В комнате повисла гнетущая тишина. Сердце Стивена Томпсона колотилось так же быстро, как, наверное, и сердце Александра Горски. Еще до того, как его друг снова заговорил, Стивен понял, что его жизнь вот-вот изменится самым невероятным образом.

– Неужели… Возможно ли… что ты – мой сын? – произнес старик, и его влажные глаза недоверчиво заморгали в отчаянной попытке удержать слезы. – В наших историях слишком много совпадений, чтобы это могло быть простой случайностью. Мне трудно поверить, что ты стоишь передо мной, мой мальчик. Подумать только: из всех домов Лондона, где сдают комнаты, ты оказался именно здесь. Вероятность этого так ничтожна, что только высшая сила могла свести нас вместе. Иначе как чудом это и не назовешь.

Александр поднял глаза к небу и пробормотал: «Dzięki Bogu!»[20], протягивая руки к Стивену. Тот приблизился и позволил обнять себя. В хрупких на вид руках старика таилась неожиданная сила, хотя пальцы почти не слушались его. Теплая влага просочилась за воротник Томпсона, когда Горски уткнулся заплаканным лицом ему в шею. Стивен тоже позволил себе заплакать. Он никогда не отличался чувствительностью, но понимал: если когда и стоило пустить слезу, то именно сейчас.

Он отстранился и покачал головой:

– Ни у вас, ни у меня нет доказательств. Лишь совпадение даты и схожая история. Я не могу ни назвать адрес того дома, куда меня подбросили, ни обратиться с вопросом к приемным родителям – те давно умерли, а с их родным сыном я связи не поддерживаю.

– А нужны ли доказательства? – спросил старик. – Разве ты не видишь в этом руку Господа? Разве в душе не чувствуешь, что это знак свыше?

Стивен вновь опустился на колени:

– Вероятно, вы правы. Музыка всегда манила меня, и с тех пор как наши пути пересеклись, я ощущал необъяснимую связь с вами. – Он покачал головой. – Может быть, это действительно зов крови. Но, если это правда… отец… – Он попробовал произнести это слово, и оно прозвучало непривычно, однако приятно. – Ты должен знать, что до встречи с тобой я жил вовсе не безупречно, и…

– Замолчи! – велел Александр. – Все мы далеки от совершенства, а ты сумел многого добиться, несмотря на простое происхождение. Я горжусь тобой, сынок. Нет нужды говорить о прошлом. Главное, что ты выжил и сейчас здесь. Мы больше не одиноки в этом мире. Как вспомню, какой пустой казалась моя жизнь еще несколько недель назад. А теперь у меня вдруг появилось ради чего жить… – Его голос дрожал от избытка чувств. – Ну не чудо ли это: мой сын вернулся ко мне. «Бог в своих небесах – и в порядке мир!»[21]

– Господи, помилуй, и слава Всевышнему, вот это новость! – воскликнула Агнес, когда ей все рассказали. Изумление пожилой леди было так велико, что она плюхнулась на стоявший в кухне стул и едва не раздавила спящего там Инки. – Подумать только, ведь если бы я не выбрала вас, мистер Томпсон, чтобы сдать комнаты, вы бы, возможно, так никогда и не нашли друг друга.

Дальнейшие события развивались стремительно. Поразительное сходство между печальной историей Стивена и сведениями, которые Эрна сообщила о своей сестре, убедило Александра в том, что потерянное дитя вернулось к нему. Долги Стивена были погашены, а здоровье пожилого джентльмена заметно улучшилось. Человек, которого теперь называли отцом, готовился искупить свою вину перед сыном не только деньгами, но и сердцем.

Однако удивительное известие обрадовало не всех. Стивен случайно подслушал, как Гилберт в кухне допрашивал Агнес, подозревая, что та могла рассказать мистеру Томпсону подробности трагической истории Алины. Но хозяйка яростно это отрицала.

– Единственным, кому мистер Горски по-настоящему доверял, был мистер Блэндфорд, – настаивала она. – Думаю, с мужчинами ему было проще откровенничать о своих любовных похождениях. Мне он только сказал, что у него был внебрачный ребенок, чья мать умерла.

– Слишком уж удивительное совпадение, – фыркнул Гилберт. Он сомневался, и Стивен не мог его за это осуждать. – Я всегда настороженно отношусь к совпадениям.

– И все же они случаются, – возразила Агнес. – Взять хотя бы «непотопляемую» Вайолет Джессоп, которая благополучно пережила аж три страшных кораблекрушения: «Олимпика», «Титаника» и «Британника». Или Марка Твена, который родился и умер в те дни, когда на небе появилась комета Галлея. Попробуйте-ка это объяснить…

Стивен был благодарен Агнес за поддержку и не сомневался, что вечно бледный и угрюмый молодой человек, у которого в жизни были только стеклянные фотопластинки и проявитель, страшно ему завидует. Стивен отчасти даже жалел Гилберта; хозяйка посетовала, что с исчезновением Мерси из его жизни ушла радость. Стивена так и подмывало сказать: «Что-то я не замечал, чтобы этот мрачный тип хоть раз чему-нибудь порадовался!» – однако он благоразумно оставил резкое замечание при себе. Бедный парень явно питал нежные чувства к молодой вдове, хотя неудача в любви не давала ему права вымещать свою злость на более удачливом соседе.

Александр и Стивен провели несколько ночей, разговаривая до рассвета. Подобно влюбленным, жаждущим знать друг о друге все, они делились историями своих жизней. Стивен хотел начать с чистого листа – подальше от Беккера, от лжи о своей работе, от риска встретить неприятных людей из прошлого. Он знал, что возвращение на родину обрадует Александра, да и его самого полное обновление жизни вполне устраивало. К тому же впервые за много лет он искренне заботился о том, чтобы другой человек был счастлив. Они договорились переехать в Польшу и снять квартиру на окраине Варшавы, чем сильно огорчили Агнес.

– Ну вот, теперь придется снова давать объявления о сдаче комнат, и это меня тревожит. В прошлый раз принять решение оказалось нелегко, а теперь освободятся сразу и второй, и третий этажи. Я буду очень по вам скучать, мистер Горски. Вы прожили здесь так долго и стали мне как родной.

Они снова сидели за обеденным столом в комнате Александра. Гилберт нехотя присоединился к прощальному ужину.

– И все же вы до сих пор так и не называете меня по имени. – Александр улыбнулся хозяйке. – Как бы то ни было, мы настаиваем, чтобы вы обязательно навестили нас, когда мы устроимся на новом месте. Вы ведь всегда мечтали о путешествиях.

– О да, в сердце у меня все еще живет желание попробовать овечий сыр в Закопане, посидеть на песчаных пляжах на берегу Вислы и увидеть прекрасные замки, – призналась Агнес. – Но я не уверена, что мои колени выдержат испытание. Присылайте побольше открыток, я добавлю их в свой альбом. Сейчас в доме все вверх дном, особенно после исчезновения Мерси, так что мне не до поездок за границу.

Три пары глаз одновременно обратились к Гилберту, который теребил в руках вышитую льняную салфетку и старательно избегал встречаться взглядом с кем-либо за столом.

– Я попросила Джемайму помочь мне с готовкой и стиркой, – продолжила Агнес, – ведь я по-прежнему буду предлагать жильцам эти услуги. Честно говоря, не знаю, почему не подумала о ней раньше. Наверное, потому что она постоянно была беременна, да и язычок у нее острый. Но бедняжка с каждым днем выглядит все несчастнее, и я подумала: может, ей не хватает общения со взрослыми, она ведь проводит все время с детьми. Разумеется, это лишь временное решение проблемы. Уверена, оглянуться не успеешь, как окажется, что Джемайма опять ждет ребенка… – Пожилая дама вздохнула. – Может, Николас наконец получит сына и успокоится. Но как же чудесно будет видеть девочек здесь, на кухне. Неутомимая энергия молодости почти заставляет забыть о боли и усталости.

– Если свадьба в декабре, то вполне вероятно, что к весне ваша племянница тоже будет ждать ребенка, – заметил Александр, наклоняясь к тарелке и поднося ко рту ложку супа из лука-порея и картофеля. – Так что в обозримом будущем у вас появится внучатый племянник или племянница.

– Уверена, материнство пойдет Кларе на пользу. Она отчаянно ищет чего-то, да вот только, похоже, сама не понимает, чего именно. Жаль, что у нас не было больше времени, чтобы поговорить. Мне всегда казалось, будто девочка хотела чем-то со мной поделиться, но не смогла подобрать правильные слова.

– Как досадно, что мне не довелось встретиться с вашей племянницей, – посетовал Стивен.

– На следующей неделе Клара с матерью приедут в Лондон, чтобы готовиться к свадьбе, – ответила Агнес. – Я пригласила их обеих на ужин во вторник. Дафна хочет показать мне каталог, по которому они выбрали приданое. Буду очень рада, если вы тоже заглянете.

Стивен откашлялся:

– Очень любезно с вашей стороны, но, боюсь, у меня на этот вечер планы. Столько всего нужно уладить, прежде чем мы с отцом покинем берега Англии. Какая жалость. Я бы очень хотел познакомиться с вашей сестрой и племянницей.

– За семью! – Сидевший во главе стола Александр поднял бокал. – И за Агнес, которая приютила нас всех и превратила в подобие семьи.

– За семью, – отозвались все.

На короткий миг Стивен Томпсон вспомнил свою настоящую семью: мать, отца и четверых братьев, живших в Хекстоне, графство Хартфордшир, в поместье Реджинальда Гудвина. Потом он отогнал эти мысли как не заслуживающие внимания. Родня отвернулась от него, когда он угодил в тюрьму, и вычеркнула из своей жизни. И вот теперь он смеялся последним, ибо оказался умнее всех. Когда судьба подкинула шанс, он ухватился за него. После случайного разговора с болтливым пьяницей в «Безумном Шляпнике» потребовалось лишь немного ловкости и сообразительности, чтобы убрать глупца со сцены, вселиться в комнаты мистера Блэндфорда и стать кукушонком в неожиданно уютном гнезде.

Он улыбнулся доверчивому богатому старику напротив, который так жаждал искупить свою вину, что предпочел не докапываться до правды. Александр Горски видел то, что хотел видеть, и, в сущности, был от этого только счастливее.

Агнес всегда говорила, что счастье важнее богатства. А у Стивена и того и другого вскоре будет в избытке.