Увидев раненого Лоренцо – повязка на руке, кровь на шее, – Клариче всерьез испугалась.

В то пасхальное утро она не пошла на мессу, прекрасно понимая, что богослужение – лишь предлог отпраздновать назначение в храм молодого кардинала Рафаэлло Риарио и подчеркнуть дружеское участие к нему Лоренцо; ее это мало интересовало.

Религия и вера – все, что осталось у Клариче, и потому с раннего утра она уединилась в часовне палаццо Медичи и предалась молитве. Отношения с Лоренцо за последний год нисколько не улучшились, и у Клариче не возникало желания оказывать ему честь своим присутствием на людях. Она, урожденная Орсини, не доставит мужу такого удовольствия, а уж тем более не позволит флорентийским дамам проявлять сочувствие или унижать ее пересудами о том, что он по-прежнему без ума от Лукреции Донати.

Но когда Клариче увидела, как Браччо Мартелли и Аньоло Полициано несут Лоренцо на руках по лестнице, – оцепенела. На мгновение лишилась дара речи, потом пришла в себя и распорядилась, чтобы служанки немедленно принести тазы с холодной водой и белые льняные полотна в покои их господина.

Затем приказала всем, кто находился в комнате ее мужа, оставить их наедине.

Поудобнее устроив Лоренцо на кровати, Клариче осторожно сняла самодельную повязку с его руки. Когда служанки принесли всё необходимое, она тщательно очистила рану от засохшей крови и успевшего образоваться нагноения и наложила свежие повязки из тончайшего льна.

После чего занялась порезом на шее.

Закончив, внимательно посмотрела в глаза Лоренцо, который все это время молчал, безропотно отдаваясь ее заботам.

– Спасибо, любовь моя, – произнес он. И еле слышно добавил: – Они убили Джулиано.

– Что? – Клариче показалось, что она ослышалась.

– Да, все так: сегодня утром, во время службы, Франческо де Пацци и Бернардо Бандини хладнокровно зарезали Джулиано.

Клариче прижала ладонь ко рту, сдерживая крик. Поднялась на ноги и тут же ощутила, как все поплыло перед глазами. Живот свело, к горлу подступила тошнота. Лоренцо попытался дотянуться до нее, но она жестом остановила его порыв. Сама опустилась в кресло напротив, чтобы видеть его лицо.

– Боже мой, – прошептала. – Расскажи мне, что произошло.

Лоренцо поведал ей о заговоре, о том, как Джулиано истек кровью у него на глазах, и о том, как сам чудом остался жив благодаря друзьям, сумевшим довести его до ризницы собора. Но были и другие жертвы: несправедливо погиб Франческо Нори.

Голос Лоренцо дрожал и прерывался. Клариче смотрела на мужа не моргая, потрясенная до глубины души – настолько, что слезы застыли в глазах. Осознала, как близка была к тому, чтобы потерять мужа; сама мысль эта повергала Клариче в ужас. Она прильнула к Лоренцо, обняла, перебирая пальцами его густые черные волосы.

Затем снова поднялась и вернулась с чашей горячего бульона. Стала уговаривать остаться в постели, на что Лоренцо ответил твердым отказом – ему необходимо поговорить с друзьями и союзниками: поблагодарить и призвать к благоразумию. Меньше всего он желал, чтобы эта трагедия послужила предлогом для очередной бойни в городе.

И тогда, впервые за долгие годы, Клариче поцеловала его в губы.

И что же теперь делать?

Она едва не потеряла мужа – и опасность пока не миновала. Несмотря на его холодное вежливое безразличие, на унижения, в глубине души Клариче знала, что любит Лоренцо.

Посмотрела на себя в зеркало. Уже давно перестала истязать себя: порезы на груди затянулись, оставив лишь несколько бледно-розовых шрамов. Теперь Клариче думала о том, как удержать Лоренцо рядом. Прежде ей это не удавалось, но разразившаяся трагедия давала шанс оторвать мужа от политики и перевести его внимание на семью. После гибели Джулиано ее поддержка могла стать незаменимой.

Бедный Джулиано! Он никому не причинял зла, был добр ко всем, особенно к ней. Держался в стороне от интриг и не ввязывался в борьбу за власть над городом.

Клариче не смогла сдержаться и заплакала.

Она оплакивала Джулиано и весь дом Медичи, к которому принадлежала и на который обрушилось несчастье, сокрушалась от мысли, что невинного человека убили, как собаку, вспоминала, каким он был добрым, думала, что даже ее муж, пусть он и не без греха, вовсе не заслуживает такой утраты.

Размышляя о случившемся, Клариче чувствовала, как внутри медленно закипает злость. Чтобы не дать этому чувству захлестнуть себя, она послала за одной из своих фрейлин – Виолой, которой доверяла безоговорочно. Пока ждала, ей в голову закралась мысль, сперва неясная, смутная, затем все более отчетливая. И в тот момент, когда в дверь ее покоев постучали, план оформился окончательно.

Когда фрейлина вошла, Клариче утвердилась в мысли, что поступает правильно: это единственный способ уберечь мужа от новых бед.

С тех пор как сердце Лоренцо пленила Лукреция Донати, страсть ввергала его в водоворот безумных событий, постоянно подвергая опасностям. Вспомнить хотя бы историю с Леонардо, обвиненным в содомии! Пусть художника в итоге оправдали, Клариче была уверена: нет дыма без огня. К тому же манера Леонардо переносить на бумагу образы людей казалась ей не столько гениальной, сколько экстравагантной.

Давеча, заметив художника на Понте Веккьо, она сочла его творческие поиски безобидными, даже наивными, но теперь они казались ей подозрительными.

Клариче слышала о мастерской в Ольтрарно. Точного адреса она не знала, но верные слуги без труда его раздобудут. А рядом с художником наверняка окажется и Лукреция Донати – в этом можно не сомневаться. Так почему бы не нанять какого-нибудь головореза, чтобы тот со своими подручными пригрозил им обоим расправой и вынудил покинуть город? Прибегать к насилию не придется – достаточно хорошенько припугнуть.

Надежный способ со временем вернуть мужа.

О большем она и не мечтала.

И вот, когда вошла Виола – с ее голубыми, как васильки, глазами и медово-русыми волосами, – Клариче поняла: именно эта красотка способна убедить любого наемника взяться за столь щекотливое дело.

Легендарные похождения девушки были хорошо известны всему окружению Клариче. Она и сама догадывалась: в свободные дни Виола охотно заглядывает в кое-какие сомнительные заведения. Клариче это нисколько не смущало – ведь в палаццо девушка вела себя безупречно и среди прочих фрейлин выделялась расторопностью и умом.

Следовательно, более подходящей кандидатуры на эту роль не сыскать. Чтобы гарантировать успех предприятия, Клариче приготовила кошель, туго набитый флоринами.

Виола подняла глаза, полные лукавства:

– Вы хотели меня видеть, мадонна?

– Да, моя дорогая. Позволь рассказать тебе о занятном плане, что созрел у меня в голове. Затея обеспечит тебя деньгами, а мне принесет удовлетворение и долгожданный покой. – Клариче жестом пригласила фрейлину присесть. – Устраивайся поудобнее, – добавила она спокойно, – я посвящу тебя в детали.