«Романтика – это я могу», – мысленно напевал я, словно мантру, маршируя к Джульетте, пока не сообразил, что действительно марширую, настолько переполняла меня решимость. Я попытался изменить походку на более непринужденную, но в итоге начал ковылять, словно весь день провел в седле и натер себе все.

– Выпил, что ли? – усмехнулась Джульетта.

– Вообще-то, я слежу за своим мужем, – сказала Харриет таким тоном, будто знала, что мы недавно поссорились. – Лучше пойду остановлю его, пока он тоже не напился.

Быстро же она придумала тактичный предлог, чтобы уйти.

Мы с Джульеттой остались одни. Она всерьез отнеслась к требованиям дресс-кода и потрясающе выглядела в оранжевом платье, тщательно выглаженном, длиной до колен. Мы стояли под самым чистым звездным небом, какое я видел в жизни, в середине путешествия на известном всему миру поезде, в сердце природных чудес пустыни. Все было бы идеально, но недавняя ссора нависала над нами, пылая ярче звезд. Мы вместе провели в ущелье целый день, но я до сих пор так по-настоящему и не извинился. Я даже пожалел, что не взял с собой маршмеллоу, чтобы чем-то занять руки.

– Привет, – произнес я.

– Привет.

Все правильно, она хотела, чтобы я заслужил прощение.

– О чем это вы тут говорили? – кивнул я в сторону Харриет.

– О мужчинах.

– Ага. Что-то хорошее?

Любой читающий это женатый мужчина сразу поймет, что некоторые вопросы сами отвечают на себя.

– Извини, если я немного увлекся, – сказал я.

Джульетта тяжело вздохнула:

– Если?

Я попробовал еще раз:

– Извини, я немного увлекся.

– Так уже лучше.

Она улыбнулась, взяла меня за руку и подняла голову к небу. Я сделал то же самое, и какое-то время мы стояли рядом, глядя в темноту.

– И я не собираюсь на тебя злиться. Наоборот, я рада, что ты так увлечен. Рада, что у тебя появился стимул для новой книги. Но при этом я еще хочу, чтобы ты был здесь, со мной. Ты тратишь так много времени на поиски улик, что можешь пропустить звезды.

– А если звезды – это и есть улики? – спросил я.

– Ты прав. Это сделал Стрелец.

Я понятия не имел, какой набор звезд называется Стрельцом, но все равно поискал его в небе.

– Я люблю тебя, ты знаешь это?

– Знаю. И я тоже тебя люблю.

Я нащупал сквозь ткань брюк коробочку в своем кармане.

– Думаю, мы должны больше времени проводить вместе.

– Хорошее начало.

Она решила, будто я все еще извиняюсь за то, что сбежал от нее играть в детектива.

– В смысле, каждый день.

– Мы вместе торчим в этом поезде. Думаю, мы многое узнаем друг о друге.

– Вообще-то, мы не так уж часто видели друг друга в первой половине поездки.

– И кто же в этом виноват?

– Я говорю не об этом… Послушай, я пытаюсь сказать кое-что еще. Я готов на все ради тебя.

– И я готова на все ради тебя, Эрнест. С тобой все в порядке?

– Ты моя вспышка.

Она перевела взгляд со звезд на меня:

– Что за чушь ты несешь?

Я опустился на одно колено. То ли не зная, что еще сделать, то ли просто потеряв равновесие из-за того, что все пошло не так.

– Боже мой! – воскликнула она.

– Я понимаю, что поездка не совсем удалась. Я все время отвлекался, и мы редко виделись друг с другом. И на экскурсию я с тобой поехать не смог, а потом остался в баре, когда ты рано ушла спать… – Тут мне в голову пришла одна мысль, и я замолчал.

– Это слишком долгий пролог для того, кто их так не любит, – заметила Джульетта.

– Ты сразу пошла спать в тот вечер?

Ее губы на секунду беззвучно округлились.

– Так ты ради этого вопроса встал на колено?

– Нет, это вышло случайно. Просто когда ты сказала, что готова на все ради меня…

– Боже мой! – повторила она, но это было совсем другое «Боже мой», чем в первый раз. – Ты меня… допрашиваешь?

– Нет, прости, я всего лишь хотел спросить…

– Мне все равно, о чем ты хотел спросить, мне важно, что ты спросил. Ты проверяешь мое алиби?

– Просто вдруг щелкнуло в голове.

– Щелкнуло.

И это был не вопрос.

Люди за столиками заметили, что я опустился на колено, начали поворачиваться к нам и наблюдать, что там у нас происходит. Издали, откуда не было слышно слов, все выглядело лучше, чем на самом деле, и они сбились во взволнованную кучку. Ветер доносил их шепот, похожий на шум волн, ударяющих о берег.

Ну хорошо, послушайте. Я не горжусь тем, что произойдет дальше. Но я обещал рассказывать вам всю правду, обо всех своих глупостях и так далее, поэтому справился с желанием представить себя в более, скажем так, галантном виде.

– Я ведь на самом деле не подозреваемая? – спросила Джульетта.

– Вообще-то, подозреваемые все.

– И ты?

– Э-э-э… нет.

– Почему?

– Я же рассказчик.

Она хотела всплеснуть руками, но поняла, что все на нас смотрят, и вместо этого прижала дрожащие руки к бокам и выдавила из себя фальшивую улыбку. А потом проговорила сквозь зубы:

– Полная чушь! И ты сам это знаешь. То, что ты пишешь роман, не дает тебе охранную грамоту. Это жизнь. Она не подчиняется правилам детектива. Если будешь порхать везде, словно ты неуязвим, закончится тем, что тебя самого убьют. Ройс тоже пишет роман, гений, и я уверена, в своей книге он не преступник.

– Я просто задаю вопросы. Это очень значимое дело.

– Дело? Дело?! Ты не детектив, Эрн, – покачала она головой. – Я так и знала, что не нужно было ехать.

По щекам ее хлынули слезы, и она вытерла их тыльной стороной ладони. Досадно, что толпа зрителей приняла их за слезы счастья и радостно загудела. Защелкали вспышки камер.

– Ты не хотела ехать? – спросил я, удивленный тем, как это меня задело.

– Не знаю, как тебе объяснить. Ты был сам не свой после тех убийств. Я видела это. Думала, книга, которую ты пишешь, поможет тебе собраться, придаст какой-то смысл тому, что случилось. И ты собрался, благодаря ей. Я решила, что эта поездка добавит тебе уверенности. А ты не нашел даже пяти секунд, чтобы оценить это.

– Оценить что?

– Тебя не приглашали на фестиваль, Эрн. Это меня пригласили.

Мне показалось, что кто-то выключил звезды. Перед глазами все расплылось, потемнело. В памяти вспыхнул разговор с Мейджорс, то, как она посмотрела на меня, когда я поблагодарил ее за приглашение. «Я вас не приглашала».

– Но Мейджорс…

– Пригласила меня. Небольшое quid pro quo[15] за поддержку, которую она искала. Я ответила «нет», но предложила взамен тебя. Думала, тебе это нужно. Думала, это поможет тебе почувствовать, что тебя ценят. Но в результате сама оказалась эпизодическим персонажем на шоу Эрнеста Каннингема, как второстепенный герой собственной книги. Ты все время повторяешь, что я жду новых приключений, но разве я хоть раз тебе об этом говорила? Может быть, я хотела бы открыть другой отель, хотела бы написать еще одну книгу. Но ты никогда не спрашивал, мы все время говорили о тебе. Я знаю, через что ты прошел, как тяжело тебе было. Но это ведь мой дом тогда сгорел, это я лишилась источника дохода. И все-таки я отдала приглашение тебе. Я не сижу без дела, «ожидая нового приключения», я жду тебя. Но теперь понимаю, что, возможно, это все, чем я могу быть для тебя, – просто частью твоей истории. И это меня пугает, – вздохнула она.

– Прости, – произнес я, попросту не зная, что еще сказать.

Меня вовсе не приглашали в это путешествие. Джульетта сделала мне огромный тайный подарок, и вот как я с ней обошелся. Стыд обжег меня изнутри. Колено уперлось в жесткий песок. Толпа зашумела громче, решив, что это самое долгое предложение руки, какое они только видели. В отличие от секса, чем оно короче, тем лучше.

– Поздно просить прощения, – сказала Джульетта. – Ты подумал, что это сделала я.

– Я не…

– Даже если на одну секунду. Даже если такая мысль только мелькнула у тебя в голове. Этого достаточно, – шмыгнула носом она. – Давай просвети меня. Зачем я могла бы это сделать?

Что ж, это редкое умение – отличать настоящие вопросы от риторических. Умение, которым я, как выяснилось, не обладаю.

Нужно было просто промолчать.

И уж точно не нужно было прислушиваться к голосу Симоны в своей голове. «Ты как будто не испытываешь ни капли признательности… Она свалилась прямо тебе в руки».

– Может быть, ты хотела помочь мне…

Наверное, вы тоже хотели бы, чтобы я остановился, но, увы, этого не произошло. Все было именно так глупо, как кажется теперь.

– Написать книгу.

Джульетта посмотрела на меня как на официанта, перепутавшего заказ:

– Ты считаешь, что это достаточный мотив для убийства?

Не знаю, почему мои губы продолжали двигаться.

– И он дал мне плохую рецензию, – поморщившись, добавил я.

– Это какая-то устаревшая сексистская чушь, Эрн. Не каждая женщина станет убивать только за то, что гордость ее друга немножко задели. Значит, я убила Генри Мактавиша, потому что он дал тебе плохую рецензию, – рассмеялась она. – Ты и в самом деле думаешь, что все это – просто твоя история.

Я глубоко вдохнул.

– Пожалуйста, Джульетта, прости меня. Я сказал, не подумав. Это все нервы. Мой язык болтает ерунду сам по себе. Пожалуйста, разреши мне начать сначала.

Я вытащил из кармана коробочку, открыл и поднес ей кольцо.

Толпа радостно взревела.