Когда я открыл дверь, Ройс стоял прямо перед ней с занесенным кулаком. На его зеленом, как у лягушки, лице читалось удивление. Мне тоже понадобилось время, чтобы осознать, что я не вызвал его магией слов, а он сам пришел и как раз собирался постучать в мою дверь.

Я вытолкал Ройса в коридор и поспешил выйти следом, пока Джульетта его не увидела.

– Как вы вовремя. Мы можем поговорить в вашем купе? – спросил я и повел Ройса, не спрашивая дорогу, потому что узнал ее еще прошлым вечером, когда укладывал его спать.

Явно не привыкший к радушному приему, Ройс замешкался на мгновение, а затем потрусил за мной. Воспользовавшись вынужденным карантином, он принял душ, но похмелье все еще висело над опущенными плечами и поникшей головой Ройса, будто пары алкоголя поддерживали его и тащили вперед, словно нити, управляющие марионеткой.

Купе я выбрал не только для того, чтобы увести его подальше от Джульетты. Мне хотелось еще и поразнюхивать там. Нет, я не ожидал увидеть на подоконнике открытый пузырек с ядом (желательно с этикеткой в виде черепа и перекрещенных костей), но попытаться стоило.

Я предоставил ему право самому открыть дверь в иллюзии любезного приглашения. В прошлый раз мне в темноте не удалось рассмотреть его купе, но сейчас я был потрясен тем, в каком оно состоянии. Как будто Ройс прожил здесь не сутки, а целый месяц: одежду он разбросал по всему ковру, а пустые промежутки занимали упаковки от фастфуда, беспорядочные груды бумаги и пустые бутылки из-под питьевой воды и пива. Эту картину можно было разместить на молочном пакете с заданием «Найди потерявшийся предмет». Я бочком зашел в купе, словно боялся наступить на мышеловку. Задел ногой что-то влажное, вздрогнул и отпихнул от себя эту гадость, оказавшуюся скомканным полотенцем.

Возможно, койки в купе не были подняты, поскольку Ройс в тот момент спал, так что мы нахмурились, вздохнули и сумели-таки повернуть верхнюю полку к стене, а сами уселись на нижней. Ройс устроился за маленьким столиком у окна, взял блокнот и постучал по листу закрытой шариковой ручкой. Лист был исписан синими чернилами. Я разглядел там и свое имя, подчеркнутое наполовину.

– Итак, – начал он, – вы хотели убийство, и вы его получили.

Я не стал поправлять, что это было желание Ройса, а не мое.

– Значит, вы считаете, что это убийство?

– Почему же еще мы здесь сидим?

Он снял колпачок с ручки, элегантной, толщиной в большой палец, с серебристым орнаментом по всему корпусу. Она имитировала старинную перьевую ручку, но с современными чернилами, так что чернильница не требовалась, а сама такая острая, что ей, наверное, было мучительно больно записывать тупые мысли Ройса.

– Давайте начнем со вчерашнего вечера, – предложил он.

Ройс на удивление легко соглашался на допрос, а я мысленно похлопал себя по спине, приписав его открытость своим развившимся детективным способностям.

– Да, пожалуйста. Что вы помните?

Он ткнул в мою сторону ручкой:

– Я помню вас. Вы прямо кипели от нетерпения поговорить с Генри. И были, как мне кажется, настроены довольно агрессивно.

– Кажется, вы немного перепутали. Это вы колотили кулаком в его дверь.

– Значит, вы не хотели поговорить с Генри?

– Конечно хотел. Но это не важно. Вы сказали тогда, что слышали голоса. За дверью.

Ройс кивнул:

– Они заткнулись, как только я постучал. Но Генри точно говорил с кем-то. С женщиной. С Лизой Фултон.

– Вы уверены, что это была Лиза?

Он пожал плечами:

– По голосу похоже на нее.

– Похоже на нее или она?

– Я все время забываю, что вы здесь новичок, но получить блёрб можно разными способами. – Ройс многозначительно приподнял бровь.

Как он сказал вчера за завтраком? «Только когда отвечает услугой на услугу». Я понял намек. Лиза и Генри.

Разумеется, секс – это всегда хороший мотив в детективах, но здесь все получалось слишком просто. Отношения между Лизой и Мактавишем, безусловно, могли вызвать ревность Ройса. Но если так, то жертвой должен был стать не Мактавиш. Скорее уж Ройс напал бы на Лизу. Я понял это по тому, как он скривил губы, говоря о разных способах. Ничего особенного, просто старый добрый сексизм, и Ройсу он подходил, словно специально для него скроен.

Конечно же, он был тогда пьян, и у него хватало причин невзлюбить Лизу. Но откуда мне знать, хорошо ли он расслышал? На фестивале немало других женщин: Синтия, Харриет, Мейджорс, Симона, Брук, Джульетта и книжный клуб Вероники Блайт – это только самые заметные. В конце концов, собеседник Мактавиша мог вообще быть не женщиной. Все зависит от того, сколько выпил Ройс. Вы бы сами смогли определить пол человека по шепоту? Особенно если говорят за дверью.

С другой стороны, хотя для танго нужны двое, а в живых остался только один, Лиза, похоже, получила все, что хотела, от этого обмена услугами. Обложка уже показана, одобрительный отзыв получен. Она покинула круглый стол со слезами благодарности на глазах. Свидание прошлой ночью могло быть своего рода наградой. Конечно, это безнравственно. Но на мотив никак не тянет.

И все же вчерашняя тайная встреча Лизы и Мактавиша может стать неплохой отправной точкой.

– Вы сказали, что хотели поговорить с Генри, – прервал мои размышления Ройс. – А потом передумали. Почему?

– Увидел там вас, – честно ответил я. – Понял, что слишком зол, и одумался.

Я не стал объяснять, что здравого смысла мне добавила отвратительная картина моего возможного будущего в исполнении Ройса.

– Вы были в ярости?

– Конечно в ярости. Из-за этой проклятой рецензии.

Он записал мой ответ.

Я воспользовался паузой и задал свой вопрос:

– Вы ведь видели все, что случилось сегодня утром. Это был яд?

– Точно?

– Это вы у нас судмедэксперт.

– Куда бы… его? – пробормотал он так неразборчиво, что мне пришлось восстанавливать фразу по тем обрывкам, которые удалось расслышать: «Куда бы вы подмешали его?»

– Во фляжку, – ответил я. – Правильно?

Ройс и это записал.

– Предположим, что так.

– Предположим?

– Раз вы так утверждаете.

Пару слов, с вашего позволения: вам повезло, что не Ройс пишет эту книгу, потому что он, как мне кажется, ненадежный рассказчик.

– Я ничего не утверждаю. Я спрашиваю ваше мнение… эксперта, – закончил я, словно вырвал больной зуб.

Ройс взял свой блокнот и отлистал страницы назад жестом дорожного инспектора, выписывающего штраф. Он задумчиво раздувал щеки, и мне подумалось, что, зажги я спичку, купе взорвалось бы от чистого бензина, который он с шипением испускал в воздух. Я взглянул на исписанную каракулями страницу. Среди прочих заметок там были и рецензии из «Goodreads», записанные столбиком в порядке возрастания оценки, начиная с моей одной звездочки и так далее:

Вольфганг: ★ ★ «Божественно»

С. Ф. Мейджорс: ★ ★ ★ «Манерно»

Я: ★ ★ ★ ★ «Артистично»

Вместо имени Лизы он безжалостно написал: «Шлюха», а дальше, явно дрожащей рукой, добавил пять звездочек и одно слово: «Неподражаемо».

Даже при быстром взгляде я обратил внимание на довольно резкую формулировку при достаточно мягкой оценке С. Ф. Мейджорс и обратную картину у Вольфганга. Такое ощущение, что их нарочно поменяли местами.

Ройс заметил, что я подглядываю, и убрал блокнот в сторону. Затем откашлялся и посмотрел на дверь.

– Может, переберемся в бар? – спросил он немного нервно, чуть ли не дрожащим голосом.

– Мне и здесь неплохо. А вам?

– Почему я?

– Потому что… Вы серьезно? Сколько раз я должен повторить? Мне нужна ваша помощь. Вы работали судебным патологоанатомом. Человека более близкой к врачу профессии мне не найти.

Ройс слегка надулся от гордости:

– Вы хотите, чтобы я раскрыл это?

Не сумев предложить ничего лучшего, я пожал плечами.

Он снова откашлялся:

– Хорошо. Думаю, здесь все ясно. Не понимаю я только одного.

Если честно, меня немного задело, что он не просто разобрался с недавно случившимся преступлением, но и сделал это раньше меня. Понимаю, мои слова звучат бездушно. Главное в раскрытии преступления – привлечь убийцу к ответу, а не то, кто окажется первым, но все же… из всех возможных, почему это должен был сделать именно Ройс?

Разумеется, в этой книге еще многое должно случиться, и вы уже понимаете, что либо Ройс ошибся, либо его убьют, прежде чем он успеет мне все рассказать. Не стану говорить о том, что бы в этом случае я предпочел. Скажу только, что во всем разбирался сам до главы 31, когда Энди, как ни больно это признавать, оказал мне помощь.

– Вы раскрыли дело?

Ройс повернул голову и посмотрел мимо меня на дверь.

– Почти, – пропищал он.

Я в нетерпении шагнул к нему:

– Так расскажите. Что я упустил?

Ройс вжался в оконное стекло, подальше от меня, и спросил:

– Где вы достали героин?

– Героин?

– Я хочу сказать, что мы можем назвать его ядом, если угодно. Фактически героин является ядом, пусть и не используется в популярных романах так часто, как цианид, мышьяк или что-то в этом роде. Но он все равно весьма эффективен. Мы были свидетелями смерти от передозировки. Героин подавляет нервную систему, замедляя такие процессы, как кровообращение и дыхание. Я исследовал его действие в девятой книге о докторе Джейн Блэк. Я бы сказал, что причиной смерти было аноксическое поражение мозга, то есть в мозг перестает поступать кислород. Клетки отмирают, и он отключается.

Я вспомнил посиневшее лицо Мактавиша, его прерывистое дыхание. Его глаза потеряли связь с мозгом, будто кто-то щелкнул выключателем. Щелк – и все, смерть. В этом что-то есть.

– Героин… – пробормотал я себе под нос, а затем до меня дошло. – Постойте, вы только что спросили, где я… – Я замолчал, оценивая ситуацию: я стою посреди купе, Ройс прижался к стене, оглядываясь на дверь; мое имя в его блокноте подчеркнуто. – Подождите. Что, по-вашему, здесь происходит?

– Вы только что сознались, – заявил Ройс.

– Сознался?

– Да, я вас допрашиваю.

– Нет, это я вас допрашиваю! – возмутился я.

– Почему вы, а не я?

– Потому что я рассказчик!

– Не в моей книге.

Восстановив в памяти наш разговор, я понял, что Ройс и впрямь задавал много вопросов. Я следовал правилам детективных романов, например, исключил из числа подозреваемых Джульетту, поскольку считал сыщиком себя. А в книге Ройса, в его голове, сыщиком был он, а я – подозреваемым. Черт возьми, похоже, я был там убийцей!

– Вы же не думаете всерьез, что я… – начал я, но не договорил.

Ройс отлистал еще несколько страниц и прочитал вслух:

– Вы пришли вчера вечером к купе Генри… – он замешкался, водя пальцем по странице, пока не нашел нужное слово, – в ярости. Вы были злы на него из-за рецензии. Одна звездочка, «отвра…».

– Я знаю, что там было написано, приятель.

Его палец двинулся дальше по странице. Ройс был похож на школьника, отвечающего урок перед классом.

– Вы передумали ругаться с ним, так как там был свидетель. Видимо, я. И тогда вы решили использовать яд. Подмешали его во фляжку.

– Я думал, вы спрашивали, куда бы его подмешал убийца. А я спрашивал у вас, был ли это яд, а не утверждал, что это он. – Я всплеснул руками, и Ройс поморщился. – Не говоря уже о том, что в вашей версии полно дыр. Я не ношу с собой чертов героин и не стал бы заваливаться к вам в купе и сознаваться в преступлении первому, кто меня об этом спросил. И у меня не было мотива. Плохая рецензия – это не мотив. Не важно, зол я был или нет, за такое не убивают.

Ройс пролистнул еще две страницы. Я не видел, что там написано, но он явно сделал эти заметки еще до нашего разговора.

– За такое – нет. Но за сто тысяч долларов – очень даже может быть.

– Что?

– Вам нужно написать книгу, – продолжил Ройс. – Если вы не сдадите ее, придется вернуть деньги, а вдохновения у вас нет, потому что никто вокруг за это время не отдал концы.

Я растерялся. Насчет ста тысяч долларов он был раздражающе прав.

– Кто вам сказал…

– Вы сами говорили вашему агенту, – перебил он меня и отлистал страницы еще дальше, до самой обложки, – что люди должны умереть, чтобы вы смогли написать книгу. Когда вы садились в поезд, я стоял в очереди рядом с вами. И я всегда знал, что с вашей первой книгой что-то нечисто. Что-то не складывается. Я наблюдал за вами все это время, делал заметки, пока не убедился, что понял ваши намерения прежде, чем вы начали действовать.

Я беззвучно, по-рыбьи, открывал и закрывал рот. Оказывается, Ройс не делал общие заметки: он следил исключительно за мной. Худший в мире сыщик-любитель сочинил целую детективную историю с убийством из одной подслушанной фразы при посадке в поезд.

Однако Ройс еще не закончил.

– А теперь вы приходите сюда и рассказываете, что вы сделали, потому что собираетесь меня убить, а потом вывести злодеем в своей будущей книге. – Он встал, снял колпачок с ручки и вытянул ее перед собой, словно меч. – Но не сегодня! Не с этим автором.

Я сделал успокаивающий, как мне казалось, шаг вперед, но он ткнул ручкой куда-то в сторону меня:

– Не подходите ко мне! Я прошел курс самообороны, когда работал над шестой книгой о докторе Джейн Блэк.

– Никогда не слышал ничего более нелепого, – заявил я.

– Меня научили кое-каким полезным приемам.

– Речь не о курсе самообороны, а о том, что убийца – это я.

Выбросив руку вперед, я с неожиданной легкостью вырвал у него ручку.

Я и сам не очень быстрый парень, но у Ройса рефлексов вообще не найдешь без помощи археолога. Он долго хватался за воздух в том месте, где раньше была ручка, а потом взвизгнул, плюхнулся на койку и прикрыл голову руками.

– Я никого не убивал, – сказал я. – И не собираюсь начинать с вас.

Он немного опустил руки и уставился на меня поверх локтей:

– Значит, вы просто хотели узнать мое… мнение?

Ройс, который с удовольствием высказывал свое мнение, когда никто этого не просит, и, вероятно, считал, что спрашивают его слишком редко, все еще выглядел сбитым с толку.

– У меня возникло подозрение, что во фляжке что-то было. В этом поезде только у вас есть опыт судмедэксперта, вот я и подумал, что мы вместе сможем что-то выяснить. И вот пожалуйста – героин. Разговор сложился не так, как я рассчитывал, но кое-чего мы добились.

Ройс пришел в себя и снова начал ворчать:

– Могу я получить назад мою ручку? Она особенная.

Я поднял ее и разглядел на корпусе логотип издательства «Джемини». Принадлежавшего Уайатту Ллойду и издававшего Мактавиша и Ройса. Я прижал палец к острию пера и посмотрел на вмятинку на коже.

– Красивая. Острая. Это подарок?

– За мою первую книгу. Так сказать, добро пожаловать в нашу компанию. – Он протянул руку, требуя ручку назад.

Вполне справедливо, подумал я. Издательства любят делать приветственные подарки. Я получил кружку и бутылку шампанского, что, как ни парадоксально, отражало увлечения писателя несколько больше, чем ручка.

– Имейте в виду, я не исключаю вас из числа подозреваемых, – пропыхтел Ройс. – Или… или… может быть, кто-то пытается помочь вам написать книгу. Доставляет вдохновение со стороны.

Я уже открыл дверь, чтобы выйти.

– Куда вы собрались?

Я бросил Ройсу его ручку.

– Хочу выяснить, не разрешат ли мне осмотреть тело. Вы со мной?