В февральском воздухе уже ощущалось приближение весны. Сады на Бёрлингтон-сквер обещали в скором времени покрыться яркой зеленью, но в жизни Агнес этой мрачной зимой красок почти не было. Джеймс уехал за границу еще до Рождества. Страх навсегда потерять любимого рассеялся, когда он сообщил, что его отправляют в Индию руководить проектом всего на пару месяцев и он вернется в следующем году. Дни тянулись бесконечно долго, но девушка терпеливо ждала, зная, что возвращение Джеймса близко, и была вознаграждена: он навестил ее на следующий день после прибытия корабля. Кухарка нехотя согласилась присмотреть за спящим отцом, и Агнес предложила Джеймсу прогуляться к реке, зная, что ему любопытно будет взглянуть на строительство моста в Баттерси.

Выходя из дома, он взял девушку под руку, вновь обозначая свое право на нее, но отношения между ними были сложными. Агнес понимала, что поступила чересчур смело, слишком рано признавшись в любви, и теперь не знала, кем они приходятся друг другу. Она надеялась развеять сомнения и даже приняла решение спросить об этом прямо, однако Джеймс внезапно отбыл за океан, чтобы руководить строительством филиала компании в каком-то далеком индийском городе, о котором она прежде даже не слышала, хотя потом и выяснила все подробности. Будучи реалисткой, Агнес подозревала, что в ней видят лишь спутницу, способную скрасить время до новой командировки. Как ни странно, она могла бы с этим смириться. Если бы только приличия позволяли ей прояснить намерения Джеймса.

– Быть женщиной ужасно трудно, – сказала она, опрометчиво озвучив свои мысли.

– Ты, случайно, не заразилась новыми веяниями от тех дам, которые считают, что женщинам следует дать право голоса?

Агнес ужаснулась:

– Ну что ты, конечно нет. Что за вздор! Зачем нам это нужно? Да женщины выбирали бы кандидата, исходя из его манер и умения одеваться, а вовсе не политических взглядов.

Джеймс улыбнулся ей, искренне и тепло. Девушка по-прежнему была уверена, что, несмотря на поцелуи, он относится к ней как к сестре. Хотя, по сути, она сама же поставила беднягу в неловкое положение, столь поспешно признавшись ему в любви.

– И все же, Агнес, я думаю, что ты последовала бы велению сердца и непременно отдала свой голос за самого доброго кандидата. А я твердо верю, что нам нужны добрые политики.

Они продолжили прогулку, идя под руку, пока не наткнулись на россыпь примул под сенью деревьев. Джеймс сорвал один цветок и воткнул его ей в прическу. Агнес почувствовала себя глупо и неловко, но не стала протестовать.

– Какая красота! – восхитился Джеймс.

– Да, примула вся такая солнечно-желтая. Нежный и радостный цветок.

– Я говорю не о цветке, – возразил он на удивление серьезно и, замешкавшись лишь на миг, наклонился и коснулся ее губ.

Этот поцелуй не только отличался от самого первого, но и был решительнее второго. На сей раз Джеймс действовал уверенно, гораздо лучше понимая, что делает. Так Агнес подсказывало чутье. Пожалуй, он все-таки видел в ней не сестру.

– В начале мая я возвращаюсь в Индию, – сообщил Джеймс, когда они нехотя разомкнули объятия, что позволило счастливой Агнес медленно опуститься на землю.

– Очередная стройка?

Она попыталась скрыть разочарование от того, что уже всего через несколько недель он снова уезжает. Его рука соскользнула с талии девушки, а голова опустилась.

– Нет. Я должен возглавить тот самый филиал нашей компании, строительством которого руководил. Он находится в Кочине, это город на юго-западном побережье страны, в двухстах милях южнее кофейной плантации, что запечатлена на картине, которую я тебе подарил. Должность постоянная. Думаю, мне придется провести там несколько лет.

Несколько мгновений оба молчали, пока Агнес не смогла жалобно выдавить:

– Вот как. – Сердце у нее упало. Значит, все. Он действительно уезжает. – Желаю тебе всего наилучшего, Джеймс. Надеюсь, мы сможем переписываться? Мне было бы очень интересно узнать о твоей новой жизни. Это будет похоже на путевой дневник в письмах, и…

Джеймс неожиданно рассмеялся:

– Ох уж эта милая глупышка, которая вечно сбивает меня с толку. Погоди, не тараторь. Я как раз набирался смелости, чтобы попросить тебя поехать со мной в Индию. В качестве моей жены.

– Твоей жены?! Ты правда этого хочешь?

– А зачем я, по-твоему, ухаживал за тобой, Агнес Хамфрис? Я неделями искал тебя после того случайного знакомства в галерее в Бэйсуотере. Я понял, что встретил девушку, с которой хочу вместе пройти по жизни, пусть и оказался полным болваном, не предприняв сразу же решительных действий.

Мысли в ее голове кружились так стремительно, что она не могла ухватиться ни за одну и сложить детали воедино.

– Должен предупредить: климат там обычно невыносимо влажный, а сезон дождей длится шесть месяцев. Но у нас будет большой дом и полный штат слуг – всех можешь нанять сама…

– Но мой отец…

– Для него найдется место. И для юной Дафны тоже. Только подумай, какие незабываемые впечатления получит твоя сестренка.

Похоже, он все предусмотрел.

– Дорога убьет отца. – Агнес покачала головой. – Все знакомое и так ускользает от него. Оторвать его от воспоминаний о любимой жене было бы слишком жестоко.

Джеймс, еще минуту назад сиявший и полный восторженных планов, вдруг понял, что она имеет в виду.

– Значит, ты не оставишь отца.

Это был не вопрос. Ее молчание послужило достаточным ответом.

– Ничего, мы найдем способ все устроить, – твердо заявил Джеймс, когда они повернули обратно к Бёрлингтон-сквер. – Потому что я люблю тебя, а любовь побеждает все.

Агнес тоже любила Джеймса, но не могла разделить его слепую веру в то, что решение непременно найдется.

Ту самую примулу она сохранила между страницами «Библии короля Якова». Цветок иногда выскальзывал и падал на пол, если она слишком поспешно перелистывала книгу. Каждый раз, поднимая его, Агнес думала о том, что ее жизнь могла бы сложиться совершенно иначе.