– Вы самый востребованный кавалер на этом празднике, – продолжила дама в восхитительном наряде цвета аквамарина.

Лоренцо чувствовал себя совершенно ослепленным столь блистательной красотой, чему немало способствовало и подарившее состояние поразительной легкости действие винных паров. Потому неудивительно, что прекрасная незнакомка целиком завладела его мыслями и желаниями.

Ее необыкновенные глаза цвета ночного леса, залитого бледным светом луны, лучились особым блеском. На мгновение Лоренцо почудилось, что ему доводилось видеть ее прежде, однако потом, словно пытаясь избавиться от наваждения, он тряхнул головой: никак не мог вспомнить и решил, что спутал ее с кем-то. Подумал, что вряд ли забыл бы такую женщину, как эта.

– Вовсе нет, мадонна, я весь ваш, – поспешил он сказать.

– Вы изволите шутить со мной? – спросила она, очаровательно надув прекрасные губки и хлопнув длинными густыми ресницами, таившими в себе притягательность и порочность.

– Да разве бы я посмел? – воскликнул Лоренцо с горячностью. – Только безумец отважился бы на такое. Ваша красота затмевает свет солнца.

Прекрасная дама не смогла сдержать обезоруживающей улыбки.

– Вы слишком великодушны.

– Вовсе нет. Разве все венецианские дамы так же прекрасны, как вы? Я так не думаю.

– Даже не знаю, однако же Венеция и правда пронизана волшебством, а ее жительницы известны своей способностью околдовывать мужчин. Я всего лишь по мере сил пытаюсь овладеть этим искусством.

– Могу ли я узнать имя женщины, что дарует миру столько красоты?

Лаура поднесла палец ко рту.

– Только если сумеете сохранить тайну, – прошептала.

– Клянусь.

– Вы уверены в этом?

– Так же, как и в том, что в груди моей бьется сердце. Прошу вас, скажите мне его.

– Здесь слишком многолюдно, отойдем в более уединенное место.

И, громко шурша подолом платья, незнакомка решительно направилась в другой зал. В ее осанке и манерах было что-то настолько царственное, что Лоренцо ничего не оставалось, как последовать за ней. Она, казалось, с легкостью ориентировалась во дворце. Двигалась уверенно и старалась держаться подальше от докучливых гостей, ограничиваясь лишь тем, что время от времени бросала на них быстрый взгляд зеленых блестящих глаз из-под моретты.

Миновав пару дивных, с пышным убранством залов, где подавали изысканные кушанья и утонченные вина, прекрасная незнакомка устремилась к широкой, ведущей наверх лестнице. Не останавливаясь, проследовала по ней. Поднявшись на второй этаж, повернула направо, прошла по длинному коридору, потом открыла находившуюся справа дверь.

Они оказались в помещении, которое, по всей видимости, являлось библиотекой. Лоренцо закрыл за собой дверь.

Вдоль стен стояли искусной работы шкафы из редких пород дерева. На их полках расположились настоящие сокровища: бесценные классические манускрипты на греческом и латыни – свидетельства безграничной любви к тому, что являлось предметом исследования гуманистов. В семье Гримани, судя по всему, питали необычайную страсть к литературе и философии.

– Поразительно, не правда ли? – прекрасная незнакомка точно прочла мысли Лоренцо. Она оперлась на резной деревянный секретер с богато украшенной фризами и инкрустациями столешницей. Слегка наклонилась вперед, учащенно задышала: грудь в глубоком вырезе ее платья вздымалась и опускалась, притягивая к себе, точно магический кристалл, взгляд Лоренцо.

– Вы лишились дара речи, мессер? – она настойчиво потребовала ответа.

– Н-нет, что вы, – в замешательстве произнес он.

Однако в действительности то, что Лоренцо испытывал, не имело ничего общего со словами, которые он произносил. Потому как, хотя младший Медичи и старался выглядеть уверенным, его не покидало ощущение, что он угодил в ловко расставленную ловушку: винные пары улетучились, и он, сам не понимая, как так получилось, обнаружил себя в этой комнате наедине с незнакомкой. Внезапно Лоренцо осознал, что ввязался в игру, рискующую зайти слишком далеко.

К тому же прекрасная дама явно не желала отступать.

– Могу я попросить вас об одолжении?

– Разумеется.

– Вам не составит труда подойти поближе? Или вы боитесь меня?

Лоренцо, молча и почти не отдавая себе в том отчета, приблизился к даме с рыжими волосами: от нее исходила такая непреклонная властность, что ей невозможно было противиться.

– Ой… – вскрикнула она, увидев, как золотой браслет, мгновение назад украшавший ее запястье, соскользнул на пол.

Лоренцо наклонился, чтобы поднять упавшее на шелковистый восточный ковер украшение.

Прекрасная незнакомка сняла маску. Достала спрятанный в корсете кинжал. Воспользовавшись тем, что Лоренцо не мог ее видеть и уж точно не ожидал подобного поворота, замахнулась, готовясь вонзить его в спину младшему Медичи. Однако в то мгновение, когда она собралась нанести смертельный удар, дверь библиотеки открылась.

Козимо наконец появился на празднике. Сухо поприветствовал друзей и представителей местной власти: нельзя было терять времени. Следовало срочно найти брата. Кавалер Гримани не имел представления, где тот находится. Не знал этого и Якопо Трон, авогадор[49], который тоже присутствовал на празднике. Расспросы увенчались успехом, лишь когда старший Медичи встретил Людовико Мочениго: тот смог указать, куда направился Лоренцо, и вызвался даже проводить. Мочениго сказал, что видел, как Лоренцо последовал за необычайно привлекательной незнакомкой с копной волос цвета красного дерева на второй этаж.

– О да, если бы вы соблаговолили сопроводить меня, я был бы чрезвычайно признателен, – ответил на его предложение Козимо. – Боюсь, его жизни угрожает опасность.

Людовико кивнул. Подозвал пару переодетых блюстителей порядка, которые, смешавшись с гостями, следили за безопасностью, – и все вместе, не теряя времени, они проследовали к ведущей на второй этаж лестнице. Спешно поднялись по ступеням. После того, что случилось с Ребеккой, Козимо не поставил бы даже дырявого флорина на то, что найдет брата живым. Эта мысль терзала его с той самой минуты, когда на его руках умерла в страшных муках служанка.

Поднявшись на второй этаж, они очутились в большом пустом салоне, от которого расходились два коридора. Мужчины разделились. Два стражника отправились по тому, что уходил налево. Козимо и Людовико пошли направо и вскоре очутились перед дверью библиотеки.

Возле нее, охраняя вход, стоял человек. Козимо сразу узнал его: это был тот проклятый швейцарский наемник! Тот, которого он видел раньше в церкви Санта-Лючия деи Маньоли на похоронах Никколо да Уццано!

– Эй вы, – вскричал он, – где мой брат?

Вместо ответа Райнхардт Шварц выхватил шпагу и кинжал и приготовился к защите.

– С ним разберусь я, – обратился к нему Людовико Мочениго, – а вы постарайтесь войти и помочь вашему брату.

С этими словами лейтенант достал из ножен шпагу и кинжал и крикнул швейцарцу:

– Защищайтесь, мессер!

Потом, повернувшись в направлении коридора, откуда возвращались два блюстителя порядка, позвал:

– Стража, ко мне!

И в то время, пока Мочениго и Шварц обменивались первыми ударами, а их скрестившиеся клинки издавали зловещий скрежет, Козимо крутил ручку, пытаясь открыть дверь в библиотеку, однако та не поддавалась.

Тогда, навалившись всем телом, старший Медичи выдавил ее плечом и влетел в помещение. Картина, открывшаяся его взгляду, навсегда отпечаталась в его памяти.

Он увидел, как брат, нагнувшись, подбирает что-то с пола. А над ним с кинжалом в руке нависла невероятной красоты женщина: она замахнулась и вот-вот поразит ничего не подозревающего Лоренцо,

Времени на раздумья у Козимо не оставалось.

Он закричал что было сил и, выхватив из ножен кинжал, который с некоторых пор носил с собой, бросился к брату:

– Лоренцо! Лоренцо!!!

Этот крик, должно быть, возымел какое-то действие, потому как женщина, растерявшись, перевела взгляд на него. На долю секунды замерла в нерешительности, однако этого хватило, чтобы, когда она нанесла удар, Лоренцо, следуя инстинкту, успел – пусть и неуклюже – откатиться в сторону. Ранения избежать не удалось, однако из-за замешательства дамы с волосами цвета красного дерева лезвие стилета лишь слегка задело его.

Кинжал без труда разрезал фарсетто, словно это была не прочная ткань, а масло, и расчертил на теле карминного цвета арку. Лоренцо вскрикнул. Козимо, выставив перед собой кинжал, шагнул к женщине.

Вгляделся внимательно в ее лицо: было в ней что-то знакомое, даже если сразу он не смог бы сказать, что именно. Глаза, эти зеленые с лихорадочным блеском глаза, где он их видел? Волосы, волосы были другими… Однако сейчас, присмотревшись как следует, Козимо сообразил, что на ней парик… В эту секунду он понял… Проклятая парфюмерша! Как ее звали? Он не помнил, однако то, что она, словно злой гений, преследовала их уже очень, даже слишком давно, казалось совершенно очевидным!

Лаура Риччи!

Вот как ее зовут… Козимо не понимал, чем они ей так досадили, знал лишь, что она состоит на службе у Альбицци. По крайней мере, это не вызывало сомнений.

Глаза ее пылали ненавистью.

– Будьте вы прокляты! – презрительно бросила она Козимо. – Я прикончу вас, как собаку. – И с этими словами занесла над собой описавший в воздухе смертельную дугу кинжал.

Однако Козимо оказался проворнее. Отскочил в сторону, левой рукой перехватил запястье, в котором Лаура держала стилет. Сдавил его так сильно, как только смог, а правую руку, в которой сверкало лезвие, поднес к ее лицу.

Прекрасные пальчики разжались и выронили миниатюрный кинжал, который с глухим стуком упал на пол.

Лоренцо тем временем поднялся. Одну руку он прижимал к плечу: между пальцами проступила кровь. Поднял стилет.

– Хватит! – закричал Козимо. – Остановитесь! Или, клянусь всеми святыми, я навсегда испорчу ваше прекрасное личико.

– Ну так делайте же, – произнесла она сиплым, пропитанным ядом голосом, ощетинившись, словно дикий зверь. – Разве это не то, чем занимаетесь вы, Медичи? Портите всё и всегда! Вы мне глубоко отвратительны, мессер!

Козимо не понимал, что происходит. Смотрел на Лауру недоуменно, однако не без восхищения. Эта женщина ослепительно хороша. Однако не следовало поддаваться ее чарам. Только что она пыталась убить его брата.

– Мерзавка, – возмутился Лоренцо, – ты следуешь за нами по пятам с того самого дня, как умер наш отец.

За дверью послышались грохот и звон разбившегося стекла.

– Какого дьявола там происходит? – спросил Лоренцо.

– Не имею представления, – ответил Козимо.

Спустя мгновение в библиотеку вошел Людовико Мочениго, лейтенант венецианской армии. На щеке у него виднелась свежая царапина.

Лаура не смогла сдержать торжествующей, злорадной ухмылки. Ее зеленые глаза удовлетворенно и кровожадно сверкали.

– О, мой господин, вижу, Шварц не оставил вас без подарка.

Людовико не понял.

– Кто вы, мадонна?

– Несмотря на парик, могу с уверенностью сказать, что перед нами Лаура Риччи, шпионка, состоящая на службе у Ринальдо дельи Альбицци, – ответил за нее Козимо, в голосе которого слышалась усталость.

– О-о! – только и смог воскликнуть изумленный Людовико.

– И я почти уверен, что на ее совести смерть Ребекки, нашей служанки! Признайтесь, это вы распорядились отправить нам отравленное вино, не правда ли?

– Отравленное вино? – потрясенно переспросил Лоренцо.

– Именно так. И если бы мне не пришлось вернуться домой, мы бы этого даже не узнали… Да что там, только благодаря чуду мы едва не расстались с жизнью. – Потом обратился к Лауре: – Вам нечего сказать, мадонна?

– У вас нет никаких доказательств, – бросила она таким тоном, что слова звучали как оскорбление.

– Что ж, это решит Совет Десяти! Мадонна, вы арестованы! – объявил Людовико Мочениго. – Я лично удостоверюсь, что вас передали в руки правосудия и бросили в Поцци[50] в палаццо Дукале.

– А тот человек? Что с ним? – спросил Козимо, имея в виду Шварца.

– Этот дьявол… – не сдержался Мочениго, – он убил одного стражника, ранил второго, да и мне оставил отметину. Потом выпрыгнул в окно. Более он не причинит нам беспокойств.

– Это вы так полагаете, – с пугающей улыбкой произнесла Лаура.

– Перед тем как он с высоты тридцати локтей полетел в канал, я позаботился всадить ему в грудь шпагу. И потому, коли он еще не умер от потери крови, то наверняка замерз в холодной лагуне.

По лицу Лауры пробежала тень, однако потом в ее глазах вновь появился этот странный и тревожный лунный свет.

– Хотите верьте, хотите нет, в этой или другой жизни, но вы мне дорого за все заплатите. – В ее голосе звучала угроза.

– Сомневаюсь, – поставил точку Мочениго, – из тюрьмы в палаццо Дукале не возвращаются.