Восхитительные завитки дыма закручивались ленточками в жарком летнем воздухе, поднимались спиралями с кончика сигареты Клары и рассеивались в небесах.

«Дела складываются не лучшим образом», – вынуждена была признать она, поворачивая ступни то в одну, то в другую сторону и любуясь лакированными туфлями с Т-образными ремешками. Девушка сидела на ступенях крыльца, вытянув длинные ноги, почти достигавшие мостовой, и наслаждалась теплом солнца на исходе лета. Решение остаться на Бёрлингтон-сквер не было идеальным, однако Кларе предстояло извлечь из ситуации хоть какую-то пользу.

Мимо сновали толпы людей, и она гадала, куда же все они так спешат, пока не сообразила, что большинство торопыг, вероятно, мчатся на работу. Если тебе самой никогда не приходилось работать, нетрудно забыть, что продавщицы и фабричные рабочие вынуждены целый день трудиться на других. По крайней мере, у этих людей была цель: продавать духи или собирать мебель. А для чего жила Клара? Зачем она каждое утро вставала с постели, смотрела миру в лицо, общалась с окружающими и развлекала друзей, если это не приносило ей счастья? Наверное, и впрямь пора уже завязывать с бесконечным гедонизмом. Тетя Агги права: изрядная доза филантропии, пожалуй, помогла бы ей почувствовать себя лучше.

Девушка затянулась сигаретой и заметила, что сад, разбитый на Бёрлингтон-сквер, выглядит великолепно. Он был островком спокойствия в шумном и порой неприятном городе, этаким крошечным, но ухоженным зеленым уголком общего пользования, дарившим иллюзию умиротворения среди нависавших со всех сторон высоких зданий, бесконечных людских потоков и столичной грязи.

Клара так увлеклась созерцанием живописной картины, что даже не заметила, как рядом появился кто-то еще.

– Вы очень красивая, – нарушил тишину писклявый детский голосок. – Я сначала подумала, что вы леди. У вас такое красивое платье и блестящие волосы. Но бабушка говорила, что леди не курят, поэтому я не знаю, кто вы.

Клара повернула голову вправо и увидела внизу на мостовой два пытливых детских личика. Девочки наверняка были сестрами – слишком уж они походили друг на друга. За ними следовала женщина, ненамного старше самой Клары, но заметно ниже ее ростом. Она держала за локоть высокого мужчину с угловатыми чертами лица. На руках у нее покачивался еще один ребенок.

«И когда только столь юное создание успело обзавестись целым выводком малышей? – подумала Клара. – К тому же она явно ожидает еще одного». Ножки младшей дочери болтались возле округлившегося живота, который выдавал положение женщины. Бр-р… Быть фабрикой по производству младенцев – худшего и представить нельзя. Впрочем, именно этого и хотел Джек: чтобы жена родила ему пару-тройку маленьких Ригби ради продолжения фамилии. Ну и, разумеется, чтобы она развлекала мужа, пока тот не пресытится и не найдет себе новую игрушку. Клара вспомнила, как он проникал в ее рот языком, словно прокладывая шахту, и дергал за волосы, пытаясь вызвать ответную реакцию. Речь всегда шла лишь о нем и его желаниях. Джек понятия не имел, чего хотела сама Клара, что доставляло ей удовольствие, как и где ее следовало касаться.

– Простите великодушно: дети, что с них взять, – сказал мужчина, высвобождая руку, пока Клара изучала стоявшую в лучах солнца чету.

Женщина молчала, настороженно разглядывая Клару, однако не выдавая собственных мыслей. Если бы незнакомка улыбнулась и выражение ее лица смягчилось, то она наверняка оказалась бы довольно милой. Ее моложавый супруг был довольно интересным мужчиной с четко очерченным волевым подбородком и наверняка обращал на себя внимание любой дамы.

– Вы, вероятно, племянница мисс Хамфрис? – спросил он. – Я заметил вас пару недель назад.

Ах да, теперь Клара вспомнила. Когда она пришла навестить тетю, он стоял возле дома, небрежно облокотившись на ограду. Тогда этот тип одарил Клару сладострастным взглядом и отпустил замечание насчет ее красивых ног. Непринужденные манеры и озорное подмигивание давали понять, что мужчина прекрасно осведомлен, насколько он привлекателен. Причем его совершенно не смущало то обстоятельство, что он женат.

– Я Николас, а это моя супруга Джемайма, – сообщил он.

Дочерей сосед не представил, и Клара решила, что это к лучшему: она не любила детей и все равно бы не запомнила их имена. Жена Николаса продолжала внимательно изучать племянницу хозяйки, и под ее пристальным и пронзительным взглядом девушка поежилась, несмотря на жару. Казалось, будто Джемайма видит ее насквозь и понимает, что за блестящей оболочкой и бравадой скрывается самозванка. Возможно, соседка приняла ее за соперницу. Клара знала, что стоило ей войти в комнату, как она затмевала собой большинство женщин. На ее фоне Джемайма – со старомодной прической, в неказистом хлопковом платье – смотрелась довольно бледно.

– Клара Гудвин, – произнесла она, протягивая изящную руку, но ни один из супругов ее не пожал. – Обстоятельства вынудили меня временно поселиться у тети, но я надеюсь, что это ненадолго. Комнаты мистера Блэндфорда тесноваты и не слишком изысканны. У бедной тетушки Агги отвратительный вкус по части мебели, но выбирать не приходится.

– Он был хороший, – сказала вдруг самая высокая из девочек. Клара даже вздрогнула от неожиданности: она почти позабыла про детей, которые копошились на мостовой, как муравьи. – Его голова напоминала огромное яйцо, а жилетка никак не застегивалась и пуговицы все норовили отлететь, но он много пел и говорил смешные вещи.

Николас, стоявший позади дочери, выразительно щелкнул по шее и закатил глаза.

«Ах вот оно что, мистер Блэндфорд, оказывается, был выпивоха. Упоминала ли об этом тетя Агги?» Клара не помнила.

– Бабушка говорила, что крепкие напитки – это происки дьявола. Поэтому я знала, что он умрет. Ведь бабушка уверяла, что выпивка сводит в могилу раньше времени, – заявила девочка, решительно скрестив на груди тонкие ручки.

– Матильда! – впервые подала голос Джемайма. – Не смей так отзываться о мистере Блэндфорде. Бедняга погиб в результате несчастного случая.

– Лично мне Блэндфорд нравился, – заметил Николас. – Он не жалел ни времени, ни денег, чтобы помочь соседям. Всегда готов был прийти на выручку в трудный час. Друзья ведь должны быть рядом, правда, мисс Гудвин? – Он одарил Клару улыбкой, в которой сквозил интерес. – Чтобы подставить плечо?

– Разумеется, – промурлыкала девушка.

– Надо накормить эту троицу, Ник, – напомнила мужу Джемайма, метнув на соседку сердитый взгляд, и направилась к калитке.

– Было очень приятно познакомиться. Уверен, мы еще встретимся, – проговорил Николас, сопровождая семью к крутой лестнице, ведущей в подвал.

Когда они начали спускаться, Клара затянулась сигаретой, надеясь, что выглядит соблазнительно, и лениво выпустила дым сквозь изящно очерченные губы. Девушка смотрела в сторону, словно бы супружеская чета ее вовсе не занимала.

«Забавно, до чего же стремительно может перемениться жизнь», – думала она, вспоминая восхитительное зрелище, только что промелькнувшее перед ее усталыми, полными разочарования глазами. Еще каких-нибудь пять минут назад она испытывала отчаяние и ощущала себя совершенно одинокой, а теперь ее тело, охваченное новым влечением, аж подрагивало от искр и вспышек. Клара вздохнула. Разумеется, сердцу не прикажешь, однако же надо признать: у нее имелась скверная привычка влюбляться в тех, кто был несвободен.

– Вы знаете, где меня… то есть нас… найти, если вам вдруг что-то понадобится. Что бы это ни было, – сказал Николас, который спускался по лестнице последним.

Девушка кивнула, почувствовав азарт. Ее тело вновь пробудилось – произошло то, чего Джеку никак не удавалось добиться. Возможно, стоило втереться в доверие к молодой семье и посмотреть, к чему это приведет. Жизнь в доме тетушки Агги перестала казаться Кларе такой уж невыносимой.

***

Докурив сигарету, Клара спрыгнула со ступенек и направилась к саду на Бёрлингтон-сквер. Приведя свой режим сна в соответствие с ритмом остального человечества, она могла насладиться прелестью этого зеленого уголка при свете дня. Невзирая на неприятные запахи, порой доносившиеся с Темзы, и отсутствие величественной панорамы, девушка чувствовала себя лучше оттого, что вышла на воздух и соприкоснулась с природой.

Она проскользнула в калитку и пошла по гравийной дорожке. На скамье в центре сада сидела какая-то молодая женщина. Заметив приближение Клары, она подвинулась.

– Места всем хватит, – промолвила незнакомка, и Клара нехотя примостилась на самый краешек.

Женщина подняла глаза, затем нервно опустила взгляд на колени и снова посмотрела на блистательную соседку. Клара, привыкшая к восхищению окружающих, решила проявить любезность:

– Какой чудесный день.

– Да, но, по правде говоря, мне бы не следовало здесь находиться. Я живу дальше, однако несколько недель назад приходила сюда на собеседование и просто влюбилась в этот район.

– На собеседование по работе? – невольно заинтересовалась Клара.

– Нет, я работаю в «Пембертоне». Я искала жилье в доме номер двадцать три.

– Та самая леди, что продает перчатки? – Клара не удержалась от улыбки, сопоставив факты. – А я про вас слышала.

– Да, это я. Вы очень любезны. Будем знакомы, меня зовут Мерси.

Явно недоумевая, откуда эта ослепительная красавица узнала о ней, женщина нерешительно протянула руку. Клара пожала ее, заметив:

– Возможно, вы измените свое мнение обо мне, если я сообщу, что именно из-за меня тетушка Агги не сдала вам комнаты.

– Ах, так вы ее племянница. После той встречи мисс Хамфрис отправила мне любезное письмо. Я все прекрасно понимаю. К тому же пансион миссис Джонсон гораздо лучше моего прежнего жилья, так что я не жалуюсь.

– Вы произвели на тетушку сильное впечатление. А что касается меня… Полагаю, она уже не раз пожалела о своем выборе. Боюсь, я бываю невыносимой.

Они помолчали, обменявшись улыбками.

– Красивая сумка, – заметила Клара, взглянув на крокодиловую сумочку, стоявшую у ног Мерси.

– Не слишком модная, но ее подарила мне мама, и потому я не могу с ней расстаться.

Клара увидела в собеседнице еще одну сентиментальную натуру и поняла, что та отлично поладила бы с тетей Агги. Она готова была спорить на последнюю сигарету, что эта женщина всегда готова помочь другим, соблюдает комендантский час и не ввалится в дом в пять утра, перебудив всех жильцов.

– Я уже сто лет не заходила в «Пембертон». Великолепный магазин. Даже не представляю, как можно целый день простоять на ногах, обслуживая привередливых и неблагодарных клиентов вроде меня. Но это, должно быть, ужасно захватывающе.

– Я привыкла трудиться. Выросла на ферме и доила коров еще до того, как научилась читать. Сельское хозяйство – это не работа, а образ жизни.

– А что привело вас в город?

Клара чувствовала неловкость: становилось все очевиднее, что молодая женщина нуждалась в комнатах куда больше, чем она.

– Я хотела доказать себе, что чего-то стою, – пожала плечами Мерси. – И потом, в городе проще. На ферме постоянно бываешь занят, а в магазине отработал смену – и свободен. К тому же люди здесь намного добрее. Моя свекровь была страшно озлоблена из-за того, что случилось с ее сыном, и винила во всем меня. Мне нужно было начать заново. Понять, кто я такая.

Клара вспомнила: тетушка Агги упоминала про то, что молодая вдова слишком нервная и забитая. Она и сама видела это: женщина сидела на краешке скамьи, не решаясь откинуться на спинку, а взгляд ее широко раскрытых глаз метался из стороны в сторону.

– Жаль, что у меня нет иного предназначения, кроме неписаного удела всех женщин – выйти замуж и стать матерью, – сказала Клара.

Без сомнения, она не справится ни с одной из этих ролей. Она была напрочь лишена материнского инстинкта, и неизбежность появления в браке ребенка пугала ее до дрожи. Она не хотела ни терпеть родовые муки, ни попадать в зависимость от другого человека.

– Но я просто не знаю, чем могла бы заняться. Однако работать в магазине точно бы не стала – это не мой уровень. – Клара сразу поняла, что сболтнула лишнее. – Без обид.

– Все в порядке. – Мерси улыбнулась. – У вас, без сомнения, образование лучше, чем у меня, и вы можете претендовать на профессии, которые мне недоступны: секретарша, учительница и тому подобное.

– Да какое там образование! Я была слишком непоседлива для учебы, – вздохнула Клара, изящно скрестив ноги. – Если бы стиль и умение вести остроумную беседу входили в учебную программу, я бы окончила школу с отличием. По большому счету я умею лишь хорошо выглядеть, окружать себя красивыми вещами и порхать по танцплощадкам, потягивая коктейли. Вот уж в чем я истинный мастер. – Она сама себе улыбнулась. – Если бы мне платили за умение веселиться, я была бы баснословно богата. Так что, пожалуй, остается лишь довольствоваться браком без любви, но с хорошими финансовыми перспективами.

Мерси испуганно ахнула и вцепилась ей в руку.

– Нет! – Тревога на ее лице сменилась откровенным ужасом. – Не делайте так ни в коем случае. В брак можно вступать только по любви – и ни по какой другой причине.