На следующей неделе Мерси навестила Джемайму дважды. В первый раз в подвальные комнаты вместе с ней заглянула также и Клара. Сперва она даже не заметила, что жилище Смитов пропитано безысходной печалью, и принялась рассказывать о визите в элитный лондонский ювелирный салон, где ей подгоняли неприлично дорогое обручальное кольцо. Но даже самовлюбленная светская львица вскоре уловила тягостную атмосферу, и ее сочувствие к трагедии Джемаймы стало очевидным без лишних слов. Три женщины пили чай и почти не разговаривали, но этого почему-то оказалось достаточно. В их молчаливом единении ощущалась солидарность. Мерси догадывалась, что каждая из подруг носит в сердце свои тревоги, но понимала: сейчас, когда рана от потери была слишком свежей, не время их обсуждать.

Во второй раз Мерси занялась детьми, позволив измученной матери просто вытянуться на длинном диване и немного отдохнуть. Она верно рассудила, что практическая помощь важнее любых слов утешения, и вернулась наверх, лишь когда пришло время помогать Агнес с ужином. Проходя мимо гостевой спальни по пути на кухню, она заметила какую-то тень. Заглянув внутрь, Мерси увидела у окна мужскую фигуру. Услышав шаги, мужчина резко обернулся, во взгляде его читался легкий испуг. Мерси узнала мистера Томпсона, того самого джентльмена, который, как она поняла, теперь регулярно навещал мистера Горски.

– Я могу вам чем-то помочь?

– О, добрый день. Я как раз искал мисс Хамфрис. Мы только что провели с Александром весьма приятный день в парке, и я хотел сообщить, что он уже вернулся. Вероятно, хозяйка волнуется, ведь пора подавать ужин.

Мерси нахмурилась:

– А почему вы ищете ее здесь? Думаю, мисс Хамфрис на кухне…

– Конечно, как глупо с моей стороны. – Томпсон шагнул в узкий коридор. – Удивительный человек мистер Горски, не находите? И какая трагедия, что он больше не может играть.

Мерси кивнула:

– Да, я слушала его записи. Он был невероятно талантлив. Как мило с вашей стороны проводить с ним время. Не сомневаюсь, он это ценит.

– Ах, мне совсем не трудно. И, поверьте, мне и самому общение с ним только в радость. Беседы с мистером Горски весьма поучительны…

В дверях кухни появилась Агнес, вероятно привлеченная голосами.

– Ах, мистер Томпсон, вы уже вернулись. Хорошо погуляли?

– Прекрасно. Мы обошли площадь, а потом выбрались чуть дальше. Погода была хоть куда. Александр пригласил меня в воскресенье днем сыграть в криббедж, так что скоро вы снова меня увидите.

– Тогда я испеку булочки с сыром и заварю к вашему приходу чай.

– Благодарю, это будет очень любезно с вашей стороны. Я вернул плетеное кресло-коляску в прихожую, но теперь должен идти.

Мистер Томпсон достал из кармана дорогие золотые часы, взглянул на них и вежливо кивнул, после чего оставил женщин одних.

– Какой обаятельный человек, – сказала Агнес, когда входная дверь захлопнулась. – Надо же, как удачно все сложилось. Сдав комнаты тебе, я обрела прекрасную помощницу по хозяйству, а мистер Томпсон подружился с мистером Горски, за которого я, не буду скрывать, в последнее время сильно тревожилась. – Она вытерла мокрые руки о симпатичный фартук в цветочек. – Как поживает Джемайма? Уверяет, что с ней все в порядке, но она из тех женщин, которые выглядят крепче, чем есть на самом деле.

– Пока еще не полностью оправилась, но ей нужно время, чтобы пережить утрату. Если честно, я больше переживаю за Клару.

– Правда? – удивилась Агнес. – Это еще почему?

В памяти Мерси вновь и вновь всплывал тот откровенный разговор, что они вели с девушкой, сидя на крыльце.

– Разве вы не понимаете, что она несчастна? С помолвкой явно что-то не так. Я чувствую это. Ваша племянница восхищалась поместьем в Сомерсете, но я не услышала от нее ни одного восторженного слова о женихе.

Возможно, только несчастная женщина могла распознать другую такую же. Или двух сразу. Джемайма словно бы действовала на автомате, выполняя обязанности жены и матери, но не жила по-настоящему. Вероятно, именно поэтому Мерси и была уверена, что их свяжет дружба. Всех трех объединяло циничное отношение к жизни и разочарование в институте брака, которое каждая испытала по-своему.

Агнес рассеянно перебирала безделушки на резном комоде, погрузившись в собственные мысли.

– Боже, девочка. Думаю, ты права, и я только сейчас это поняла. Чутье тоже подсказывало мне, что с обручением Клары что-то не так. Но меня сбили с толку восторги Дафны по поводу предстоящей свадьбы, и, признаться, я испытала облегчение от того, что Клара наконец-то помирилась с отцом. Боюсь, я не уделила моей дорогой племяннице должного внимания. В тот раз я видела ее только мельком. Придется снова пригласить Клару сюда. Посмотрим, может, она откроется старой тетушке Агги.

«Не жалеет ли мисс Хамфри, что не сдала комнаты Кларе?» – подумала Мерси. Хотя тетя нечасто встречалась с племянницей, было ясно, что их связывает особая близость. Несмотря на показную самоуверенность Клары, это можно было заметить по ее взгляду, когда она смотрела на пожилую даму.

– Ужин для Гилберта готов. Отнесешь ему поднос? – Агнес вернулась к текущим делам и поспешила обратно на кухню. – Я воспользовалась твоим рецептом фаршированного корня сельдерея и жареной цветной капусты. Поднос на столе, я накрыла тарелку крышкой от кастрюли. Ты же знаешь, на что способен этот плут Инки, если оставить еду без присмотра…

***

Спустя несколько минут Мерси постучала в дверь мансарды, поставила поднос и уже собиралась вернуться вниз, но тут Гилберт неожиданно предложил ей посмотреть фотолабораторию.

– Если вы опять говорите о фотопортрете, то мне неловко…

– Фотолаборатория – это место, где я проявляю снимки, а не делаю их. Я подумал, что вас заинтересует процесс. Полагаю, на прошлой неделе вы неправильно истолковали мою просьбу. Я заметил, что у вас красивое лицо, ну, все равно как собор Святого Павла – красивое здание. – Он пожал плечами. – Я просто восхищался симметрией и тонкостью ваших черт, как художник любуется чудесным пейзажем.

Мерси почувствовала, как ее щеки заливает краска. Неужели она поспешила с выводом, решив по глупости, будто Гилберт пытается за ней ухаживать, тогда как его слова были всего лишь беспристрастной оценкой внешности?

– Я хочу показать вам кое-что у себя в комнате, – настаивал фотограф.

Она рассмеялась:

– Вы понимаете, что это звучит двусмысленно?

Молодой человек нахмурился. Было очевидно, что ему трудно выражать свои мысли, и это явно его раздражало.

– Послушайте, я знаю, что на днях вы видели те буклеты, – наконец сказал он. Это был не вопрос, и она промолчала. – И хочу все объяснить, если позволите.

Между ними витало что-то неуловимое. Мерси заметила, как Гилберт скользнул взглядом по ее губам и тут же отвел глаза. Ее сердце забилось быстрее, а он переступал с ноги на ногу, ожидая ответа.

– Хорошо, – кивнула она. Ей и вправду было любопытно узнать о соседе побольше, даже если пребывание с ним наедине и было рискованным. – Но мисс Хамфрис это не понравится: двое молодых людей противоположного пола одни в темной мансарде.

Гилберт приподнял левую бровь:

– Боюсь, она, напротив, пришла бы в восторг. Но мы-то знаем, что между нами нет романтического интереса…

– Разумеется, – согласилась Мерси.

Его лицо выглядело замкнутым, не выдавая никаких чувств. Похоже, лишь в ее жилах пульсировало неудовлетворенное желание.

– Значит, вы придете? – уточнил Гилберт. Мерси кивнула. – Не торопитесь. Поешьте, отдохните после тяжелого дня, а потом постучите в мою дверь.

Эти слова напомнили ей, насколько на Бёрлингтон-сквер все заботливые. Впервые за многие годы люди интересовались, как она себя чувствует: устала ли, голодна ли, есть ли у нее собственное мнение, которое действительно готовы были выслушать. Спускаясь по лестнице, Мерси поправила волосы и задумалась, куда положила флакончик с лавандовой водой.

***

Через час она поднялась в мансарду, и Гилберт провел ее в маленькую комнатку со скошенным потолком. В глубине виднелась дверь, за которой, как предположила Мерси, и находилась фотолаборатория. В главной же комнате стояли кровать, большой захламленный стол, книжный шкаф, набитый всевозможными томами, маленький платяной шкаф и умывальник.

Они замерли друг против друга, застенчивые, как всегда, и Мерси снова спросила себя: что же такого особенного в этом мужчине, что внутри у нее все просто вверх дном переворачивается? Возможно, ее привлекала его трогательная неловкость или же деликатная сдержанность. А может, дело было в чем-то более чувственном, ведь каждый раз, когда Мерси улавливала запах Гилберта или встречала его серьезный взгляд, по ее телу словно бы пробегали искры, и она никак не могла с этим справиться.

Мерси подошла к столу и взяла бубен, вопросительно посмотрев на хозяина мансарды.

Он шумно втянул воздух:

– Вы что-нибудь знаете о спиритизме?

– Немного, но с удовольствием послушаю: пожалуйста, просветите меня.

Гилберт вздохнул, словно это было ему в тягость, что показалось Мерси довольно странным. Она ведь пришла сюда не по собственной инициативе и вовсе не настаивала, чтобы Гилберт рассказывал о своих занятиях: он сам пригласил ее к себе и пожелал все объяснить.

– Спиритизм основан на вере в то, что духи умерших продолжают существовать в ином мире. И способны общаться с живыми через одаренных посредников – медиумов, которые устанавливают с ними связь во время сеансов.

Молодой человек выдвинул стул с круглой спинкой, взбил подушку и жестом пригласил гостью сесть. Мерси вернула бубен на стол, опустилась на сиденье, положила руки на колени и застыла в напряженной позе.

– Спиритизм приобрел популярность после Гражданской войны в Америке. Родственники погибших отчаянно стремились связаться с теми, кто не вернулся с поля боя. Уверен, вы понимаете, что Великая война вызвала похожий всплеск горя…

Несмотря на серьезность, читавшуюся в его бледном лице, Мерси почувствовала, как у нее медленно сжался желудок. Ей не нравилось направление, которое приобрел их разговор, и она надеялась, что Гилберт не предложит ей пообщаться с мужем.

– Медиумы связываются с мертвыми по-разному. Часто они впадают в некое подобие транса, и душа усопшего говорит через них с живыми. Обычно это сопровождается поразительными явлениями, которые невозможно объяснить иначе, – доказательствами того, что духи действительно рядом и хотят выйти на контакт. Движение планшетки по доске Уиджи; грохот бубна; левитация; светящаяся рука с карандашом, которая парит в воздухе; строки, появляющиеся на бумаге… Вы, конечно, читали о спиритических сеансах в газетах и журналах?

Мерси пожала плечами. Да, она кое-что почерпнула из газет, но всегда находила эти подробности отвратительными. А потому заметила:

– Я не понимаю, зачем вообще искать встречи с умершими. Пусть себе покоятся с миром.

– На сеансы приходят отчаявшиеся люди. Они жаждут утешения, потому что в их жизни практически не осталось опоры. Весть о том, что ребенок обрел покой и счастье в ином мире, приносит скорбящей матери неизмеримую радость.

Мерси напряглась. Она больше не могла держать свое мнение при себе.

– Но это же вздор, все до единого слова. Затейливое представление, основанное на ловкости рук, чтобы выманивать деньги у несчастных уязвимых людей. Конан Дойл по-прежнему убежден, что его умерший сын несколько раз говорил с ним, а я, между прочим, читала, что Гудини написал книгу, где разоблачает всю эту чушь. Если бы потусторонний мир и впрямь существовал, то после трагической смерти знаменитого иллюзиониста в прошлом году его дух наверняка бы вернулся, чтобы извиниться. – Мерси говорила с легкой насмешкой, но возмущалась совершенно искренне.

– Абсолютно с вами согласен, – с обреченным видом кивнул Гилберт. – Я твердо убежден, что когда человек умирает, то он просто перестает существовать. Я даже в Бога не верю. Спиритизм и вся мистика, которая его окружает, – полнейшая чепуха.