих земель. Верный заветам деда и отца, Лоренцо видел будущее Флоренции в мире и процветании, в искусстве и литературе. Но никак не в военных конфликтах.

На этих условиях Леонардо и согласился трудиться на благо Медичи. Он по-прежнему оставался в мастерской Андреа дель Верроккьо – там еще было чему учиться, совершенствоваться в том, что составляло его главную страсть: живопись. Однако благодаря своим инженерным способностям и успехам в военном деле теперь он получал сто флоринов ежемесячно. Эти деньги не просто дарили спокойствие и обеспеченную жизнь, но и позволяли, говоря по правде, откладывать на заветную мечту – собственную мастерскую.

Тем утром, пока Леонардо пребывал в раздумьях, на дороге показался Лоренцо со своей стражей. Кони мчались галопом по пыльной дороге и вскоре достигли вершины, где он стоял меж кипарисов, созерцая вспаханные поля и незримые потоки холодного, режущего ветра.

Подъехав, Лоренцо спрыгнул с коня. На нем был роскошный темно-зеленый дублет и плащ того же оттенка. Строгие, выразительные черты придавали лицу необычайную решимость, подчеркивая интенсивный свет во взгляде. В каждом движении сквозила поистине уникальная энергия.

Лоренцо пожал ему руку с такой заразительной силой и признательностью, что Леонардо вновь ощутил дружескую теплоту и обезоруживающую искренность. «Такого человека нельзя разочаровывать», – мелькнуло у него в голове. Но беспокойства не было: сегодня он припас для Медичи нечто поистине удивительное.

– Друг мой, – произнес Лоренцо, – мне всегда радостно видеть вас, и я неизменно ощущаю, что стою на пороге грядущего чуда.

– Полно вам, мессер, не преувеличивайте. Вы слишком щедры на похвалы. Но сейчас увидим, сможет ли моя задумка действительно вас поразить.

– В этом у меня нет ни малейших сомнений.

Как только стража Медичи спешилась, Леонардо приступил к изложению своего проекта.

– Мой великолепный господин, – начал он, обращаясь к Лоренцо, – как видите, в последние дни я распорядился расставить на поле несколько манекенов, чтобы получить наиболее точные результаты испытаний. – И при этих словах указал на чучела, установленные в трехстах шагах от того места, где они находились. – Итак, вы согласитесь, что арбалетчик – одна из ключевых фигур в любой армии. Вспомним битву при Ангьяри: без грозных генуэзских стрелков на склонах холмов, что с флангов атаковали войска Асторре Манфреди и разгромили их, мы, возможно, сегодня и не беседовали бы здесь.

Леонардо умолк, позволяя словам произвести должное впечатление. Будучи искусным оратором, он прекрасно понимал значение пауз. Его природная театральность превращала каждую презентацию в настоящее представление, где и само изобретение, и рассказ о нем требовали тщательной проработки и доли драматизма. Главное – пробудить любопытство, удержать внимание, задать повествованию нужный ритм.

– Арбалет, как известно, древнее оружие и, по сути, является эволюцией лука, призванной увеличить дальность и мощь выстрела. Его главные и неоспоримые достоинства – действенность, сочетание силы и точности.

С этими словами Леонардо подошел к столу, который заранее велел поставить на поляне, где они находились, и – с жестом, полным театральности – сдернул грубый льняной покров, открыв взору несколько арбалетов из лощеного дерева.

– Перед нами, безусловно, стратегическое оружие изощренной конструкции. Однако его результативность постепенно снижается с появлением более мощных моделей: сама процедура перезарядки стала настолько сложной, что ставит под сомнение боевые свойства оружия. Применение стальных луков, без сомнения, улучшило характеристики, но вызвало очевидные трудности в использовании – натяжение стало настолько тугим, что арбалетчик не в силах взвести тетиву даже двумя руками. Приходится прибегать к рычагам, лебедкам и храпам – что выглядит безумием, ведет к потере драгоценного времени, подвергает смертельной опасности стрелка.

– Не говоря уже о том, – подхватил Лоренцо, – что все эти дополнительные приспособления арбалетчик вынужден тащить за собой, что снижает его маневренность на поле боя.

– Именно так! Медлительность и потеря времени в момент перезарядки – просто недопустимы.

Леонардо сделал еще одну паузу, позволяя зрителям почувствовать напряжение, а затем перешел к главному:

– Поэтому сегодня я представляю вам свое изобретение, названное «скорострельным арбалетом». По сути, это тот же арбалет, но с существенно ускоренной системой зарядки и взвода. Как вы видите, ложе оружия разделено на две части. Нижняя, закрепленная на прочном шарнире, легко откидывается… – В подтверждение своих слов Леонардо взял один из арбалетов со стола и плавным движением раскрыл ложе, разъединив его на две половины. – Внутренняя система рычагов позволяет приблизить гайку к тетиве в положении покоя, затем зацепить ее и скользящим движением вернуть в исходное заряженное положение.

В тот же миг раздался щелчок – Лоренцо со стражниками замерли в изумлении: тетива оказалась идеально натянутой и готовой принять болт для выстрела.

Не теряя времени, Леонардо вложил болт в ложу, наведя оружие на одно из чучел, закрепленных на деревьях перед ними.

Затем нажал на спуск – болт сорвался с тетивы, пронзив воздух леденящим свистом, и насквозь прошил голову манекена.

Лоренцо не смог сдержать восторг. Стражники рядом, застигнутые врасплох, смотрели с раскрытыми ртами. Вся операция по перезарядке заняла считаные секунды, и, пока они, завороженные, рассматривали пронзенную мишень, Леонардо уже успел выпустить второй болт.

Свист – и еще одна поверженная голова, пронзенная железным острием арбалетной стрелы.

– Потрясающе! – воскликнул восхищенный Лоренцо и, не в силах больше противиться магии невероятного оружия, схватил арбалет со стола.

Сам взвел и отпустил спусковой механизм, заряжая оружие, не касаясь тетивы и не прибегая к каким-либо дополнительным приспособлениям, – это было действительно невероятно.

– Процесс перезарядки таким способом становится молниеносным, не так ли, мой господин? – спросил Леонардо. И, не дождавшись ответа, выпустил третий болт, который поразил очередную мишень – грудь манекена.

– Отличный выстрел, мой господин! – воскликнул начальник стражников, сопровождавший Лоренцо в этой прогулке.

– Восхитительно, Леонардо! – вторил ему молодой Медичи. – Вы просто гений и гордость нашего города! Подобное изобретение превращает арбалет не только в мощное и скорострельное оружие, но и в одно из самых действенных и грозных.

– Надежное средство для вынужденной обороны при внезапном нападении, – подчеркнул Леонардо, и его ясные глаза на мгновение помрачнели.

Длилось это считаные секунды, но Лоренцо отчетливо уловил перемену.

– Разумеется, дорогой друг, каждое мое слово – закон. Мы будем использовать его только для защиты в случае вражеских нападений.

Леонардо кивнул – ему необходимо было это услышать.

Да, слова – всего лишь ветер, красивые формулы… но слова такого человека, как Лоренцо, могли заставить содрогнуться даже землю. Леонардо знал это и был благодарен другу, потому что все-таки верил: несмотря на юный возраст, тот не позволит ни своей горячности – которой у него было хоть отбавляй, – ни порывистости, присущей молодости, взять верх, поддаться соблазнам насилия.

Леонардо улыбнулся про себя: ведь сам он на несколько лет моложе Лоренцо. Однако войны, распри и поля сражений его совсем не занимали. Защитить себя, если потребуется, он сумеет, но сознательно искать поводов для боя – противоречило его принципам. Более того, вся эта воинственность казалась ему настолько абсурдной и бессмысленной, что он просто не мог понять, почему мудрые правители соседних земель всерьез заняты подобной глупостью.

И тем не менее: Флоренция, Имола, Форли, Феррара, Милан, Модена, Рим, Неаполь, Венеция… Для всех этих земель войны и междоусобицы стали единственным и неизбежным способом заявить о себе. Казалось, им был жизненно необходим конфликт, чтобы продолжать свое существование.

Леонардо потряс головой.

Вот опять: мысли унесли его далеко от тосканских холмов.

Но едва он пришел в себя, как Лоренцо бросился обнимать его.

– Леонардо, – произнес со всей искренностью, – дружба и сотрудничество с вами для меня большая честь, а каждодневный труд ваш – на благо и во славу Флоренции. Вы будете щедро вознаграждены за свои заслуги. А сейчас приглашаю вместе со мной вернуться в город. Мои люди позаботятся, чтобы доставили ваши модели. И если вы не против обсудить новые конструкции с моими инженерами, я готов изготовить как минимум двести штук этих удивительных арбалетов.

– А вот этот примите от меня, – Леонардо протянул один из арбалетов. – Он самый удачный и красивый из всех, что я создал до сих пор.

– О большем я и не мечтал, – воскликнул Лоренцо, с радостью и гордостью принимая подарок. – Но теперь вернемся в город. Мне нужно поговорить с вами об очень важном для меня деле, которое, думаю, вас тоже заинтересует.

– О чем идет речь?

– Всему свое время. Доверьтесь мне.